История Ольги (СИ)
Я услышала громкие голоса, и, подняв голову, увидела бегущего ко мне Артема. За ним Герман, Лара, отец и тетка. Артем опустился передо мной на колени, обхватил ладонями лицо и внимательно осмотрел. Потом начал осматривать тело, заметив ссадину на колене.
— Оля! Оля, ты меня слышишь? Что случилось? Где ты была?
— Я… Меня… — слова не хотели покидать горло. — Сергей… Он…
— Где он? — серьезно спросил Артем.
Я махнула рукой в сторону той комнаты, где я в последний раз видела Сергея. Артем стремительно поднялся, и ушел в сторону того злосчастного кабинета. Герман мягко поднял меня, закидывая руку себя на шею. После истерики меня всегда клонило в сон, и я чувствовала себя тряпичной куклой: руки безвольно упали, тело не слушалось, а глаза закрывались сами собой.
Лариса что-то тревожно выговаривала Герману. Отец Германа непонимающе, но спокойным тоном, пытался узнать у кого-нибудь, что случилось. А тетка Алла просто что-то зло и громко выкрикивала.
Когда я смогла открыть глаза, я увидела, что лежу на кожаном диване в кабинете Артема. Ларисы и тети Аллы в кабинете не было, я увидела только мужчин семьи Лариновских. Герман подошел ко мне, прижав свою прохладную ладонь к моему лбу. Да, лицо у меня горело, и я благодарно кивнула, и прижала руку мужчины сильнее. Отец стоял у окна, что-то выговаривая Артему. Лица Темы я не видела: он снял пиджак, и белоснежная рубашка красиво светилась в полутьме, подчеркивая его мощные плечи. Артем поставил стакан на подоконник, и я увидела, что его правая рука обмотана бинтом.
— Тема… — еле слышно просипела я: голос после моего визга решительно покинул меня.
Артем, ласково глядя на меня, подошел к дивану, опускаясь рядом со мной.
— Выспалась? — голосу он пытался придать веселое звучание, однако, от этого в нем острее чувствовалась грусть.
Я посмотрела в глаза любимому человека, и почему-то именно в этот момент осознала грустное совпадение: родители Артема погибли, когда ему было 10 лет — столько же, сколько и моему Подкорытову сейчас. От мыслей о маленьком мальчике Артеме у меня снова градом полились слезы.
— Оленька, он все же что-то успел сделать? — настойчиво спросил Артем.
— Нет, — прошептала я, порывисто прижимаясь к сильному родному мужскому телу.
— Почему ты плачешь? — Артем погладил меня по спине. — Испугалась?
— Нет. Я не из-за этого козла… Я из-за Подкорытова, — последнюю гласную я практически завыла, давясь слезами.
— Подкорытов? Что с ним? — с удивлением спросил мужчина.
— Его мама бьет. И она пьет сильно. Она бросила его на 2 дня, шляется где-то. Тема, ребенка бьет родная мать! Ну как можно жить в таком мире? Я не понимаю… — я еще громче расплакалась.
— Оля, сначала ответь мне: что у вас с Сергеем Буйновым? — Герман пытался отвлечь меня.
— Мы чуть-чуть встречались. В Питере. Потом он перестал мне нравиться, и я отказала ему в общении, — я посмотрела на Артема, он понимающе кивнул: понял, что за «общение» я имею в виду. — Потом он приехал сюда, и продолжил настаивать на возможности отношений. Я снова отказала. А сегодня он попытался меня изнасиловать.
Артем зло втянул в себя воздух. Отец Германа молча отвернулся к окну, залпом допив виски из низкого бокала. Гера молча покачал головой, всматриваясь в мое лицо.
— Да плевать мне на него. Ты ударил его? — я кивнула на перемотанную руку Артема, в ответ он утвердительно кивнул мне. — Всё, этого достаточно. Ты ответил за меня.
— Тема несколько переусердствовал… — напряженно сказал Герман, всматриваясь в Артема. — Если Сергей напишет заявление в полицию, надо будет рассказать, как все было.
— Что значит «переусердствовал»?
— Ну… Не рассчитал силы… — тактично ответил Герман. — В больницу его увезли. Там сейчас Алла ему все мозги промоет.
— Жить будет, — брезгливо кинул Лариновский-старший. — Оля, лучше расскажите мне про этого ребенка, которого мать избивает.
