Каникулы бога Рандома 2 (СИ)

И вот тут я мог бы с ним поспорить, потому что мне было неизвестно. Я с точно таким же непониманием ситуации наблюдал за тем, что происходит. Но в какой-то момент у меня, конечно же, закралась мысль, что Дзен с чем-то накосячил, и произошло всё то, что произошло.
Но тогда это лишь первая ласточка, а самое интересное начнётся чуть позже.
Из разлома на нас пахнуло ещё большим теплом. А ещё достаточно узнаваемым ветром, который мог прилететь только с тёплого солёного моря. Я даже затосковал по Средиземному морю и яхте, которая у меня была арендована до конца каникул.
  
Но тут же поклялся, что как только немного разберусь с ситуацией, так сразу займусь вопросами собственного отдыха. Надо же как-то и расслабляться, не так ли?
Затем Алексей разогнулся, видимо, оценив ситуацию под нами, и посмотрел мне в глаза.
— Значит, так, — у него была своеобразная манера отдавать приказы: он словно просто советовал тебе, что надо сделать, но при этом ты понимал, что никак иначе невозможно. — Мы пойдём с тобой мобильной группой в восемь человек. Ты — девятый. Надень на себя что-нибудь яркое, чтобы снайпер, который будет нас прикрывать, не спутал тебя с противником.
— С зеленокожим орком? — уточнил я, глядя во все глаза на Алексея. — Мне кажется, вас в камуфляже проще спутать.
— Это не обсуждается, так надо по инструкции, — ответил мне Гагарин, оставив моё недоумение без внимания.
Тогда я достал телефон и показал ему фотографию, где был запечатлён в яркой гавайской рубахе.
— Такая расцветка подойдёт? — спросил я больше с иронией, нежели всерьёз. — Или ещё поярче подобрать?
— Вполне, — ответил Алексей и зашагал к тому месту возле озера, где монтировали временный штаб, похожий на большой надувной шатёр. — Предупрежу снайпера.
— А что… — сначала я не хотел спрашивать, но потом решил, что в любом случае должен это знать. — А что будет, если у меня не получится?
— Если что-то пойдёт не так, будем эвакуироваться, — сухо произнёс Гагарин, но тут же улыбнулся, повернулся ко мне и похлопал по плечу. — Тебе, кстати, огромная благодарность от императора.
— За что это? — я даже поднял бровь.
Не то чтобы мне было неприятно или наоборот, просто действительно неясно, за что.
— За выигранное время для передислокации войск, — ответил мне Алексей. — Теперь мы их в любом случае остановим. Хоть бы и пришлось применить царь-бомбу.
* * * 
Громорыг прилетел за мной в условленное время на огромном ящере, который едва-едва прошёл между краёв расщелины, несмотря на то, что та сильно расширилась с момента первой нашей встречи.
На ящера приторочили второе седло, судя по всему, для меня.
Грозный Рык с пренебрежительной ухмылкой проследил за дулом танка, целившегося в него с тех пор, как он вылетел из разлома.
— Садись, смелый человек, решивший пойти на верную смерть! — крикнул он мне и указал на приготовленное место за собой.
— Нет, — сказал я орку, подняв руку. — Я тоже прибуду со свитой!
— Зачем это? — усмехнулся Громорыг, выставляя напоказ клыки. — Боишься? Не доверяешь?
— Ни то, ни другое, — ответил я, подходя к нему ближе. — Вас целая орда, — проговорил я, утверждая очевидное. — А я — один. Сам понимаешь, большому человеку такое по статусу не положено. Так что меня будет сопровождать моя свита. В её задачи входит всячески подбадривать меня и контролировать честность поединка. И ещё мы полетим на собственной железной птице! — это уже было оговорено с Гагариным в штабе.
— Хорошо, — кивнул Грозный Рык. — Свита — это по статусу, всё верно.
На вертолёте мы устремились за громадным ящером, на котором к нам пожаловал Громорыг. После перехода через расщелину нас перекосило от того, что притяжение заработало совершенно в другую сторону. И там, где у нас был верх, оказался вдруг низ.
Сели мы на просторном каменном плато в зоне прямой видимости из разлома. Отсюда он казался раной, нанесённой горам огромным когтем. Но, если там небо было майское, послеобеденное ясно-голубое с редкими барашками облаков, то тут уже начинало вечереть, и небо, темнея, наливалось лазурной синевой, становясь больше похожим на море, чем на небо. Причём строение облаков только подчёркивало это сходство.
