Студент по обмену, или Принцесса с сюрпризом (СИ)

Когда рикс Эрсолизии начал представлять свою вторую дочь, поверхность кожи с левой стороны груди вдруг полыхнула огненным холодом. Это было странное ощущение — огня и обжигающего холода. От неожиданности он схватился за грудь и упал бы, если бы не поддержка Ами.
Главный придворный маг, который всегда присутствовал на всех официальных и полуофициальных приёмах повелителя, тоже мгновенно оказался рядом. Бегло продиагностировав правителя и не найдя никакого внешнего магического воздействия, он настоял на более тщательном осмотре.
Асор распорядился провести обед без него, извинился перед риксом и его дочерью, отправился в апартаменты и позволил себя осмотреть главному придворному магу совместно с главным придворным лекарем.
После того, как с повелителя сняли камзол и рубашку, перед глазами самых доверенных лиц правителя предстало небывалое зрелище: на левой стороне груди от соска до ключицы ярким розовым ожогом красовался непонятный узор. Никто из присутствующих никогда в своей жизни подобного не видели. Прикосновение к рисунку оказалось для асора болезненным, словно это и правда настоящий ожог, но как и почему он вдруг появился?
— Повелитель, я не вижу внешнего воздействия и тех изменений вашей оболочки, которые происходят от магического вмешательства. Я имею в виду, что это не приворот и не проклятье. Первый раз сталкиваюсь с подобным. Верховный жрец Храма прожил дольше всех. Необходимо, чтобы он непременно осмотрел вас.
Ланикхидар как был, с обнажённым торсом, подошёл к столу и нажал клавишу вызова. Через некоторое время кристалл засветился ответным соединением, и в нём появилось лицо старца. Лишь только Верховный жрец увидел асора, то отпрянул от кристалла и пропал из поля зрения, но через мгновение появился в комнате, выйдя из портала.
Наплевав на этикет и даже не поздоровавшись, он быстро подошёл к повелителю и впился взглядом в ожог. Затем лицо осветилось радостью, и он поднял на правителя выцветшие от старости глаза.
— Светоч Асории, боги послали вам свою милость и бесценный дар. Этот знак на вашей груди говорит о том, что у вас есть истинная пара. Такого не случалось более двенадцати тысяч лет. Счастье и благоденствие снизойдут на Великую Асорию, управляемую истинной парой!
Захлёбываясь от восторга, старец рассказал обо всех преимуществах дара, но и предупредил о его неприятной стороне.
— Так если моя истинная завтра случайно умрёт, то умру и я? — усмехнулся асор.
— Нет, повелитель, — замахал руками старик, — полное единение произойдёт только после брачной церемонии и… закрепления… слияния… ммм… — Верховный жрец вдруг покраснел, будто невинная девица.
— Я понял вас, — кивнул асор с серьёзным выражением лица, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Как же я найду свою истинную?
— Вас притянет друг другу.
— А что делать с договором? Я связан обязательствами с дочерью рикса Эрсолизии.
— Повелитель, дар богов выше магического договора. Просто приложите свиток к знаку на своей груди, и соглашение станет недействительным.
— Хорошо. Благодарю вас за помощь, Верховный. Только прошу пока хранить всё в тайне. Это касается всех присутствующих.
Асор обвёл глазами находившихся в комнате придворных и задержал свой взгляд на Ами. Услада его сердца стоял бледный, а в глазах плескалась такая боль, будто вся его жизнь в единый миг превратилась в пепелище.
— Я хочу остаться один. — В спокойном голосе асора прозвучало нечто такое, что все, поклонившись, поспешили вон, а Верховный жрец мгновенно исчез в портале. — Ами, тебя это не касается.
Амитсамин остановился, дождался, когда все выйдут, закрыл дверь и подошёл к повелителю.
— Не молчи. Скажи что-нибудь, Никки. Иначе моё сердце разорвётся от боли и отчаяния.
Сильные руки асора легли на его плечи, а взгляд опалил, даря внутреннее успокоение мятущейся душе.
— Ничего не изменилось. Я люблю только тебя. Не знаю уж, что на самом деле принесёт мне дар богов, но от тебя я не откажусь никогда. Ты мне веришь?
 
