Хранитель проклятых домов
Раздался первый человеческий крик. Вся тревога, накопленная с момента превращения червевека, сжалась в тугой комок и вдруг взорвалась в голове, разнося на клочки остатки моего я. Воспоминания о дальнейших событиях весьма отрывочные, но хватит их на долгие годы кошмарных снов в приюте для душевнобольных. Если удастся дожить до этих спокойных времен.
Первая вспышка ясности застала меня бегущим по прорытому Скридусом тоннелю. Узлы на веревках оказались слишком слабы или я их попросту перегрыз — не помню, зато в память врезалась странность и новизна иного восприятия мира. Мне ни к чему было прислушиваться, чтобы знать расстояние, отделявшее меня от Червя, я ВИДЕЛ полупрозрачный зеленоватый шлейф магии земли, тянущийся за моей жертвой. Чем дальше от хозяина, тем прозрачнее и тоньше он становился. Даже если бы я захотел, остановить эту бешеную погоню было невозможно. Я ДОЛЖЕН был бежать. Я ДОЛЖЕН был защитить ИХ. Снова темнота.
Кровь у Червя тоже зеленая, она светится и издает едва слышное жужжание. На вкус — невыносимая, ни с чем не сравнимая гадость! Но я кусал снова и снова, пока сила не забила ключом из рваной раны и не заполнила меня до краев. Скридус еще был жив, но могущество его стало отныне моим могуществом, впрочем, и это уже не имело значения. Среди сотен разбросанных в причудливых позах, будто рехнувшийся кукольник решил сломать своих марионеток, трупов я искал ХОЗЯИНА. Ни один из Безликих не светился, ни один не умер легкой смертью, ни один не ушел… Тогда где? Я почуял кнорха, прятавшегося во время битвы за телегой с тюками, и рванул за ним. Тьма.
Кнорх на вкус был лучше, чем Червь, но добыть из такой пищи силу невозможно. Они слишком слабы, а магии так мало, что едва ли хватило бы тысячи, чтобы утолить мой голод. Поэтому я ограничился одним. Вся ценность случайного шпиона заключалась в его памяти, но даже она не смогла дать ответ, был ли ХОЗЯИН среди штурмовавших дом Лока. Тогда я решил убить Августа, который спустил эту черветварь на моих людей, МОИХ, тех, кого я создан был защищать. Обратный путь занял куда меньше времени. Я уже не отвлекался на ориентирование в узких переходах, поэтому ввалился в подвал спустя каких-то две минуты. Ввалился и погрузился во тьму. На этот раз не без постороннего вмешательства.
Я проснулся в своей комнате в башне, облегченно выдохнул, осознав, что все произошедшее — не больше, чем дурной сон, и повернулся на другой бок. Попытался повернуться. Руку пронзила резкая боль, в локте что-то хрустнуло, цепь глухо звякнула о подголовник. Цепь?! Тут я окончательно пришел в себя и вспомнил некоторые эпизоды из насыщенной событиями ночи.
— Лок! Лок! — я орал дурным голосом, как гном, чью бороду спутали с щеткой для сапог.
Никто не отозвался. Рука давно затекла и до локтя потеряла чувствительность полностью, выше, на стыке с плечом — болела нещадно. То ли вывихнул, когда пытался повернуться, то ли просто потянул. Голова, по которой меня так ловко и вовремя стукнул Август, на удивление не беспокоила. Качественная работа, почти профессиональная. Вырубить человека (человека ли?) и шишки не оставить. Да где же этот…
— Лок! Лок! Ло…
Я уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы кричать без остановки столько, сколько потребуется (да, я не горжусь своей логикой), и тут же этим воздухом поперхнулся. В окно робко постучал насмерть перепуганный кнорх. Мне захотелось провалиться обратно в подземелье и носу оттуда не казать. Стыдно до одури. Кем они меня теперь считают? Монстром? "А ты — не он?" — раздался в голове голос маньяка-телепата.