Я соскочила с колен Артема, подошла к Александру Германовичу, и горячо начала рассказывать про судьбу Саши, и про то, в какой ситуации он сейчас. Лариновский внимательно слушал, кивая. Когда я дошла описания сегодняшнего дня, я опять разревелась. Артем подал мне стакан с водой, по запаху я поняла, что там какое-то лекарство. Да, успокоительное мне не помешает. Артем погладил меня по голове, и сказал:
— Я поговорю с мальчиком.
— Ша! Поговорит он, — серьезно произнес отец. — Сам еще мальчик.
С ребенком буду работать я. Ольга, завтра поедем вместе с вами, и вы мне дадите возможность пообщаться с мальчишкой. Детская психология — моя специализация, а эти, — он кивнул на сыновей. — Слишком широкого профиля специалисты. Вы, Оля, молодец! Вы сильная молодая женщина, вашей силе воли позавидуют многие.
— Вы сможете разговорить Сашу? — с надеждой в голосе прошептала я.
— Я попробую. Я знал одного 10-летнего мальчика… — он ласково потрепал Артема по голове. — Опыт есть.
— Ох, спасибо. Спасибо вам! — я страстно сжала руку пожилого мужчины.
— Езжайте домой? — Александр Германович посмотрел на Артема. — Ольге нужно отдохнуть. А завтра мы с вами съездим в центр опеки.
Я вспомнила о письме, оглянулась в поисках своего клатча — он лежал на рабочем столе Артема. Достала конверт, подала отцу Германа письмо, которое написала маме, улыбнувшись. Он так же с улыбкой кивнул мне, мол, обязательно передам.
Уже в машине я сонно ощущала тепло рук Артема, которые прижимали меня к крепкому мужскому телу.
— Если бы не ты… Я бы всего этого не пережила, — прошептала я ему на ухо.
Артем сильнее прижал меня к себе. И последнее, что я помнила, это его ласковые руки. После я провалилась в тревожный сон.
Глава 24
Утром я проснулась одна. В голое шумело, будто бы я перебрала с алкоголем. Стикер в ванной гласил: «Извини, не смог остаться — надо на работу. Как проснешься — позвони мне. Люблю тебя. И прости меня, что привез сюда этого мерзавца». Я аккуратно складывала все записки Артем — хотела помнить каждый миг, каждое мгновение, проведенное вместе.
Для начала я решила позвонить Ларисе — она не утаит подробностей вчерашнего вечера. Я не знаю, насколько долго я проспала в кабинете Артема, и мне было любопытно, как развивались события без моего участия. Подруга сразу же взяла трубку.
— Оля, ты как? — взволнованный голос Лары звонко отзывался в трубке.
— Да нормально я. Голова только болит.
— Я вчера так переволновалась! Думала с ума сойду. Оля, он тебе точно ничего не сделал?
— Не успел.
— Но урон ему ваша парочка знатный нанесла. И поделом!
— А можно про урон поподробнее?
— Ты ему палец чуть не откусила. А потом Артем его так избил, что я даже смотреть не смогла на него, пока его выносили. Крови столько… Меня там чуть не вырвало. Артем, с его вечным равнодушием, меня вообще поразил! Он с таким остервенением хлестал этого Сергея. Думали, живого места не останется.
Герман еще тоже…. Удивил меня. Я ему ору: «Останови его!», а он мне в ответ: «Не буду. Сам знает, когда пора остановиться». Представляешь? Какое у них доверие друг к другу!
— Ужас. С ним нормально все будет? Он что, не сопротивлялся?
— Тебе то какое дело? С каких пор ты судьбой насильников интересуешься? Одного случая мало… Извини! Извини меня, пожалуйста. Сама не знаю, что несу. Просто очень злая! Нормально все с ним. Сопротивлялся? — Лариса звонко рассмеялась. — Твоему Артему вообще невозможно сопротивление оказывать. Он его, извини, пожалуйста, так отмудохал, что у этого гада теперь никогда на девушку рука не поднимется. Герман звонил сегодня в больницу. Сказали, что кое-где, конечно, долго заживать будет, но жизни точно ничего не угрожает. Тетя Алла провела с Буйновым беседу, она с ним ездила в больницу. Сказала, что заявление он писать не будет. Он еще пообещал перед тобой и Артемом извиниться — говорит, не знал, что ты подруга Артема.
— Как будто это что-то меняет, — спокойно ответила я.