Астерий. Дилогия - Эрли Моури (СИ)

(* Хеленорн – эльфийский жест (знак) выражающий одновременно приветствие и сожаление или соболезнование: левая ладонь прикладывается к левой стороне груди пальцами вверх, правая прикрывает ее ).
– Вы хотели что‑то заказать или купить? – спросил он.
– Есть что‑то готовое на продажу? – ответил я вопросом на вопрос, не совсем понимая, о чем речь, но догадываясь.
– Всегда что‑то есть, – он пожал плечами и указал взглядом на дверь слева: – Пройдите к Келейрин – она подскажет.
Я открыл дверь и вошел в просторную комнату с голубыми стенами покрытыми нубейскими орнаментами. Комната не имела окон, ее освещало несколько ярких самосветных колб, свисавших с потолка на бронзовых цепочках и стоявших на столе. Справа располагалось два длинных шкафа, занимавших весь простенок. На полках стояли в ряд небольшие вазы, вырезанные из камня: нефрита, оникса и яшмы, дальше было много статуэток нубейских богов, зверей и людей. Теперь у меня не осталось сомнений, что остроухие Хартун Тран промышляют добычей нубейских древностей, которые можно найти в руинах. Эти руины иногда обнажают пески пустынь, расположенных за Западным Карнассом и Темными Землями.
Когда я повернул голову, то увидел, на меня внимательно смотрит эльфийка с пепельно‑белыми волосами – она сидела на табурете за маленьким столиком. Хотя она не выглядела старой, я догадался что этой дочери Элатриля не меньше сотни лет. Повернувшись к ней, я тоже сложил руки знаком Хеленорн. Когда она мне ответила, спросил, подходя к статуэтке девушки из черной бронзы:
– Сколько стоит такая прелесть? – я взял статуэтку в руки, отмечая изящество формы и то, как естественно сделаны глаза и лицо.
– Пять с половиной тысяч гинар, – отозвалась эльфийка, ее голос походил на шелест осенней листвы, в нем явно проступала печаль. – Но мне кажется вы пришли не за этим.
– Почему такой вывод, уважаемая госпожа Келейрин? – я заподозрил, что она маг‑менталист, и на всякий случай поставил ментальную защиту, но эльфийку не стал сканировать, чтобы не спровоцировать на враждебность.
– Я чувствую, что вам нужно что‑то другое. Боги дали мне обостренное чувство, – она встала, отложив какие‑то желтые камешки, которые до этого держала в руке.
– Верно. Мне нужен глава вашего общества. Сразу скажу, я с ним не знаком, не знаю даже имени, но вопрос мой очень важен. Одинаково важен для меня и для вас. И этот вопрос без преувеличений касается жизни и смерти, – произнес я, глядя прямо в ее серые, глубокие глаза.
– Довольно неожиданно, – ответила она после долгого молчания. – Почему вы не хотите ваш важный вопрос открыть мне?
– Потому, что я вас не знаю. Не сомневаюсь, что вы в Хартун Тран дама уважаемая, безусловно почтенная, но я не знаю, каков ваш статус и не знаю, каков круг вопросов вы можете решать, – говоря это, я надеялся, что мне удастся уйти из дома эльфийского клана без кровопролития, при этом хотя бы приблизиться к пониманию, зачем эльфы хотели убить Райсмара Ирринда.
– Я могу позволить вам поговорить с моим мужем, – холодно сказала она. – Главу клана вы не найдете в Вестейме, но Тенарион решит любые важные для вас вопросы.
– Хорошо, – я кивнул. – Как мне его увидеть.
Ни слова не говоря, эльфийка прошла мимо, шурша длинным платьем, гордая, надменная. Она вышла в ту же дверь, в которую я зашел. Я догадался, что мне нужно следовать за ней. Странно, что она оставила меня одного в комнате со столь дорогими нубейскими вещицами.
Когда я вышел за ней, то увидел, что в вестибюле стоит уже не один страж, а два. Второй в постарше, с цепкими зеленоватыми глазами, смотрел на меня с неприязнью. Тут же открылась еще одна дверь и появился эльф в длинной синей одежде, который был магом – это я почувствовал сразу и ясно. Скорее всего он тоже почувствовал мои способности, потому как сразу насторожился. На миг я подумал, что он и есть тот самый Тенарион, к которому меня вела эльфийка. Но нет, она, сказав, что‑то быстро на эльфийском свернула в коридор. Из ее слов я понял лишь: «…в покое. Ждите здесь…».
