Клятва вечности (ЛП)

— Киллиан, — выдохнула я. Я пульсировала между ног, пульсируя от настойчивой потребности.
Мой муж нашел свой темп, каждый толчок вырывал из моего горла отчаянный стон. Его хныканье было глубоким и первобытным, подпитывая ненасытную необузданную потребность внутри меня.
Мои руки скользнули к его спине, мои ногти впились в его кожу. Я вцепилась ему в спину, и на мгновение меня даже не волновало, оставляю ли я следы.
Толчок. 
— Ты меня убиваешь, — простонал он. Толчок. — Слышишь, какая ты мокрая, принцесса? — Толчок. — Твоя киска создана для меня. Сделана для моего члена. — Толчок. — Такая чертовски красивая.
С каждым сильным ударом его таз касался моего клитора, и я извивалась под ним.
— Моя, — прохрипел он.
Мое дыхание стало поверхностным. 
— Киллиан.
Он вошел внутрь меня, раз и два. 
— Кончай. Блядь, детка. Ты нужна мне.
Мое тело напряглось, и мои губы впились в его губы. Я поцеловала его. Я приняла этот поцелуй, потому что он был моим.
На этот раз я не крала поцелуй в темноте, пока он был без сознания и видел во сне мой призрак. Нет, на этот раз я взяла его, потому что он был моим по праву.
Когда я отстранилась, мои губы были сожжены, а сердце болело. Но это была хорошая боль. Я встретилась с его темными глазами, увидев ту же любовь, отражающуюся в глубине его взгляда.
Его мускулы напряглись; его тело стало насмешливым, и я снова почувствовала это трепетание в животе. Киллиан полностью выдвинулся, прежде чем втолкнуться внутрь одним жестким и мощным толчком.
Мы нашли свое освобождение вместе, наши тела переплелись, наши сердца бились в одном ритме. Он кончил с низким ворчанием, наполняя меня до краев. Измученный, он прижался ко мне лбом. Мы затаили дыхание, когда он остался похороненным внутри меня.
— Черт, — прохрипел Киллиан, когда его дыхание, наконец, нормализовалось. — Ребенок…
— Все хорошо.
— Проклятье. Ты убьешь меня, Джулианна. Ты, черт возьми, убьешь меня.
Мои губы изогнулись в улыбке, потому что как же иначе?
ГЛАВА 3
Киллиан
Я накинул куртку на плечи жены, когда она стояла на коленях у могилы сестры, прежде чем сделать шаг назад и дать ей возможность уединиться. Это был первый раз, когда мы были за пределами острова с тех пор, как Саймон похитил Джулианну и ее подстрелили. В тот момент, когда ее выписали из больницы, я унес ее туда, где она была бы в большей безопасности.
На острове; наш дом.
Я ни хрена не доверял никому рядом с женой, кроме людей, которых знал лично, и даже тогда я все равно не выпускал ее из виду.
Я просто не могу.
Я не доверял никому, кроме себя, охранять Джулианну и нашего ребенка.
Она говорила с могилой, достаточно тихо, чтобы я не мог разобрать ее слов. Она месяцами просила меня привести ее сюда, туда, где похоронена ее сестра. Я отказывался столько раз, что и не сосчитать, но после ее мольбы моя решимость ослабла.
Не тогда, когда я видел, какой несчастной она была каждый раз, когда я отказывался.
Не тогда, когда она умоляла меня.
Не тогда, когда я увидел печаль в ее красивых серых глазах.
Я был так чертовски выпорот из-за Джулианны, что мне было все равно.
Епископ Романо, может быть, и ушел сейчас, но я не верил, насколько далеко и широко было его влияние. То, что он был мертв и находился на глубине шести футов под холодной землей, не означало, что все его операции закончились. И из-за того, что я поместил его туда, его враждебность ко мне была слишком велика.
А моя проклятая слабость?
Моя жена и наш нерожденный ребенок.
Джулианна все еще может быть в опасности…
Моя кровь похолодела в жилах, когда я с подозрением огляделся вокруг. Я заручился поддержкой целой группы безопасности, чтобы они следили за нами и защищали Джулианну, как только мы сойдем с острова. Команда была здесь, в нескольких футах от нас. Бдительные. Защищающие. И всегда на страже.
 
Но все же я не мог оставаться спокойным. Не мог быть в покое.
