Король шрамов

Нина сильно в этом сомневалась, ведь Леннарта Бьорда она выдумала только что.
– Я первый встретил этих дам, – объявил здоровяк с винтовкой. – Так что мне и полагается награда.
– Так нечестно! Ты просто открыл дверь!
Мужчины принялись бурно спорить о том, кто встанет в караул.
– Ну, ну, не ссорьтесь, – промолвила Нина с назидательными нотками в голосе. – Леннарт Бьорд никого не обидит деньгами.
  
Девушки сели в уголке у стены. Мужчины никак не могли договориться между собой.
– Позорище какое, – прошипела «Ингер», натянув подол юбки до самого пола и уперев локти в колени.
– Прости, что?
– Ты выставила нас слабачками. В подобных случаях мы сами даем мужчинам повод считать нас нежными созданиями.
– Что в этом плохого? – раздраженно спросила Нина. Она устала и замерзла, а еще – сегодня похоронила любимого. – Зато сейчас они видят перед собой не беспомощных девиц, а два больших мешка с деньгами.
– Мы не беспомощны! У меня есть пистолет и кинжал, у тебя – эти твои дротики.
– У тебя под плащом дюжина рук? Сама видишь, сколько их здесь. – На самом деле Нина могла бы одолеть всех обитателей сторожки, но для этого пришлось бы продемонстрировать свою магическую силу, а значит, убить и эту девушку.
– Они пьяны. Мы справились бы.
– Не ввязывайся в драку, в которой заведомо не победить, – сердито буркнула Нина. – Что-то мне подсказывает, что ты тренировалась тайно и что настоящего наставника по боевой подготовке у тебя никогда не было. Сила не допускает небрежности.
Гибкая и крепкая девушка плотнее запахнула плащ.
– Ненавижу. Ненавижу, как они на нас смотрят. Мой отец такой же. Он считает противоестественным, если женщина хочет сама добывать себе пропитание, охотиться или воевать. Якобы этим она лишает мужчину роли защитника.
– Да, для них это трагедия, – фыркнула Нина. – А что думает по этому поводу твоя мать?
– Моя мать – идеальная жена, за исключением того, что не подарила мужу сыновей. Она все делает по указке отца. – Девушка вздохнула. Теперь, когда нервное возбуждение, вызванное дракой и бурей, улеглось, она выглядела по-настоящему усталой. Ее необыкновенные волосы оттенков осеннего леса – рыжего, медно-красного и золотого, – растрепанные и слипшиеся от снега, падали на смуглые щеки. – Я ее не виню. Так уж устроен мир. Она боится, что я стану изгоем.
– Поэтому родители заперли тебя в монастыре в этой дикой глуши?
– Где я не натворю глупостей и не буду позорить их перед знакомыми. Не притворяйся, будто ты думаешь иначе. Я видела, как ты смотрела на меня в тот раз, когда вы помогли нам у реки.
– Ты была переодета солдатом, так что застигла меня врасплох. – Кроме того, Нина хотела остаться под прикрытием и не намеревалась заводить дружбу с девушкой-гришом, хотя та могла бы помочь ей подобраться к заводу. – Вообще-то, если ты заметила, я путешествую сама по себе, сама добываю пропитание.
– Тут дело другое. Ты вдова.
– Завидуешь?
Девушка потерла лоб.
– Прости, я ляпнула глупость.
Нина внимательно посмотрела на свою спутницу. В чертах девушки было что-то резкое: острые скулы, безжалостно-прямой нос. Некоторую мягкость облику придавали только полные губы. Это лицо с его жесткими линиями было необычным, дерзким и упрямым. Красивым.
– У нас больше общего, чем ты думаешь. – Нина указала подбородком на мужчин, устроивших состязание на руках в борьбе за награду, которой никогда не увидят. – Твоим отцом движет страх. Страх заставляет мужчин изобретать идиотские правила, запрещающие девушкам путешествовать в одиночку и кататься верхом, когда вздумается.
Девушка спрятала усмешку.
– Чего им бояться? Мир и так принадлежит мужчинам.
– Только представь, чего мы добились бы, если бы нам не запрещали делать все то, что делают они!
– Если бы мужчины действительно нас боялись, нам не приходилось бы строить идиотские улыбочки и прихорашиваться.
– Как я строю улыбочки, ты видела, – озорно подмигнула Нина. – Ну, а если я начну прихорашиваться, советую тебе покрепче держаться, чтобы не упасть.
Девушка сдавленно хихикнула.
– Меня зовут Ханна.
– Приятно познакомиться. А я Мила. – Несмотря на сегодняшнее нагромождение вранья, Нину вдруг покоробило от того, что она назвалась фальшивым именем.
– Мила, ты же не собиралась взаправду спать? – поинтересовалась проницательная Ханна.
– Разумеется, нет. Держи руку на кинжале, дежурить будем по очереди. Я первая. – Нина потрогала рукав. Костяные дротики под подкладкой придали ей уверенности. Она устремила взгляд на мерцающее пламя в камине. – Отдохни, – сказала она Ханне и неожиданно поняла, что впервые за много месяцев улыбается.
  