 
Эльфийка подвела меня к высокой двери, покрытой резьбой. Открыла ее и, не переступая порога, сказала на эльфийском:
– Тенарион, к тебе гость. Он мне непонятен. Будь осторожен – он маг.
– Зайди сама, – ответил сухой голос из комнаты.
Эльфийка зашла, и я остался в коридоре один. Через пару минут Келейрин жестом пригласила меня войти.
За столом возле окна со стальной рамой сидел эльф с длинными пепельными волосами из‑под которых торчали острые кончики ушей, его бледно‑голубые глаза внимательно изучали меня. Как я понял, говорить с ним мне придется при Келейрин, но это не имело большого значения.
Ближе к углу его стола лежало несколько лилий со сломленными стеблями и горела свеча. Приветствуя Тенариона, я сложил руки на груди знаком Хеленорн, одновременно оценивая возможную угрозу и сделав два шага влево.
– Вижу, вас постигло горе. Всей душой соболезную. Пусть боги будут справедливы к ушедшим и добры к живущим, – сказал я, совмещая арленсийское соболезнование с эльфийским. – Я пришел для того, чтобы было меньше смертей. Тем более смертей пустых, которым нет причин. Прошу отнестись к моему вопросу спокойно и рассудительно, – я выдержал паузу, видя, как эльф нахмурился и лицо его напряглось. Затем я медленно произнес: – В первую очередь хочу понять, зачем вы охотитесь на Райсмара Ирринда?
Я даже не успел договорить имя, как Тенарион вскочил, выхватывая кинжал.
 Глава 5 
 К чему лишняя кровь? 
Эльфийка тут же отшатнулась от меня, что было очень кстати. В любой миг я был готов раскрыть «Щит Нархана» или снести кинетикой эльфа или его жену, но предостерегающе поднял палец и сказал:
– Сначала поговорим!
Он остановился, пронзительно глядя на меня. Его рот открылся, и эльф было набрал воздух в грудь, чтобы что‑то прокричать или призвать своих. Но я продолжил, пресекая его порыв:
– Поговорим, Тенарион! Пролить кровь – дело не хитрое! Вы же вместе женой уже не молоды, и ваша мудрость должна идти впереди необдуманных решений!
– Ты и есть Райсмар Ирринд⁈ Или этот подлец послал тебя, в трепете за свою жалкую жизнь⁈ Кто ты⁈ – губы Тенариона побелели. Его жена попятилась от меня, держа руки с расставленными пальцами перед собой и обходя стол.
– Давайте, будем разумны, неторопливы и последовательны: сначала вы ответите на мой вопрос, который я уже задал. Потом я с абсолютной честностью отвечу на ваши. Могу это сделать даже под клятвой перед богами, – сказал я, теперь уже говоря намеренно негромко, потому как тихая речь успокаивает.
– Райсмар Ирринд изнасиловал и убил нашу дочь! – прошипела Келейрин, не опуская рук. Казалось, она готова броситься на меня точно дикая кошка.
– Теперь ты отвечай: ты тот самый Райсмар Ирринд⁈ По описанию это ты! – Тенарион сделал едва заметный шаг, обходя стол – видимо его желание пустить в ход клинок еще не пропало, но эльф решил вести себя более расчетливо.
– Как ты думаешь, достопочтенный Тенарион, Райсмар Ирринд позволил бы прийти сюда и задавать подобные вопросы? – я перешел на «ты» подобно ему. – Подумай над этим хорошо. И подумай еще над тем, зачем бы ему спрашивать о причинах охоты на него. Ведь если он в самом деле виновен в столь страшном преступлении, то такой вопрос с его стороны более чем глуп. Верно же? – теперь я понимал, что траур в доме клана и тем более в комнате Тенариона вовсе не из‑за убитых мной эльфов на берегу Весты, а по его дочери. – Когда и где случилось это гнусное преступление? – спросил я, видя, что эльф слегка озадачен и уже умерил свой пыл.
– Странно, что ты этого не знаешь. Или делаешь вид, что не знаешь, – ответила за него Келейрин, ее глаза по‑прежнему недобро блестели. – Ее убили на закате четырнадцатого дня Скакунов Речным и Вестеймом. Напали втроем из засады, у священного источника Алти, где многие останавливаются набрать воды. Это сделал маг по имени Райсмар Ирринд – человек очень похожий на тебя.