"Фантастика 2025-113". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

  
Михаил Троян
 
Элато. Тропой дерзких
   
Глава 1
 
Весёлая четвёрка
Гром оглушил, а молния ударила в ста шагах впереди, осветив окрестности, прячущиеся в ночи. Капли дождя стекали по шлему и попадали за шиворот, каждый раз заставляя вздрагивать. То, что они сползали по носу, я уже не замечал – лишь бы мерзко не ползли по спине, вызывая озноб. Ветер стонал как старая ведьма на дыбе, а дождь стучал по шелестящим листьям уж больно усердно. 
  
Немного я не успел… Если бы не заплутал, свернув не на ту дорогу, то затемно был бы уже в этом захудалом городишке именуемым Антинд, расположенном на самом конце света. Это последнее человеческое пристанище. За Антиндом не так уж далеко и храмы жрецов Древа. А дальше… дальше не хочется и думать, что же меня там ждёт. Либо бессмертие, если доберусь до Древа жизни, со странным названием − Элато, либо смерть, если не смогу одолеть скелетов или падающих с неба шаксов. Но об этом сейчас не хочется думать. Я поддал пятками вараниса – ящера, на котором ехал верхом. От неожиданности он дёрнулся вперёд, я с трудом удержался в седле.
− Вперёд, зубастик! Тебя в этом городе ждёт хороший кусок мяса! 
Варанис недовольно зашипел, но ходу прибавил. Его длинный хвост волочился по жидкой грязи, а от перебирающих по жиже лап раздавалось чавканье. Хоть и вредный зверь да мяса много жрёт, зато в бою его острые зубы откусывают всадникам ноги, если те не облачены в железо. Его чешуйчатая броня хорошо защищает, а мощным лбом ящер вышибает всадника из седла, как буйная волна зазевавшегося рыбака из лодки. В народе их называли шипунами за злобный нрав. Фор – так звали моего возчика, убил немало людей. В схватках и ему доставалось, но раны на теле, покрытом защитной чешуёй заживали не как на собаке, а именно как на ящере, потому что у них раны заживают быстрее всего.
Варанис устал, злился, но перебирал лапами, а я мерно покачивался в седле. По сторонам незаметно проплывали тёмные очертания крон столетних дубов и грабов.
Небеса словно разрыдались: то ли по невинно убиенным, то ли по моей грешной душе – душе воина. И этот воин, то есть я – хотел бессмертия. Издалека я приехал, издалека.
Что толкнуло меня? Да я сам присутствовал при пытке бессмертного. Видел, как его пытали, затем отрубили кисти, заперев потом в тюрьму, откуда даже мышь не выскочит. Руки бросили в камеру, где его и держали, а наутро они росли от локтей, как ни в чём не бывало, даже шрамов не осталось, будто вчера не экзекуция была вовсе, а просто фокус или иллюзия. 
Вспышка молнии осветила лес, дорогу и проступившую сквозь пелену дождя крепостную стену. Послышался приглушённый лай забрехавших собак.
− Ну, наконец-то! Почти уж доехали! – обратился я к варанису. – Поднажми, Фор! 
Мой возчик как будто почувствовал, что город близко, сразу зашлёпал по поблёскивающим лужам веселее. Лишь злобно сверкали во тьме его выпученные глаза. 
Мне в этот миг казалось, что весь мир уже замёрз и вымок насквозь. Бррр! Плащ отсырел и стал тяжёл, как коровья шкура. Надо будет на досуге заделать разошедшийся шов на капюшоне. Благо, что на мне поддоспешник тёплый, не даёт промёрзнуть до костей. 
Ничего… как придём в мир, где солнце, как рассказывают бессмертные, вечно стоит в зените, вот и согреюсь, там тепло. В город сейчас приеду, там ждут постоялые дворы, где горит жаркий огонь, и есть крепкое терпкое вино. Быстрей туда, в городишко этот, который и городом то назвать язык не поворачивается. Раньше, говорят, была тут захудалая деревушка. Но когда появилось Древо жизни, много паломников стало проходить по этим местам. Вот и разрослась деревня, подкармливая уставших путников, давая ночлег, да забирая последние деньги. Теперь бывшие крестьяне, у которых раньше рябило в глазах от сохи, стали уважаемыми хозяевами постоялых дворов. Раньше видели только земляной пол, а теперь ходят по скрипучим дубовым доскам.