11
 
Зоя
 
Подготовка к большому паломничеству Николая Ланцова по местам явления чудес заняла не один день. Следовало запастись провиантом, снарядить кареты для поездок в любую погоду, уложить одежду на разные случаи, а также разослать письма знати и бургомистрам городов, которые планировалось посетить. Зоя рычала на всех чаще обычного. Она знала, что в ее окружении это называют «припадками», но ведь один из плюсов власти – отсутствие необходимости выбирать слова и разговаривать елейным тоном. Она делает свою работу, и делает ее хорошо. Если слуги, ученики и другие гриши не готовы выслушать парочку резких слов, то они, черт побери, оказались не в той стране.
Зоя охотно позволила бы себе расслабиться, но все вокруг двигались просто до ужаса медленно. Однако в конце концов вещи были собраны, кареты приготовлены, дозорные высланы вперед, чтобы оценить состояние дорог, по которым двинется королевская процессия. Точный план поездки держался в секрете, но скоро люди узнают, что их король путешествует, и толпами повалят на улицы, чтобы увидеть осиянного славой героя войны.
Зоя пока не определилась со своим отношением к байкам монаха про терновый лес или историям близнецов о Святой страже и обисбайе. Отчасти она полагала, что глупо возлагать надежды на подобный план, опираться на россказни фанатика, который верит в святых и весь пафос и вздор, с ними связанный.
Она убеждала себя, что, независимо от результата, путешествие пойдет на пользу короне и укрепит положение Николая. Что в случае неудачи они найдут другой способ продержаться еще несколько месяцев, задобрить союзников и удержать врагов на расстоянии. Что ситуацию по-прежнему контролирует Николай, а не демон, явивший себя той ночью на колокольне.
И все-таки Зоя, выжить которой помогала честность перед собой, вынуждена была признать, что за тревогами, связанными с подготовкой к отъезду, за потрясением, которое она пережила, посмотрев в глаза демону и прочитав в них звериный голод, скрывается и другой страх. Зоя боялась того, что может ждать их в Каньоне. Что, если олухи, бьющие лбами о землю, почитатели Темного святого, правы и все эти странные случаи возвещают новое пришествие Дарклинга? Что, если он и правда каким-то образом отыскал обратный путь?
«На этот раз я буду готова», – прошептала Зоя в темноте, в покоях, некогда принадлежавших Дарклингу, во дворце, полностью выстроенном им. Она уже не та наивная девчонка, что отчаянно старалась проявить себя с лучшей стороны. Она генерал с длинным списком трупов и еще более долгой памятью.
Страх подобен фениксу. Много лет назад эти слова сказала ей Лилиана, и Зоя часто повторяла их остальным. Он может тысячу раз сгорать на твоих глазах, обращаясь в пепел, и все равно возвращаться. Зоя не даст страху управлять собой. Нет у нее такой роскоши. И все-таки после той ночи на колокольне ты невольно избегаешь Ланцова. Она ненавидела собственную слабость, ненавидела себя за то, что теперь, приковывая Николая на ночь к кровати, делала это в сопровождении Толи или Тамары; за то, что даже в зале совещаний держалась начеку, словно ожидая, что золотисто-карие глаза короля, сидящего напротив, зальет чернота. Этот страх, бессмысленный и досадный, наверняка порадовал бы монстра.