Продана (СИ)

— Да, но это вовлекает и тебя.
— Рассказывай.
Не только мой отец был прямолинейным.
— Ну, это касается моего клиента, который плохо обращается с женой.
Она перестала взбивать, её глаза загорелись, а губы сжались.
— Ты получишь всё, что тебе нужно.
Забавно, как различалась реакция родителей. К тому же, я рассказал маме только часть истории. Ей не нужны были все детали, и я знал, что на самом деле она не хотела их знать.
— Она останется со мной в течении следующих трёх месяцев. Я хочу помочь ей, мама. Я хочу показать ей, каким долбо…
— Ты не посмеешь закончить предложение, Эштон Джозеф.
В тридцать два я всё ещё получаю выговор за мат. Какого чёрта? Я закатил глаза и продолжил:
— Во всяком случае, я надеюсь, что мы могли бы устроить здесь большой ужин с тётей Вероникой. Может быть, они могли бы посидеть и поговорить, и это могло бы помочь Елене увидеть свет?
— Я думаю, что это замечательная идея. Как насчёт следующей субботы? Дай ей время освоиться здесь.
— Это отлично, мама. Спасибо.
Она улыбнулась, и улыбка осветила всё её лицо. Может, ей и было пятьдесят семь, и я был её сыном, но я не мог отрицать, что моя мама была красивой женщиной, особенно, когда улыбалась.
— Пожалуйста. Теперь помоги мне. Отмерь шесть чашек муки в миксер.
— Ты же знаешь, что лучше получится, если просеять её.
Она указала на венчик.
— Моя кухня, мои правила. Насыпай.
Я сделал, как она сказала, смеясь про себя, пока высыпал муку в миску для миксера. Мой отец — один из самых могущественных людей в городе в отмывании денег, но не было никаких сомнений, кто был ответственным за домашнее хозяйство. Я даже видел, как отец прикрывал голову, когда мама злилась.
В течение следующих двух часов я помогал ей с готовкой. Это успокаивало. Когда я посмотрел на часы, лицо было всё в муке, и я понял, что Елена скоро вернётся. Я хотел быть там, когда Льюис привезёт её. Так же мне надо было забрать некоторые документы, подготовленные для своих ресторанов.
Я попрощался с мамой и поехал в офис. Поговорил с каждым из менеджеров в ресторане и собрал документы, прежде чем отправиться домой и ждать.
Поглощённый суммами прибыли за прошлый месяц, я не услышал тихий стук в дверь. Зная, каким сосредоточенным я становился, когда дело касалось финансов, я оставил её открытой и, подняв глаза, проглотил язык.
С того момента, как увидел её, я знал, что Елена красива, но та женщина, которая стояла передо мной, была богиней. Её волосы падали шёлковыми волнами вокруг лица. Макияж был лёгким, прекрасным, потому что она не нуждалась в нём. На устах была робкая улыбка, которая говорила мне, что она была счастлива, что в свою очередь делало счастливым меня. Добавьте к этому тот факт, что каждый изгиб её тела подчёркивало короткое зелёное платье, и не было ничего удивительного, что мой член в считаные секунды потребовал, чтоб его освободили из джинсов.
Открыл и закрыл рот несколько раз, прежде чем мне наконец-то удалось произнести:
— Святое дерьмо, Елена. Ты выглядишь фантастически.
Глава 6.
Елена
Его широко распахнутые глаза и открытый рот были зрелищем, которое я никогда не видела по отношению к себе. Доминик смотрел на меня так до того, как мы поженились, и прежде, чем он понял, что надо мной нужно работать и помогать стать хорошей женой. Глаза Эштона были полны честности, восхищения, и, если я не ошибаюсь, похоти.
Я выбросила эту мысль из головы. Нет ни единого шанса, что мужчина, особенно такой, как Эштон, мог думать о том, что на меня можно посмотреть повторн Я уже молчу о выражении его лица, которое говорит «так бы и съел тебя». Я внимательно наблюдала за тем, как он обошёл стол, пересёк комнату и остановился передо мной. Внезапно я почувствовала себя маленькой Красной Шапочкой, преследуемой большим плохим Волком. Мой взгляд упёрся в пол.
