Эпицентр

Рашида за его спиной коротко рассмеялась.
— Он тебя ждет не дождется! — сказала она.
— Это была дань учтивости, — проворчал Кратов. — Стас, выходи. Или позволь войти нам.
Хижина молчала.
— Тогда я иду без приглашения!
Он с величайшей осмотрительностью поднялся на крыльцо, не вызывавшее у него ни малейшего доверия. Доски запели, прогнулись, но сдюжили. Толкнул обшитую не то кожей, не то грубой просмоленной тканью дверь — та распахнулась с сатанинским визгом.
  
— Мы опоздали, — сказал Кратов. — Здесь никого нет.
 
 
В запустеньи,
 
увы, столько лет уж
 
жилище!
 
И вестей о себе,
 
кто здесь жил, — не дает…
 
 
— Ты знала это?
— Нет, — услышал он голос Рашиды прямо у себя за плечом. — Но ожидала чего-то подобного.
— А я знал. Мы еще только приземлились, а я уже знал, что никого здесь не встречу. Если помнишь, нас двадцать лет назад учили воспринимать эмо-фон.
— Что?..
— Эмоциональный фон. Сейчас его так называют… из экономии фонетических усилий. Так вот, я слышал лишь твои эмоции.
«Твои мысленные насмешки, за которыми ты прячешь собственную слабость», про себя прибавил он.
— Чего же ты боялся? — спросила Рашида. Кратов подумал.
— А бес его знает, — сказал он.
— Зачем кричал всякие глупости?
— Вопрос тому же адресату… Наверное, я опасался, что за эти годы Стае не забыл, как глушить свой эмофон.
— А он и не забыл. Он ничего не забыл…
Женщина миновала его и уверенно прошла вперед. Протянула руку куда-то вверх, — звонко щелкнуло, и в дальнем углу прихожей вспыхнул слабый желтоватый фитилек. Осветилась и вся хижина, хотя проку от этих тужащихся из последних сил язычков искусственного огня было чуть-чуть.
— Вот, — неопределенно сказала Рашида, касаясь ладонью иссохших вязанок душистых трав, что были некогда развешаны по стенам и забыты.
Они вместе вошли в единственную комнату. Под ногами хрустела нанесенная ветром земля, в которой ощущались какие-то осколки. На грубом деревянном столе тоже лежал слой земли.
Кратов смел ладонью мусор со скамьи и сел, поставив палку рядом.
— Наверное, я что-то должен сказать? — спросил он. — Что-то приличествующее моменту?
Рашида медленно, будто сомнамбула, бродила по этому пустому, нежилому, изначально непригодному для человеческого обитания помещению. Дотрагивалась до чудесно уцелевших вещей — глиняная ваза… распухшая от сырости старинная книга в толстом, утратившем всякий цвет и форму переплете… скомканная и небрежно брошенная в угол тряпка, в которой с трудом угадывалась мужская куртка вышедшего из моды покроя.
— Здесь он прятался от всего мира, — сказала Рашида. — От всей вселенной. Совершенно один. Всегда один.
— По-моему, он был здесь не первый, — сказал Кратов.
— Ты прав. Этот дом всю свою жизнь только и тем и занимался, что укрывал беглецов. Здесь непроходимая тайга. Сотни километров забытой богом и дьяволом тайги. Стена сросшихся воедино издыхающих и попросту больных деревьев. Неразрывное кольцо мертвых, источающих трупный газ болот. И посередине — этот островок сухой и тоже умирающей земли. Здесь тысячу лет прятались беглецы. Преступники, каторжане, иноверны… Те, кто добирался до этого угора, становились недосягаемыми для преследователей.
— Кто мог преследовать Стаса Ертаулова? — пожал плечами Кратов. — Какой закон он преступил, что решил прятаться от вселенной?
Рашида не ответила. Она опустилась на колени, подняла какой-то небольшой предмет и зажала его в кулаке.
— Наивно все это, — продолжал Кратов. — Таиться от вселенной — в хижине посреди сибирской тайги. Все равно, что от детских кошмаров под одеялом…
— Стае это понимал, — сказала Рашида. — Он знал, что это всего лишь одеяло. Но ему как раз и нужно было одеяло.
— Наивно, — повторил Кратов. — Ты не пряталась. Я не прятался. А он…
