Наследнички

– Сочувствую, – равнодушно произнёс Ершов. – Мой младший, Родион – тоже, и что?
– В начале сентября, когда ему официально откроют источник, я хочу отправить его на пару месяцев к тебе, – говоря это, Константин потёр шею, словно она у него заболела.
– Зачем? – осторожно спросил Ершов.
– Чтобы ты научил его специфической магии стража. С единорогом опять же познакомишь. А то бедняга, наверное, уже устал от твоей морды.
– А сам не хочешь Зелона навестить? – когда Ершов назвал тёмного единорога по имени, Константин вздрогнул. Он никак не мог привыкнуть за столько лет не реагировать на имя, которое когда-то было его именем.
– Я его в прошлом месяце навещал, – ответил он.
– Ну, коняшка успела соскучиться, – Ершов хохотнул. – Ладно, присылай своего пацана. Посмотрим, что можно будет сделать. Теперь всё?
– Теперь всё, – ответил Костя и первым отключил телефон.
– Ваше величество, – дверь приоткрылась, и в кабинет проскользнул один из слуг, дежуривший сегодняшней ночью возле дверей. Ну а вдруг императору чего-нибудь захочется? – Роман и Иван Подоров приехали. Вы приказывали сразу же вести их к вам.
– Андрей с ними? – Константин немного повернул голову, чтобы видеть его боковым зрением.
– Нет, его высочество ещё не вернулся, – слуга, чьё имя Костя, к своему стыду, забыл, покачал головой.
– Тогда отложим экзекуцию. Я сейчас пойду немного посплю. Проследи, чтобы они никуда не разбежались. Андрея это тоже касается. Когда он вернётся, разумеется. – И Костя направился к выходу из кабинета. Перед разговором с сыновьями действительно не мешало бы выспаться.
***
Я проснулся, как будто меня в бок толкнули. Шея затекла, и пришлось немного её размять, чтобы голова не болела.
В первую минуту я даже не понял, где нахожусь. Когда же до меня дошло, то сразу же попытался встать из кресла, в котором уснул. На пол упал плед, и я уставился на безобидный кусок тряпки, как будто это была ядовитая змея.
Иванова меня укрыла пледом? А ещё она сняла ботинки и поставила их рядом с креслом. Надо же, насколько же крепко я уснул, что даже не заметил, как она всё это делала. Есть, конечно, ещё один вариант, но в лунатизме меня вроде бы ни разу не заподозрили.
Вот только хозяйки комнаты что-то не наблюдалось. Я встал, свернул плед и положил его на кресло. После чего ещё раз осмотрел комнату. Пусто. Дверь слегка приоткрыта. Из-за неё раздаются голоса. Похоже, что именно они меня и разбудили.
Не обуваясь, я подошёл к двери прислушиваясь.
– Значит, Лорен не сказала тебе ничего, что могло бы пролить свет на нападение? – голос Матвея звучал глухо, словно они разговаривали… Ну, конечно, они разговаривают в малой гостиной. Туда выходят все комнаты сироток, чтобы у них было общее помещение для отдыха. Вообще, чтобы создать это миниатюрное общежитие, пришлось полкрыла переделать. Зато получилось очень даже уютно.
– Нет, она ничего конкретного не сказала. Матвей Игоревич, я уже двадцать минут вам одно и то же пытаюсь донести, – а вот голос Ивановой звучал устало.
– Оля, наше с тобой соглашение было однозначным, я прихожу и задаю вопросы, ты на них отвечаешь. Твои результаты не были блестящими, когда мы набирали вашу группу. – Я замер. Вот оно что. И кто ещё из сироток, кроме Ольги Ивановой, докладывал Матвею о наших разговорах или гулянках?
– Я ни разу не нарушила наше соглашение, и я не виновата, что меня никуда не приглашали, – твёрдо ответила Ольга. – Так получилось, что вчера был первый и единственный раз, когда на меня обратили внимание, и вот чем всё закончилось.
– Оля, – вкрадчиво произнёс Подоров. – Я тебя сейчас ни в чём не обвиняю, если ты не заметила. Да и наведывался я не так уж и часто. – Он замолчал, а потом резко сменил тон. – Кто придушил главаря, лишая меня его общества на допросе?
– Андрей единственный кого-то душил, – в голосе Ольги слышалась неуверенность. – Но если бы он этого не сделал, то та удавка оказалась бы на его шее.
– Андрей, значит. – Сейчас голос Подорова звучал задумчиво. – Кстати, об Андрее. Он сейчас в твоей спальне?