Не тогда, когда моя жена была широко открыта для возможного вреда. Может быть, Джулианна была права; Я становился слишком параноиком или, может быть, я просто не мог рисковать потерять ее снова.
Блядь, нет.
Ни сейчас, ни когда-либо.
Она издала сдавленный всхлип, и моя спина напряглась. Но ей ничего не угрожало. Джулиана всхлипнула, проведя пальцами по холодному надгробию. По имени сестры.
Джулиана одарила меня самой потрясающей улыбкой, ее серые глаза блестели от непролитых слез. Широкие и невинные. В ее глазах была боль сердца. Но ее улыбка...
— В следующий раз я принесу твои любимые цветы, а потом скажу, кто у меня будет - мальчик или девочка.
Она попрощалась с Грейслин, а затем встала, немного покачиваясь, прежде чем я обнял ее за талию, чтобы поддержать. Ветер развевал ее платиновые светлые волосы, несколько упрямых прядей выбивались из хвоста. Красная лента для волос привлекла мое внимание, и мое сердце сжалось в груди.
Это была лента, которую я подарил ей много лет назад в качестве четвертого подарка при ухаживании.
Я должен был бы заполнить ее ящики новыми лентами для волос. Из всех цветов и тканей. У моей жены не могло быть слишком много ленточек для волос. Нет, они у нее никогда не закончатся.
Джулиана одарила меня самой потрясающей улыбкой, ее серые глаза блестели от непролитых слез. Широкие и невинные. В ее глазах была боль сердца. Но ее улыбка...
Ее чертова улыбка сказала мне, что она готова двигаться дальше.
Она вложила свою руку в мою, потянув меня от могилы, но я увяз ногами в грязи. Джулианна в замешательстве сморщила нос, и я покачал головой. 
— Я хочу провести некоторое время наедине с Грейслин.
— Зачем? — спросила она.
Я сжал ее пальцы. 
— Мне нужно кое-что ей сказать.
У меня оставалось незаконченное дело, о котором нужно было позаботиться, и это нужно было сделать наедине.
Джулианна подозрительно посмотрела на меня, но все равно кивнула. Я смотрел, как она хромала от могилы. Теперь, когда она была на позднем сроке беременности, я заметил, что она двигается медленнее, а ее хромота стала более выраженной. Вот почему я таскаю ее повсюду. Она много жаловалась, пока не поняла, что в этом нет смысла.
Как только Джулианна скрылась в машине, я улегся на землю. Рядом с могилой Грейслин. Я долго молчал, прежде чем прочистил горло.
— Я облажался, — сказал я призраку сестры Джулианны.
Внезапно подул холодный ветерок, и по моему позвоночнику пробежала дрожь. Как будто она — Грейслин — была здесь. Слушая меня. Наверное, меня осуждает. Скорее всего сердится на меня. За то, что причинил боль ее сестре. За то, что сломал Джулианну.
— Ты покинула этот мир, наверное, думая, что я буду здесь ради Джулианны. Ты любила ее и яростно защищала свою сестру, это я знаю. Ты думала, что я защищу ее, но я оставил Джулианну на растерзание волкам, — признался я, мой голос надломился. — Они уничтожили ее, и я причинил ей боль. Я причинил ей боль, которую не могу исправить. Это мое самое глубокое сожаление, и я не уверен, что когда-нибудь прощу себя за это.
Еще один холодный ветерок пронесся мимо меня, и на этот раз я был уверен, что призрак Грейслин был здесь. Вероятно, выносит мне свое суждение и считает, что я не могу быть мужем ее сестры. Но я был здесь, чтобы исправить это.
— Мы с Джулианной снова дали клятвы; на этот раз – настоящая свадьба с надлежащим обетом. Я поднял ее вуаль, поцеловал ее и унес от алтаря, — объяснил я могиле, как будто разговаривая с реальным человеком. — Я пытался исправить то, что испортил. И я пытаюсь быть мужем, которого заслуживает Джулианна. Я не совершенен, но могу поклясться в одном. Твоя сестра — моя жена — всегда будет моим первым выбором. Моим единственным выбором, — пообещал я с полной убежденностью. — Она провела три года в страхе, что если я узнаю правду о ее обмане, то не выберу ее. Так что я собираюсь провести остаток своей жизни, чтобы убедиться, что она знает, что я всегда выберу ее.