Ами улыбнулся сквозь слёзы и потянулся к нему, требуя подтверждения сказанным словам для окончательного успокоения чуть было не разбившегося сердца.
Повелитель прильнул к его губам, передавая с поцелуем всю свою нежность и любовь. Левую сторону груди закололо. Легко, но вполне заметно. Метка предупреждала, но асор решил не обращать на это внимания, углубляя поцелуй, а руками судорожно расстёгивая пуговицы на одежде Ами, желая избавить от неё любимого как можно скорее. Они соприкасались только губами. Амитсамин помогал своему Никки, высвобождая руки из рукавов камзола, а затем скинул тонкую рубашку, после чего приник всем телом к повелителю.
Они вскрикнули одновременно и разомкнули объятия. Как только Ами прижался к асору, метка ударила болью по обоим. На правой стороне груди Ами появилось покраснение, зеркально повторяющее часть рисунка — там, где произошёл контакт.
— Очень больно? — спросил асор, нежно притронувшись в месте, не затронутом ожогом. — Это не дар, это проклятье!
— Никки, мы целовались и прикасались друг к другу. И ничего не происходило. Стало больно только тогда, когда я дотронулся до неё, — задумчиво произнёс Ами. — Смотри!
Амитсамин осторожно провёл сначала кончиками пальцев по лицу асора, преднамеренно зацепив губы, спустился по шее и нарисовал замысловатую линию на правой части груди повелителя. Он подтолкнул асора к огромному зеркалу, а сам стал сзади и прислонился к спине любимого.
— Ничего, — изумлённо произнёс асор, который, кроме лёгкого предупреждающего покалывания узора, ощущал лишь нарастающее возбуждение от прикосновений.
— Совсем ничего? — с напускной обидой в голосе переспросил Ами и шутливо куснул за плечо.
Его руки тем временем спустились вниз и начали ласкать живот, очерчивая кончиками пальцев рельеф мышц, затем скользнули дальше, а зеркало отразило глаза повелителя, горящие синими звёздами от нарастающего любовного безумия…
Асор снова криво усмехнулся, почувствовав проснувшееся желание, и оглянулся. Ами спал, утомлённый бурной ночью. Пусть спит, а ему пора поговорить с риксом Эрсолизии.
Они встретились в кабинете. Асор пригласил рикса присесть.
— Как ваше самочувствие, повелитель? — спросил Робенхаор.
— Благодарю. Всё хорошо. Я позвал вас, чтобы закончить наш прошлый разговор по поводу вашего предложения. Я не хочу нарушать договор и принял бы безоговорочно вашу вторую дочь в качестве супруги, но кое-что произошло.
Асор под удивлённым взглядом гостя расстегнул рубашку и оголил часть торса, явив тому почти заживший ожог. Линии рисунка стали более чёткими и немного побледнели, но не пропали до конца.
— Что это?
— Верховный жрец сказал, что это милость богов, а называется эта милость «истинная пара». Также он пояснил, что истинных обязательно притянет друг к другу. Что вы думаете по этому поводу, кер Робенхаор?
— Я не могу идти против воли богов, — немного помолчав, сказал рикс. — Бедная моя девочка! Лайяриси так любит вас. Эта новость разобьёт её сердце.
— Неужели ваша дочь влюбилась столь сильно, увидев меня лишь один раз?
— Она давно влюбилась. Как только увидела портрет, что вы подарили моей старшей дочери.
— Да, по поводу грасии Эльсины: я приложу все усилия, чтобы найти беглянку. Мой кулон с портретом поможет в поисках. А договор… Его никогда не поздно расторгнуть — нужно лишь приложить свиток к знаку богов. У нас в запасе три года до совершеннолетия младшей грасии. Если за это время моя истинная не найдётся, то я возьму в жёны вашу дочь. Великой Асории нужен наследник…
 
Барадиэль вышел из событийной волны и покачал головой. Ну что за упрямцы! Что один, что другая. Или другой? Ангел-хранитель горестно вздохнул и нырнул в бывший мир своего подопечного.