Вынужденный брак (СИ)

В последний раз мы виделись с бывшими друзьями за месяц до нашей с Артемом регистрации. Я, как могла, откладывала нашу встречу, но после того, как сплетни сестры расползлись по городу, пришлось принять факт - нам нужно поговорить. Причём встречались мы с ребятами без Артёма. Только потом я поняла, что это спланировано специально, но тогда я считала нашу встречу стечением обстоятельств.
  
В тот вечер мне позвонила Света. Артем с родителями уехали на конференцию в столицу и я наконец смогла побыть одна, что тогда было роскошью. Как только Артем поселил меня в доме, его родители стали там жить на постоянной основе. При сыне они сдерживались, а вот без него мне приходилось терпеть упреки, унижения и оскорбления. Можно было психануть и уехать, но дома меня ждала разъярённая Галька, которая в дело пустит не только слова, но и руки. Поэтому вначале я терпела, а потом - мы переехали с Артемом в квартиру, которую он купил в ипотеку. Родители отказали сыну в помощи и ему пришлось занимать средства у банка.
Света позвонила ближе к шести вечера и попросила о встрече.
- Давно не виделись, Рит. Мы тут с ребятами зашли в Фарс и пока делали заказ, вспомнили о тебе. Сегодня здесь день пирогов на песочном тесте, а ты ведь их любишь.
- Люблю.
- Так приходи. Мы соскучились.
И я пошла. Пожалела потом, но тогда в предложении Светы я не разглядела подвоха. Весь предыдущий месяц я жутко боялась реакции ребят на беременность и предстоящий брак с Колгановым, поэтому когда они позвали меня в кафе, я обрадовалась. Слухи до них точно дошли, а это значит все мои страхи, что ребята отвернуться, были надуманными.
Как же я ошибалась тогда. До сих пор я помню брошенные в мою сторону фразы: «Значит, повелась на деньги, Рита», «А ты, оказывается, та еще продуманная стерва», «Как тебе не стыдно быть такой алчной», «Раз голова не сработала, решила поработать пиз*й», «Бедный Артем, тянуть теперь тебя, паразита, всю жизнь», «Нашла самого честного и ноги раздвинула», «Не удивлюсь, если беременности никакой нет».
Я не помню кто именно и что говорил. Все лица и голоса бывших друзей сложились в одну злую маску с огромным ртом, откуда все время вываливалась новая порция обвинений. Единственное, что я смогла сделать в тот вечер – это молча сбежать из кафе. Отвечать и оправдываться не было сил.
С тех пор мы не виделись. Митьки в тот вечер в кафе не было, но пару раз он приходил к Артему и игнорил меня.
Когда Колганов закончил разговор с другом, он подошел ко мне и тихо сказал.
- Звони мне в любой ситуации, Рита. Я буду на связи всегда, даже ночью.
- Поняла тебя, - отвечаю Артему и вдруг его лицо оказывается рядом с моим.
Он как будто хочет меня поцеловать, чего раньше никогда не было.
- Я буду скучать, - шепчет Колганов и склоняется ниже.
Я быстро запрокидываю голову назад и смотрю мужу в глаза. Расстояние между нашими губами увеличивается в несколько раз и я не хочу, чтобы он снова его сокращал.
- Хотел попрощаться с тобой.
- Прощайся. Только я целоваться не хочу. Утром обожгла чаем губы.
Артем кривится, а потом снова наклоняется и осторожно касается губами щеки.
- Я и не претендовал на твои губы, Рита. Прощай и обязательно звони.
  
