Доктор Барт (СИ)

Однако в Алексеевске её подстерегало огромное разочарование: в том месте, где раньше был дом Васи, теперь стоял двухэтажный автомагазин из светло-коричневого кирпича, а рядом — шиномонтаж. Алиса несколько раз перепроверила себя и обошла окрестности. Увы, сомнений быть не могло, — Васин дом исчез.
Вот тут Алиса впала в уныние, даже расплакалась, но ей пришлось взять себя в руки, потому что зазвонил телефон. Номер Алисе не был знаком, и она ответила с опаской:
  
— Слушаю вас.
— Алиса? — в ухе раздался до боли знакомый и родной голос. — Это Василий Барт. Помните, мы встретились в переходе между корпусами Технического университета в понедельник? Я вернулся с соревнований сегодня ночью. Мы могли бы увидеться?
— Привет! Могли бы, — настроение Алисы сразу улучшилось, и она улыбнулась, понимая, что со стороны наверняка выглядит глупо.
Ей было всё равно. Вася нашёл её!
— Скажи, куда подъехать, я мигом! — Вася наконец-то решил отбросить официальный тон.
Он и в прошлый раз, сорок лет назад, дольше, чем Алиса, пытался сохранять дистанцию. Но, как сам он сказал потом: "Да только без толку".
— Я в Алексеевске.
— В Алексеевске?! — опешил Василий. — А что ты там делаешь?
— Хотела незаконно проникнуть в твой дом, а тут какой-то автомагазин. И шиномонтаж.
— Алиса, раз уж ты ориентируешься в Алексеевске, может, подождёшь часа полтора? Я приеду за тобой, и потом мы вместе вернёмся.
— Хорошо. Я буду в центре. Зайду в фирменный магазин, куплю пряников и ирисок, а потом пойду в столовую. Ту, что в администрации.
— Всё понял, договорились! Только будь на связи.
* * * * * * * * * * * *
Видимо, судьба была на их стороне, потому что трасса в этот день оказалась на редкость свободной, несмотря на лето и выходной день: Вася примчался через час двадцать. Алиса, которая долго бродила по магазину сувениров, и только потом пошла за пряниками, даже не успела ещё как следует затариться сладостями.
Она задумчиво рассматривала витрину, когда почти в её ухе прозвучал тихий голос Васи:
— О чём задумалась? Сомневаешься, стоит ли покупать козинаки? Давай лучше купим ящик лимонада. Лимонад не угрожает пломбам столь явно и неприкрыто.
— Тогда давай уж возьмём разной газировки. Смотри, тут есть крем-сода, дюшес, тархун, колокольчик… А как ты меня нашёл, Вася?
— Очень просто. Заехал в столовую, а тебя там нет. Приехал в магазин, а ты тут.
— А вообще как нашёл? Откуда у тебя номер моего телефона?
— Расскажу, но не здесь.
— А как мы потащим газировку? Она же в стекле.
— Я на машине. Просто поставим ящик в багажник.
Они говорили о простых, обыденных вещах, но Алиса ощущала такое огромное счастье, что готова была взлететь. Или запеть прямо тут, в магазине. Или ещё какое-нибудь безумство совершить, но только хорошее безумство. Вася держал её за руку и смотрел на неё так, как смотрел всегда.
— Почему мне кажется, что я знаю тебя очень, очень давно? — тихо спросил он.
— Постараюсь объяснить, но сначала мне нужно кое-что узнать.
— Ну что, молодые люди, вы определились? — не выдержала продавец.
Накупив всякой всячины, Вася и Алиса покинули, наконец, магазин. По поводу ящика газировки Вася не пошутил, потому некоторое время устраивал его в багажнике.
До столовой было три минуты езды, и разговор продолжился уже за обедом.
— Ты спросила, как я тебя нашёл. Знаешь, мне и раньше снились довольно странные, очень реалистичные сны. А в этот раз, когда я был в Ижевске, мне приснилось, как мы с тобой ходим по Алексеевску, а потом заходим в дом моих родных. Это было очень реалистично, хотя дома давно нет. Ты была в хлопчатобумажном платье в мелкий цветочек и в коричневых босоножках. И я называл тебя Алиса. Проснувшись, я решил довериться сну, позвонил знакомому из Технического и попросил найти для меня координаты всех девушек по имени Алиса, которые там учатся. В Техническом оказалось всего две Алисы, но когда я прочитал "Алиса Кузовлева", сразу понял, что это именно ты. Вот и всё. Просто, но в то же время, странно.