А зачем деньги проезжающим паломникам, если никто ещё не пришёл назад и не похвастался, что он вкусил от Древа жизни хотя бы кусочек коры? Никто не возвратился. Но я иду верным путём, потому что сам допрашивал бессмертного, потому что воин и просто хочу жить вечно. Тем более прослышал я, что идёт неплохая компания, к которой и хочу примкнуть. Только вот догоню ли я их? Нет, не дождь гонит меня, а боюсь опоздать: нужно догнать эту лихую четвёрку − по мне эта компания. Как говорится, по Фоме и шлем.
Антинд, ещё называют городом Забвения. Сколько уже видели местные жители людей, пьющих в последний раз, а наутро уходящих, чтобы не вернуться? Много. Много до жути. И этих городов вокруг Странных земель развелось без числа, аккурат вокруг горы Ахея.
Когда варанис дотопал до городских ворот, гроза ярилась вовсю. Голубые огненные полосы били в землю так часто, что глаза не успевали привыкнуть к темноте. И оглушительные раскаты грома – даены сегодня не ленились бить в барабаны.
− Кого несёт? – раздался со стены зычный недовольный голос. Захудалая такая стеночка, нормальный таран её развалит в два счёта. Зато с бойницами. Между ними виднелся силуэт стражника, опиравшегося на копьё.
− Паломник, к Древу жизни! – почти выкрикнул я.
− Ворота закрыты, жди до утра, − раздался тот же голос, безразличный.
− Вы издеваетесь? Кто выгонит собаку в непогоду на улицу? Ей и то будку предоставят!
− Ты хочешь в будке переночевать? − со стены раздался смех, там было человека три, не меньше. – Врата закрыты до утра!
− Если ты не откроешь, я до тебя доберусь! – я разозлился… и замёрз, было не до шуток.
− Давай доберись! Атакуй ворота! Бейте в набат, ребята! Напали дикари всякие на наш городишко! 
Хихиканье со стены привело в ярость.
− Слушай, шутник! Тебе смешно, сухо и тепло. Но завтра я доберусь до тебя, отрежу язык и кину его собакам! 
− Но, но! Не зарывайся! – голос стражника стал более сговорчивым. – Плату знаешь? Две медных!
− Я тебе три дам! Открывай! Такая непогода! Вишь, как даены бушуют?
Несмотря на шум дождя, ворота разразились жутким скрипом. В проёме ворот показались два бородатых стражника, держащих копья и тускло горящие факелы. Я в нетерпении шлёпнул ящера поводьями по шее. Вперёд! Небрежно бросив три монеты в протянутые ладони начальника стражи, который отличался от остальных лишь начищенными медными пластинами на нагруднике, я спросил, не останавливаясь: − Где тут стали на постой четверо знатных паломников? 
− А ты думаешь, тут мало людей останавливается?
− Ну… знатных, думаю, мало. Я тебе уже кинул в ладонь, говори! Были на днях такие? 
− Езжай прямо по улице шагов пятьсот, слева увидишь… там горят два магических фонаря, которые тухнут на рассвете, а в сумерках сами зажигаются. Там и есть постоялый двор, где остановились трое знатных: два воина и смазливая женщина, но по виду не из тех, что мечтает о семье, а воительница. Я-то уж в этом толк знаю… 
Разговорчивый попался начальник стражи, поэтому пришлось придержать шипуна, который уже весело цокал когтями по брусчатке. 
− А четверо, не было четверых сегодня? – спросил я, теряя надежду. Если они были тут вчера, значит, я опоздал, и они ушли.
− Не было ни вчера, ни сегодня четвёрки воинов. Голытьба всякая, босота… эти да, этих много прошло. А вот из настоящих воинов только трое и явились за два дня.
Я тронул поводья, проехал привратную площадь, дальше варанис устало поплёлся по тихой улочке. Дома не были выстроены в порядке, которым в любом нормальном городе заведует градостроитель. Они лепились друг к другу как валуны разного размера, выложенные рядом. Крыши то нависали над головой, то были далеко, но все были выложены из глиняной черепицы. А это редкость в нашем мире. Конечно, соломой или камышом стараются жилища не крыть: кинул факел – дома нет. Пластушный камень часто можно встретить, а вот черепица говорит о богатстве местных жителей.