— Что касается тебя, — усмехнулась Рашида, — ты, по обыкновению своему, будучи тяжелой машиной-танком, органически не умея и ненавидя отступать, попер на вселенную в лобовую атаку. И она, выждав момент, все же отшвырнула тебя сюда, на Землю. Чего бы ты себе ни воображал…
— Это я сам решил вернуться. И совсем ненадолго. Я в любой момент — хотя бы и сейчас, — могу взнуздать Чудо-Юдо, и только меня здесь и видели!
— …какие бы оправдания ни придумывал. Они замолчали.
— Сядь, пожалуйста, — попросил наконец Кратов. Рашида приблизилась.
— А ты не боишься, что я тебя укушу? — спросила она с иронией. — Когда-то ты ненавидел быть рядом со мной.
— Это было очень, очень и очень давно, — возразил Кратов. — Миллионы лет назад. Примерно при динозаврах. В общем, до того еще, как построили эту хижину.
— Мне кажется, ее никогда не строили, — промолвила Рашида. — Она просто родилась из этой земли. Выросла, как… как ядовитый гриб.
Рашида села на скамью, ее плечо касалось плеча Кратова. Он чувствовал тепло ее тела, запах ее кожи и спутанных черных волос… «Что происходит? Что я делаю, черт подери? Зачем?!»
— Рашуля, — сказал он. — За эти миллионы лет я перестал бояться женщин.
— Что? — спросила она рассеянно.
— Так, пустяки, — улыбнулся он. — Я не о том… Ты — сорвала меня с места, протащила за собой через половину мира. Вот мы здесь. И что же? Зачем это? Застать Ертаулова ты всерьез не надеялась. По меньшей мере лет пять здесь никто не обитал. Наверное, ты хочешь сообщить мне нечто важное?
— Я не знаю, чего хочу. Вот уже двадцать лег не знаю. Раньше, кажется, знала. А теперь хочу всего, и все мне смертельно наскучило. Нечто важное… Что может быть важным в этом мире? Что важно для тебя? Ты можешь это сказать?
Кратов принужденно засмеялся.
— Два месяца назад, безусловно, мог, — произнес он. — Еще неделю назад сформулировал бы… с оговорками. А сейчас… Сейчас мне важно то, что ты рядом и что мне это нравится.
— Ты чертов бабник, Кратов! — с притворным ужасом воскликнула Рашида и отстранилась. — Эта проклятая Галактика растлила тебя! — Она обратила к нему слабо озаренное мигающим желтым светом лицо, на котором полыхали глаза — два синих огня. В уголках этих огней отчетливо видны были морщинки. — Эдак ты на меня набросишься и чего доброго овладеешь.
— Не наброшусь, — пообещал Кратов. — Пока что ты ведешь себя хорошо. Но упаси тебя боже хотя бы жестом, хотя бы взглядом подать мне повод…
— Какой повод тебе еще нужно! — Рашида сердито всплеснула руками. — Что вы там, в Галактике, нынче называете «поводом»? Я уже сделала достаточно глупостей, чтобы любой нормальный земной мужчина обратился в дикого зверя, сорвал с меня одежды и повалил на пол.
— Я нормальный земной мужчина. И ни при каких обстоятельствах не повалю тебя на этот мерзкий, засвиняченный пол. Будь здесь шелковые простыни, я уж, так и быть, озверел бы… И все же мне кажется, мы прилетели сюда за другим.
— Твои ощущения тебя не обманывают, звездоход.
— Ты знала, что Стаса здесь не будет. Но втайне надеялась его увидеть. Мы трое должны были встретиться и о чем-то говорить. О чем-то крайне важном для тебя и Стаса, но о чем я до сих пор не подозревал.
Рашида молча кивнула.
— Это важно — дьявол, в сотый раз говорю это слово! — важно только для нас троих? Или для всех?
— Если ты имеешь в виду это самое… Галактическое Братство…
— Я имею в виду именно это, — с легким раздражением сказал Кратов.
— …то, возможно, окажешься прав. Но…
— Но?
— Но я могу преувеличивать. Я обычная женшина. Не слишком умная, совсем не храбрая, со всеми мыслимыми женскими слабостями. Я могу придавать значение пустякам и упускать из виду главное. Стае мог бы сказать тебе больше.
  
— Хорошо, он скажет. Позднее. Л теперь ты скажи то, что хотела сказать.
— Ты рассчитываешь отыскать его? — удивилась Рашида.
— Рассчитываю. И непременно найду. Пусть не надеется ускользнуть! Тоже мне, иголка в стоге…