Я судорожно вздохнул, чтобы прийти в себя и приподнял насколько мог руку с цепью, чтобы кнорх убедился в моей безобидности и, заодно, неспособности открыть окно. Апельсиноглазая мордочка на миг сменила выражение с испуганного на хитрое, всего на миг, но я успел заметить и неожиданно для самого себя почувствовал уважение к этим маленьким существам. Тем временем, кнорх вырвал из макушки длинный жесткий волос, придирчиво его осмотрел, кивнул и аккуратно просунул один конец в щель между окном и стеной. Дальнейшие манипуляции с чудо-отмычкой остались для меня тайной, разглядеть что-либо на таком расстоянии не удавалось. Наконец гость-домушник спрыгнул с подоконника и протянул мне сложенный вдвое лист плотной бумаги. Я вытянул руку насколько мог и… разумеется, не дотянулся.
— Подойди поближе, я не достаю, — попросил я голосом опытного конфетного похитителя детей.
Кнорх затрясся и замотал головой.
— Мне отсюда никак не достать, всего пару шажочков, ну пожалуйста!
Существо пристально посмотрело мне в глаза и, не отрывая ног от пола, прошаркало вперед еще на локоть. И чего всякие злодеи так стремятся наводить ужас на окружающих? Я вот всего несколько часов как навожу, а уже вон какие бытовые неудобства! Однако, мне удалось поймать записку самыми кончиками указательного и среднего пальца, на манер ножниц. Кнорх тут же отпустил листок и быстро юркнул обратно в окно. Даже закрыть за собой не потрудился. Эх…
Почерком Лока, уверенным и аккуратным до зубовного скрежета, было выведено всего несколько строк:
"Безликие мертвы. Хозяина, привязавшего тебя к Пути, я найду и уничтожу из принципа. Согласно трудовому договору, ты — моя игрушка, и только я тобой буду играть. Теперь это лично мое дело. Защиту вокруг дома ты уничтожил в порыве безумия, так что можешь пережить много неприятных минут. Цепь на твоей руке — не наказание, а попытка уберечь тебя от тебя. Под кроватью ночной горшок, еду принесут кнорхи. И самое главное. К полудню ты можешь немного сойти с ума. Что из происходящего реально, а что — нет, придется определить самому. Разберись наконец со своими кошмарами. Ты уже не маленький и прятать тебя под подолом вечно я не собираюсь. Я в особняке. Вернусь когда вернусь. Удачи, Эрвин."
Я повертел в руках бумагу, надеясь найти более внятное объяснение происходящего, а еще лучше — подробную инструкцию, но куда там.
— А с чего меня вообще должны начать мучить галлюцинации?! — спросил я в потолок, просто чтобы спросить.
Записка задрожала, сами собой появились новые слова: "А я тебя опоил".
Я задохнулся от возмущения. То есть этот рыжий гад меня вырубил, приковал, опоил всякой дрянью и оставил на растерзание, беззащитного и сумасшедшего?! Хорош начальник, нечего сказать! Сказать, впрочем, хотелось много чего, да толку-то… Сейчас меня больше занимала проблема определения времени по положению солнца, которого в этот пасмурный день не было видно и в помине. Когда там этот проклятый полдень? Как я должен понять, что все началось, если я не знаю, что должно начаться, не могу определить, когда это начнётся и смогу ли разобраться, что именно началось, если оно начнется немедленно… ух! Окончательно запутавшись в этих всех "началах", я принял единственно верное решение, постарался устроиться поудобнее и часик-другой поспать, пока не началось. Тьфу ты, привязалось же!
Едва сознание начало уплывать, а перед мысленным взором один за другим появились и исчезли первые светлые круги (верный признак перехода из мира яви в мир сновидений), как пружины в кровати скрипнули, а матрас промялся под чьим-то весом у самого моего затылка.
— Лок? — как же мне надоело повторять это слово.
Но в изголовье моей постели пристроился вовсе не Август, а прекрасная и ужасная колдунья, Лора Эйк. Девушка сидела вполоборота и грустно смотрела в окно. Создавалось впечатление, что именно она законный представитель человечества в этой отдельно взятой комнате, а я так, в гости зашел. Без приглашения. В спальню. На меня даже внимание обращать не обязательно, настолько я ничтожен. Стало отчего-то обидно. Впрочем, ни влюбленности, ни ненависти к бессмертной леди теперь в моем сердце не наблюдалось. Только зияющие дыры на месте утраченных чувств.
— Что вы здесь делаете? — мне было все равно, но хотелось понять, мерещится мне ведьмочка или действительно пришла навестить. Вчера, помнится, пыталась.