С огромным удовольствием я смотрел и на настоящее море вдалеке. Оно было поистине бескрайним и исчезало за линией горизонта. Вода в нём, полагаю, мало чем отличалась от нашей, но из-за иного освещения, и оно имело иные оттенки, которые, всё равно были очень близки мне и желанны.
С двух других сторон нас окружали горы. А вдоль берега моря, с четвёртой стороны расположилась орда орков. И она была воистину неисчислима.
«Легионы, тьма тьмущая», — как говорил какой-то из наших старших богов. Короче, до хрена.
Место для поединка оформили соответственно статусу дуэлянтов. Были тут и шелка, и золотые кубки, и деликатесная закуска, состоящая из даров моря и вяленого мяса. Я подозревал, что до того, как стать едой, оно принадлежало тем самым ящерам, на которых катались Громорыг и его товарищи.
Также вокруг всё было украшено черепами различного диаметра, танцующими красотками и горящими поленьями. Одним словом, я сел в машину времени и переместился на несколько тысяч лет назад к истокам истории одного мира.
В скалах на выступах сидели неосёдланные ящеры и тоже наблюдали за нами. Иногда они переругивались и орали, при том настолько пронзительно, что закладывало уши. Но стоило главному орку метнуть на них устрашающий взгляд, как они мгновенно затыкались.
Снизу, откуда-то из-под плато, ревела орда. То, что я понимал, иногда веселило меня, так как было похоже на детские речёвки: «Громорыг, самый сильный, Громорыг, самый мощный, Громорыг, самый-самый, всех перепьёт наш вождь, и мы захватим ещё один мир». Но среди этих фраз сыпались и вполне себе серьёзные оскорбления в мой адрес.
— Время выбрано специально, — проговорил мне тем временем главный орк, усаживаясь напротив меня. — Раккат уже зашёл за горизонт и не напечёт голову. Так что всё будет зависеть только от умения пить.
— И ещё, — ответил я, указывая рукой на скопление орков под плато. — Не мог бы ты приказать им заткнуться? Ну или хотя бы орать что-то нейтральное? А то я же всё понимаю!
— Это они на твою рубаху реагируют, — то ли в шутку, то ли всерьёз ответил мне Громорыг.
— Между прочим, — ответил я на это с максимально серьёзным видом. — Красная рубаха в нашем народе — признак огромного уважения к сопернику. Поэтому попрошу соблюдать приличия.
Грозный Рык проорал своим подчинённым приказ заткнуться, причём на чистейшем оркском матерном. А затем перевёл взгляд на меня.
— Это хорошо, — проговорил он, подставляя чашу под кувшин, с которым возле него стояла обнажённая орчиха. — В честь моего уважения к тебе, я из твоего черепа сделаю праздничную чашу. Украшу её изумрудами и рубинами. И буду пить из неё на самых главных мероприятиях. И даже, когда мне будут говорить, что она маловата для вождя, я буду отвечать, что соперник был невелик, но грозен своей решимостью.
«Нам конец, — проговорил на это Игорь, причём он действительно был в полном шоке от происходящего. — Из моего черепа будут пить орки».
«Во-первых, верь в меня, — ответил я, не собираясь сдаваться. — Не забывай, я — великий Рандом. А, во-вторых, если бы не я, из твоего черепа чашу бы сделали черви. Так что не стони, лучше помогай расщеплять алкоголь».
— А что будет, если выиграю я? — нужно было действовать решительно, невзирая на всё то, чего себе надумал орк. — Чем тогда одарят меня?
  
— Подарю тебе орчанку, — смеясь, ответил Громорыг. — Вот эту — Гладкогузку. Это самая красивая из всей нашей орды!
— Да как он может⁈ — вскрикнул кто-то из толпы, негодуя из-за решения орка. — Это же надежда для многих вояк!
— Спокойно! — проревел Грозный Рык, оглядывая недовольных. — Он никогда не сможет заполучить её!
Я глянул на ту, которую мне пообещали, и поёжился. По сравнению с ней даже Кузьма Селиванов был писанным красавцем. А эта… Я вздрогнул. Главное, чтобы она любви не захотела. Похоже, такие мысли посетили не только меня.