Дождаться рассвета
А затем раздался БУМ. Звук падающей ракеты всегда называли именно так – БУМ, хотя на иврите хватало подходящих случаю слов: «взрыв», «грохот», «удар», «прилёт». Но почему-то ни одно из них не отражало столь ёмко всей гаммы чувств, сопутствовавших этому звуку. Вот только сегодняшний БУМ было многократно сильнее, чем предыдущие. Даже в наглухо закрытом убежище его было слышно. Даже здесь люди ощутили, как дрогнула земля. В кабинете мэра скатилась на пол неаккуратно оставленная на краю стола ручка. Картинка, транслировавшаяся с камеры наблюдения, исчезла. Экран мигнул, изобразил напоследок невнятные серые полоски и отключился. Йуваль так и остался сидеть, не отрывая от него взгляда, словно от компьютера всё ещё был толк. Будто разбитая камера продолжала снимать ждущих своей очереди людей – нетерпеливых, сердитых, озабоченных…живых. Мэр лишь на несколько секунд, через силу, отвёл глаза, чтобы нажать две клавиши и отдать голосовую команду:
– Включить генераторы Два, Четыре и Семь.
И возвратился к просмотру несуществующего видео.
Сирена оборвалась, и в наступившей тишине люди затаили дыхание, ожидая возможного продолжения. БУМ не должен был никого удивить. Но он был слишком громким, учитывая, как глубоко они забрались, к тому же пол под ногами дрогнул, и Тане на мгновение показалось, что всё вокруг вот-вот обвалится, как карточный домик. А потом, будто оправдывая её ожидания, в убежище погас свет.
Люди закричали. Кто-то чуть раньше, кто-то чуть позже, и оттого возникало впечатление, будто многоголосый крик мечется по залу, как случайно залетевшая в комнату птица. А ещё Тане подумалось: вот так кричат перед смертью. Мало ли ей доводилось слышать воплей: времена неспокойные, а народ с ближневосточным темпераментом в принципе не отличался тихим поведением. Но сейчас было совсем другое. Как будто кричала сама душа, уже наполовину покинувшая тело, но ещё способная воздействовать на голосовые связки…
Больше ничего не происходило. Тут и там начали загораться экраны мобильных телефонов, затем вспыхнули лучи встроенных в телефоны фонариков, а потом вернулся верхний свет. Правда, не в полном объёме: горели лишь несколько ламп, бóльшая же их часть темнела под потолком безжизненными полосками. Но для того, чтобы разогнать темноту, этого было достаточно.
Мир звуков тоже наполнялся поэтапно. Зашуршала одежда, где-то заплакал ребёнок, некоторые принялись тихонько переговариваться со своими родственниками, друзьями и просто соседями по скамьям, иные же начали задавать вопросы ощутимо громче, обращаясь ко всем присутствующим.
– Что это было?
– Уже можно выходить?
– В указаниях службы тыла ясно сказано: через пятнадцать минут после сирены.
– Через десять.
– Нет, пятнадцать.
Какое-то время поспорили на эту тему. У каждой позиции обнаружилось по несколько сторонников, и каждый считал исключительно важным отстоять свою правоту. Впрочем, большинство сидевших поблизости израильтян если и прислушивались к диспуту, то без особого интереса. Они задавались совсем иным вопросом – тем, который никто до сих пор не рискнул озвучить. Будто слова имели особую силу. Назовёшь вещи своими именами – и обратной дороги не будет. А так, может быть, всё обойдётся.
Таффи беспокойно поскуливала, и Тане никак не удавалось её успокоить. Сосредоточенная на собаке, она мало следила за тем, что происходило вокруг. Тем более, что первые минут семь-восемь ничего особенно и не происходило. Люди ждали, привыкшие выполнять указания службы тыла. Большинство то и дело инстинктивно поглядывали в телефоны, но там нечего было искать, кроме заранее закаченных материалов и снятых на камеру фотографий. Некоторые пытались ходить по убежищу, поднимать аппараты повыше, менять вай-фай на mobile data и обратно, но ничего не помогало. Связь отсутствовала.
Когда время, отсчитываемое от окончания сирены, стало подходить к восьми минутам, некоторые решили отправиться наверх. Человек пять остановились возле лифта, лишь для того, чтобы быстро убедиться: он не работает. Остальные двинулись вверх по лестнице, рассчитывая, что пока поднимутся, как раз можно будет и выходить.
Иные остались и начали громко переговариваться о том, что надо бы обратиться к мэру. Пусть объяснит, что произошло, безопасно снаружи или нет, и вообще как им всем вести себя дальше. Всё больше взглядов устремлялось в сторону еле заметной двери, за которой скрылся глава города.
Увы, если горожане полагали, что за этой дверью царит порядок, рабочая обстановка и понимание ситуации, их ожидало серьёзное разочарование. Йуваль Данон по-прежнему сидел, уставившись в экран, и не реагировал на внешние раздражители. Его младшая дочка плакала у матери на руках. Она, конечно, мало что понимала из происходящего, но детям её возраста этого и не нужно: они отлично чувствуют настроение взрослых и на ситуацию реагируют соответственно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.