Толкователь болезней

— Этого не нужно, — сказал мистер Сен, выключая его.
— Это помогает мне сосредоточиться, — возразила она и снова включила радио.
— Включи поворотник, — давал указания муж.
— Я знаю, что делать.
Километра полтора миссис Сен проехала благополучно, хотя и много медленнее, чем другие водители, обгонявшие ее. Но ближе к городу, когда впереди замаячили висящие светофоры, она и вовсе поползла как черепаха.
— Перестраивайся, — велел мистер Сен. — На развязке надо будет свернуть налево.
Миссис Сен и не подумала.
— Перестраивайся, тебе говорят! — Он выключил радио. — Слушаешь ты меня или нет?
Засигналила одна машина, потом другая. Миссис Сен вызывающе загудела в ответ, остановилась и, не включая поворотник, съехала на обочину.
— Хватит! — выдохнула она, уронив голову на руль. — Ненавижу. Ненавижу водить. Дальше не поеду.
После этого миссис Сен за руль не садилась. Когда в следующий раз позвонили с рыбного рынка, она не стала перезванивать мистеру Сену на работу, а решила попробовать выйти из положения иначе. Городской автобус ходил между университетом и побережьем каждый час по расписанию. После университета он делал еще две остановки — сначала у дома престарелых, потом на торговой площади без названия, на которой располагались книжный, обувной и музыкальный магазины, а также аптека и зоомагазин. На скамейках под портиком сидели парами пожилые женщины в полупальто с огромными пуговицами и жевали пастилки.
— Элиот, — обратилась миссис Сен к мальчику, когда они ехали в автобусе, — ты отправишь маму в дом престарелых, когда она состарится?
— Может быть, — ответил тот. — Но я буду навещать ее каждый день.
— Это ты сейчас так говоришь. Вот увидишь: когда ты станешь мужчиной, то отправишься в такие края, о которых еще даже не знаешь. — Она что-то посчитала по пальцам. — У тебя появятся жена, дети, и все они захотят ехать в разные места одновременно. Даже если они будут добрыми людьми, все равно однажды станут тяготиться визитами к твоей матери, и тебе это тоже прискучит, Элиот. Пропустишь один день, другой, и ей тоже придется тащиться на автобусе, чтобы купить себе пакетик пастилок.
На рыбном рынке емкости со льдом стояли почти пустые, так же как и аквариумы с омарами, где сквозь воду виднелись ржавые пятна на дне и стенках. Объявление гласило, что в конце месяца рынок закрывается на зиму. За прилавком трудился один только незнакомый миссис Сен юноша, который вручил покупательнице отложенный на ее имя товар.
— Надеюсь, рыбу помыли и почистили? — поинтересовалась миссис Сен.
Парень пожал плечами.
— Хозяин ушел пораньше. Он просто сказал отдать вам этот пакет.
На стоянке миссис Сен посмотрела расписание. Следующий автобус отправлялся через сорок пять минут, поэтому они перешли через улицу и купили пирожки с устрицами в окошке уже известного им ресторана. Сесть было некуда. На столах стояли вверх ногами скрепленные между собой скамьи.
По пути домой в автобусе за ними наблюдала какая-то старушка, переводя глаза с миссис Сен на Элиота, а потом на испачканный пятнами крови пакет между их ногами. Она была в черном пальто и бесцветными узловатыми руками держала на коленях белый шуршащий пакет из аптеки. Кроме нее, в салоне находились еще только два пассажира — студенты колледжа, парень и девушка, в одинаковых фуфайках, развалившиеся, рука в руке, на заднем сиденье. В тишине миссис Сен и Элиот доели последние пирожки. Миссис Сен забыла взять салфетки, и в уголках рта у нее остались крошки жареного теста. Когда подъехали к дому престарелых, пожилая дама встала, буркнула что-то водителю и вышла из автобуса. Шофер повернул голову и взглянул на миссис Сен.
— Что у вас в пакете?
Миссис Сен вздрогнула и взглянула на него.
— Говорите по-английски?
Автобус снова тронулся, и водитель теперь смотрел на миссис Сен и Элиота в огромное зеркало заднего вида.
— Да, говорю.
— Так что в пакете?
— Рыба, — ответила миссис Сен.
— Запах беспокоит других пассажиров. Пацан, открой там окно, что ли.
 