Глава 18
 
Глава 18
Я не позвонила. Почти две недели я наслаждалась покоем в столичной клинике и не звонила Колганову.
Как же мне было хорошо! Ни контроля, ни внимания, ни звонков – свой телефон я типа случайно оставила в перинатальном центре и связаться со мной теперь было нереально. Перед отъездом я положила мобильный под подушку и спокойно спустилась вниз, где меня уже ждала машина. От врача и медсестер я знала, что Артем звонит в клинику. Он даже попросил персонал купить мне новый телефон, но я отказалась. Притворилась, что нет сил разбираться с новым гаджетом и муж смирился. Теперь всю информацию он узнавал от врачей и не беспокоил меня ненавистными разговорами.
К концу второй недели ситуация изменилась. Живот стал периодически превращаться в камень и сильно болеть. Врачи стали мучить меня осмотрами и мониторингом, а я молилась, чтобы всё наконец закончилось. Конечно, рожать было страшно, но терпеть такую боль было страшнее. В голове постоянно всплывали слова сестры, что я могу, как мать, умереть во время родов. Честно признаться, о себе я беспокоилась больше, чем о ребенке. Кажется я его даже не любила.
В клинике беременные только и делали, что гладили живот и разговаривали с неродившимся малышом. При этом их лица напоминали блаженную маску. Мне порой казалось, что они представляли, что малыш уже родился и теперь разговаривают с ним. Я не представляла, не разговаривала, не гладила живот – я просто хотела продлить блаженный покой или уже родить.
Три дня я промаялась с болями, а на четвертый меня положили в палату интенсивной терапии. Утром на белье я обнаружила кровь и испугалась настолько сильно, что довела себя до истерического приступа. Я сразу вспомнила, как Галька рассказывала, что перед родами у матери открылось кровотечение.
Врачи уверили меня, что это не кровотечение, а всего лишь непонятная пробка, но я кричала так, что меня моментально повезли на коляске в интенсивку. Там мне поставили укол, от которого я отключилась, но через несколько минут, как мне показалось, подскочила от жуткой боли. На тот момент я ещё не знала, что была в отключке почти целый день и очнулась потому что начались схватки.
Боль была настолько сильной, что я умоляла врачей разрезать живот и вытащить ребенка. Вначале меня отчего-то никто не слушал и к ночи я стала терять сознание. Теперь окружающую действительность я воспринимала словно через толщу воды, а язык отказывался двигаться и я не могла сказать даже короткое слово.
А когда мне стало совсем плохо, в палате появился Артем. Даже будучи в тяжелом состоянии, я увидела дикий ужас и панику в его глазах.
Колганов шокировано оглядел меня с головы до пят, а после хмуро сказал врачу.
- Делайте хоть что-то, почему вы просто стоите?
- Пока мы контролируем ситуацию. Понимаете.., - начал врач, но Артем его перебил.
- Не понимаю и понимать не хочу. Я заплачу любые деньги – действуйте.
- Если через час картина не изменится, мы её прокесарим.
- Что вы сделаете? – кричит муж.
- Разрежем...
- Ну, нет. Резать её не надо. Вы разве не знаете, что у Ритина мама умерла от потери крови после родов?
- Знаем, но ей ничего не грозит. Сейчас главное - спасти ребенка.
- Спасайте вначале её, а потом ребенка.
- Вы не понимаете.., - говорит врач и в эту самую секунду я снова теряю сознание.
Вот бы дослушать разговор – раздается в голове, а после я погружаюсь в темноту.
***
Просыпаюсь от боли. Левую руку будто решили поджарить на костре – настолько сильно она сейчас горела.
- Ты вену ей проткнула, Вика, - слышится тихий мужской голос, - и так с ней проблем хапанули, а ты теперь еще вену проткнула. Кто за гематому перед ее сумасшедшим мужем будет отчитываться?
- Я случайно, - пищит в ответ женский голос у самого уха, - у нее руки худые, словно спички. К тому же катетером в операционной все её хорошие вены искололи. Куда мне колоть?
Разлепив веки, я натыкаюсь взглядом на незнакомого врача в халате и медсестру Вику. Я ее помнила - она работает в палате интенсивной терапии.
- Очнулась!? Пал Петрович, Маргарита очнулась.
От звонкого писка сестрички, уши закладывает и я морщусь.
- Не кричи ты так, Вика. Смотри, как плохо пациентке от твоего визга. Как чувствуете себя, Маргарита?
  
- Не знаю, - еле разлепив губы, шепчу в ответ.
- Разберемся, - наигранно улыбается врач, - как только станет лучше, мы вам сына принесем.
- Сына?
- Да. Вчера утром вы стали мамой очень красивого сыночка, - щебечет Вика и я от шока давлюсь воздухом.