— Посмотри на меня, Елена.
Я посмотрела на него, ожидая выговора. Мне не следовало идти в SPA, я должна была приготовить ужин.
  
Чёрт побери, Елена.
Но с тем позором, который я чувствовала, я бы солгала себе, если бы не призналась, что полностью наслаждалась своим днём. Я не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то подстригал мне волосы, не говоря уже о покраске. Доминик считал, что это пустая трата денег. Легкомыслие — вот как он называл это. Туда же можно добавить массаж, маникюр, педикюр и личного помощника по покупкам. Я вздохнула от воспоминаний, зная, что это был один из лучших дней в моей жизни.
— Почему ты всегда смотришь в пол?
Моё внимание вернулось к Эштону, и я ответила:
— Я боюсь, что вы станете кричать на меня.
— За что кричать?
— Я не знаю. За то, что потратила день вместо уборки и приготовления обеда и ужина для вас, — моё сердце бешено колотилось, как у отстёганной лошади, и я начала заламывать руки.
Не пытаясь меня ударить, Эштон сжал мои пальцы и развёл руки, крепко удерживая в своих.
— Я говорил ранее, что не жду от тебя заботы обо мне. Так или иначе, я собираюсь каким-либо образом объяснить тебе, насколько ошибочно ты мыслишь. Теперь скажи, ты насладилась своим времяпрепровождением?
— Да, спасибо, — стремление отвести взгляд почти взяло верх, но я поборола его. Сделать то, что сказал Эштон, было моей целью.
— Что понравилось тебе больше всего?
Что будет, если я отвечу неправильно? Мои руки начали потеть, когда я осознала, что он всё ещё держит их. Не было ни единого шанса, что он не заметит этого.
— Мне очень понравился шопинг.
Он улыбнулся и отпустил одну руку, а вторую поднял над головой, заставляя меня кружиться на месте.
— Вижу. Это платье смотрится на тебе фантастически.
Возможно ли, что желание, которое я заметила в его глазах, касалось меня? Спустя лишь день вдали от дома мой мир перевернулся, и теперь я не понимала, где север, а где юг. Мои руки задрожали. Я была далека от своей зоны комфорта и не знала с чего начать. Он был мужчиной, как и Доминик, но их мысли были противоположны, словно полюса.
Кто из них был прав?
Словно почувствовав мою возросшую нервозность, Эштон сменил тему.
— Я хочу показать тебе дом, но мне нужно ещё минут десять, чтобы закончить бумажную работу.
— Всё хорошо. Я могу подняться в комнату, — потянула руки, но он всё ещё не отпускал меня.
— Ты собираешься спрятаться, или есть другая причина?
Его тон, в сочетании с углом подбородка и оценивающими взглядом, ясно дал понять, что он не отпустит меня, если ответ ему не понравится, но на этот раз он не испугал меня. Я не могу объяснить разницу, но ответила честно.
— Я хочу развесить новую одежду и переодеться к ужину.
Он сделал шаг вперёд и поднёс мою руку ко рту, касаясь кожи одними губами.
— Твою новую одежду, Елена, и я думаю это прекрасная идея. Но не переодевайся. Ты прекрасно выглядишь в этом платье.
Жар опалил лицо, я кивнула и отняла руку, как только он отпустил меня, поспешив к двери. В безопасности своей комнаты я сделала несколько глубоких вдохов. Ни один человек не производил на моё тело такой эффект. Каждая частичка меня чувствовала пламя, разгорающееся внизу на кончике каждого нерва в моём теле. Потом я вспомнила, что именно привело меня сюда. Доминик был моим мужем. Я любила его. Клялась любить и оберегать его, пока смерть не разлучит нас, и я сделаю это. Так почему, хоть всего и на мгновение, мне показалось, что всё с ним было ошибкой?
Стук в дверь прервал мои мысли, петли заскрипели, когда она медленно открылась. Эштон стоял в дверном проёме, и, прислонившись к косяку, смотрел на пакеты у изножья кровати. Я не успела убрать их подальше. Моё лицо покраснело.
— Готова к турне?
Я кивнула, не уверенная, что мой язык меня послушается. Когда я была рядом с ним, моё сердце бешено билось, а дыхание сбивалось.