— Значит, воспоминания посещают тебя во сне? — задумчиво спросила Алиса.
— Воспоминания? Думаешь?
— Уверена.
— А воспоминания о чём?
— Твои воспоминания из прежних жизней.
— Ого! — Вася снял очки, положил их на столик и потёр лоб. — Хотя, знаешь, после того, как я нашёл тебя, благодаря сну, меня уже сложно удивить.
— А какие ещё сны у тебя бывают?
— Ну если из странных, но в то же время, реалистичных… Мне часто снятся какие-то огненные столбы. Я даже воздух чувствую, тёплый, влажный, густой и наэлектризованный. Ещё мне часто снится какая-то пустая школа, снится избушка в лесу. А ещё мне часто снилась ты, и я говорил с тобой, но не видел твоего лица. После того, как нашёл тебя в переходе, ты впервые приснилась мне так, что я тебя разглядел.
— А что с домом, Вася? Почему его снесли?
— Это долгая история. Наверно, расскажу уже тогда, когда поедем домой, и вокруг не будет посторонних.
* * * * * * * * * * *
…— Я родился в Москве, в тысяча девятьсот девяносто девятом году. Мне пока двадцать два года, но скоро исполнится двадцать три, — начал Василий свой рассказ, когда они возвращались.
Трасса была по-прежнему свободна, но Вася на этот раз не спешил.
— Когда я появился на свет, моей матери было всего шестнадцать лет. Об отце я ничего никогда не слышал. Как только маме исполнилось восемнадцать, она оставила меня на попечение бабушки и уехала за границу. С тех пор мы ничего не слышали о ней. Бабушка вырастила меня одна. Она всегда говорила, что очень счастлива, потому что судьба крайне редко даёт второй шанс, а ей дала. Незадолго до того, как покинула этот мир, она рассказала мне странную историю.
Алиса уже всё поняла и знала, что сейчас услышит, но всё равно ловила каждое слово Васи.
— Когда-то давно мои предки жили в Москве, а здесь оказались уже мои прапрадед и прапрабабка, — приехали в эвакуацию, когда началась Великая Отечественная. В тысяча девятьсот сорок третьем году родилась моя бабушка. В тысяча девятьсот шестидесятом, едва окончив школу, она родила сына. Но тогда она морально не готова была стать матерью. Увы, так часто бывает: физиологически созрела, а морально — нет. Потому она с лёгким сердцем оставила моего дядю, который был моим тёзкой, со своей матерью, а сама уехала в Москву. Она считала, что её место там, поскольку род наш пошёл оттуда. Сменила фамилию Бартова на Барт, поскольку именно Барт — наша настоящая фамилия. Выучилась на фельдшера и устроилась на работу в медпункт одного из научно-исследовательских институтов. Там бабушка и встретила своего будущего мужа. Он был старше её на двадцать три года, женат. Его старшая дочь была немногим моложе бабушки. Это бабушку не остановило, и ей удалось увести любовника из семьи. Они прожили вместе шестнадцать лет, но бабушке так и не удавалось забеременеть. А летом тысяча девятьсот восемьдесят второго года таинственно исчез сын бабушки, тот самый, который жил здесь. История очень загадочная, и никому не удалось найти разгадку. Исчез бесследно, будто испарился. Вскоре бабушка узнала о том, что ждёт ребёнка. Правда, мужа бабушки подвело сердце, и он не дожил до появления на свет его младшей дочери, той самой, что потом в шестнадцать лет родила меня. Фотографий моего загадочно исчезнувшего дяди не сохранилось, но бабушка всегда утверждала, что мы с ним не просто очень похожи. Она была уверена, что я — это он, а она всё искупила. После того, как мужа бабушки не стало, она ещё до рождения дочери переехала в квартиру, некогда принадлежащую Бартам, не стала претендовать на имущество покойного мужа, отказалась в пользу его дочерей. А квартиру Бартов она завещала мне. Самой бабушки не стало, когда я учился на первом курсе. Вскоре меня нашли юристы по просьбе администрации Алексеевска; оказалось, что я единственный собственник старого дома. Место нужно было под строительство, и мне предложили продать дом и землю. Я согласился, потому что не собирался жить в этом доме. Однако, приехав сюда, я решил здесь остаться. Столица всегда тяготила меня, давила. Почему-то меня стало неудержимо тянуть сюда, так, словно бо́льшая часть моей души находится здесь. Кажется, теперь я понял, почему.