 
– Да, – Ольга не стала скрывать очевидного. – Он уснул в кресле, пока я переодевалась. Я не стала его будить.
– Ладно, пусть выспится. Если что-то вспомнишь, то позвони мне, телефон у тебя есть, – я отпрянул от двери, потому что разговор был окончен, а значит, скоро Ольга вернётся сюда.
Метнувшись к креслу, начал лихорадочно надевать ботинки, чертыхаясь при этом. Как пацан, которого застали за подглядыванием. Один ботинок успел надеть, а вот второй так и остался у меня в руках, когда в комнату зашла Ольга.
Мы замерли, настороженно глядя друг на друга. Наконец, когда пауза начала затягиваться, я бросил ботинок на пол и принялся обуваться.
– Ты давно проснулся? – спросила Ольга довольно равнодушно.
– Нет, не так уж и давно, – также ровно ответил я.
– И много ты слышал? – она прошла мимо меня, чтобы забрать из кресла плед.
– Достаточно, чтобы понять кое-что, – наконец, проклятый ботинок наделся, и я смог выпрямиться. – И кто ещё из вашей компании докладывает про нас Матвею?
– Насколько я знаю, никто, – она прижала к груди плед и посмотрела на меня с вызовом. – Это был мой единственный шанс выбраться. Меня обучали как попало, поэтому да, мои результаты оставляли желать лучшего. Скорее всего, Подоров меня просто-напросто пожалел. Но, мне действительно всё равно. Главное, что я получаю блестящее образование, и мне есть где жить. И это не дом моей мачехи.
– Я всё равно считаю, что это было подло с твоей стороны, – процедил я, глядя ей прямо в глаза.
– Андрей, мне плевать, что ты обо мне думаешь, – она швырнула плед обратно в кресло и подошла, ткнув пальцем в грудь. – Ты понятия не имеешь, что значит лишиться отца, единственного родного для тебя человека, и остаться с мачехой, которая даже не скрывала своего намерения побыстрее от меня избавиться. У тебя всегда была безбедная жизнь в окружении родных и близких. Клан Орловых хоть и ненормальный, но вы убить друг за друга готовы. А друзья – это действительно друзья, без всяких «но». У тебя всегда было всё, и ты никогда не поймёшь человека, лишившегося последнего.
– Ты ошибаешься, – я перехватил её руку за запястье. – Это ты понятия не имеешь, как именно нас воспитывали, насколько жёстко.
– Бедненький, – фальшиво пропела Ольга. – Ты, должно быть, так страдал.
– Ты совершенно меня не знаешь, чтобы говорить в таком тоне, – я уже не понимал, что меня взбесило больше всего.
– Андрей, пойми одну простую истину, я не хочу тебя знать. Мне всё равно, как именно вас воспитывали. Однажды ты станешь моим императором, и я не хочу знать о тебе больше, чем расскажут в светской хронике в журнале, который вашему же клану принадлежит. – Ольга не отводила взгляд. Её глаза чуть ли не искрились. А ещё, она говорила правду. И эта правда заключалась в том, что Ольга Иванова в гробу видела меня и весь мой богатый внутренний мир.
– Ну уж, нет, – прошипел я. – Я не позволю тебе выставить себя жертвой. Какие бы обстоятельства тобой ни руководили, ты пошла на сделку с Матвеем и совестью. Расчётливая стерва…
Наверное, я был готов к тому, что она меня ударит. Точнее, я совсем не удивился, когда она свободной рукой залепила мне пощёчину. Может быть, я её даже заслужил.
– Убирайся отсюда, и не смей меня оскорблять, – она попыталась вырваться, но я держал её за руку крепко. А когда Ольга сделала ещё одну попытку освободиться, то завёл её руку ей же за спину и рывком прижал к себе. – Отпусти.
– Нет, пока ты не скажешь, что конкретно говорила Матвею.
– Ничего! Я с вами даже никуда специально не ходила, чтобы нечего было говорить, – она дёрнулась, но я только крепче прижал её к себе. – Орлов, отпусти, – внезапно спокойно произнесла девушка. Не дождавшись от меня никаких действий, она изловчилась и пнула меня в колено. Ну, хорошо, что ни в пах.
Но это было больно. И, главное, неожиданно. Наверное, я не ждал, что Иванова меня ещё раз ударит. Не после того, как накрывала пледом и ботинки сняла. А самое главное, я так и не понял, что во мне преобладало: злость или разочарование.