Через несколько дней в доме миссис Сен после обеда зазвонил телефон. В продажу поступил превосходный палтус. Не желает ли миссис Сен приобрести? Она позвонила мистеру Сену, но того не оказалось на месте. Она позвонила второй раз, потом третий. В конце концов пошла на кухню и вернулась в гостиную с ножом, баклажаном и газетами. Не дожидаясь приглашения, Элиот уселся на диван и стал смотреть, как няня срезает с овоща хвостик стебля. Она разрезала его на длинные тонкие полоски и принялась рубить на кубики, меньше и меньше, пока они не приобрели размер кусочков сахара.
— Добавлю его в очень вкусное рагу из рыбы и зеленых бананов, — объявила миссис Сен. — Только придется обойтись без бананов.
— Мы пойдем за рыбой?
— Обязательно.
— А мистер Сен отвезет нас?
— Надевай кроссовки.
И, не убрав с пола обрезки и газеты, они вышли из дома. На улице было так холодно, что у Элиота мерзли даже зубы. Они сели в машину, и миссис Сен несколько раз проехала по асфальтовой петле. Каждый раз она останавливалась у сосен, чтобы оценить движение на большой дороге. Элиот подумал, что она просто практикуется в ожидании мистера Сена. Но потом няня включила поворотник и свернула.
Авария не заставила себя ждать. Проехав примерно полтора километра, миссис Сен повернула налево прежде времени, и, хотя водителю встречной машины удалось уклониться с ее пути, миссис Сен так испугалась гудка, что потеряла управление и врезалась в телефонный столб на противоположном углу. Прибыл полицейский и попросил у нее права, но ей нечего было предъявить ему.
— Мистер Сен преподает математику в университете, — вот и все, что она могла сказать в свое оправдание.
Ущерб был невелик. Миссис Сен разбила губу, Элиот пожаловался на легкую боль в ребрах, но она скоро прошла, а на крыле автомобиля осталась вмятина. Полицейский предположил, что миссис Сен разбила голову, но это была не кровь, а киноварь. Прибыл мистер Сен — его подвез коллега — и долго разговаривал с полицейским, заполнял какие-то бумаги. Когда он вез жену и Элиота домой, то не произнес ни слова. Выйдя из машины, мистер Сен потрепал мальчика по голове.
— Полицейский сказал, что ты счастливчик. Попал в аварию — и ни царапины.
Сняв сандалии и поставив их на этажерку, миссис Сен убрала нож, все еще лежавший в гостиной на полу, выбросила в мусорное ведро очистки от баклажана и газеты. Потом намазала печенье арахисовым маслом, поставила тарелку на журнальный столик и включила телевизор, чтобы Элиот не скучал.
— Если он не наестся, дай ему фруктовый лед из морозилки, — сказала она мистеру Сену, который уселся за пластиковый стол разбирать почту. Потом няня ушла в спальню и закрыла дверь.
Когда без четверти шесть приехала мама Элиота, мистер Сен рассказал ей подробности происшествия и предложил чек, возмещающий плату за октябрь. Выписывая чек, он извинился от имени миссис Сен. Он сказал, что жена отдыхает, но когда Элиот ходил в туалет, то слышал, как она плачет. Мать была удовлетворена компенсацией и отчасти, призналась она Элиоту по пути домой, почувствовала облегчение.
Это был последний день, проведенный Элиотом с миссис Сен и вообще с няней. Мать дала ему ключ, который он носил на шее на тесемке. С тех пор он самостоятельно возвращался из школы в дом на берегу и открывал дверь, а в случае надобности мама велела звать соседей. В первый же день, как раз когда он снимал пальто, раздался звонок — это звонила с работы мама.
— Ты теперь большой мальчик, Элиот, — сказала она. — Все хорошо?
Элиот выглянул из кухонного окна, посмотрел на серые волны, убегающие от берега, и ответил, что все отлично.
 БЛАГОСЛОВЕННЫЙ ДОМ 
 
Первую они обнаружили в шкафу над плитой, около нераскупоренной бутылки солодового уксуса.