Храм жизни (СИ)

— Нет, я русский.
— Русский. — Оберст помрачнел, задумался.
Давай возьмем Низкоранговую, и глянем на то, что осталось от машин'. Предложил Миро. «Она-то уж точно технику узнает!»
«Давай».
— Могу ли я попросить вас посетить нашего мэра, и рассказать ему то, что вы рассказали мне. — Крайне вежливо произнес Август Ландмессер, тщательно выговаривая слова.
— Вам следует дождаться официальной делегации. — Резко сказал я. — Мы не имеем прав что-то обещать.
  
— Понимаю. Мирослав, могу ли я вас попросить ещё кое-о-чем?
— Да?
— Моя семья. Моя жена была… Не арийка. Её и детей отправили в лагерь. Возможно, у вас, в вашем государстве, есть какие-то сведения о том, что было на Земле после той войны?
Август Ландмессер говорил так, словно шёл по тонкому льду.
Сдержался я чудом.
— Оберст, я не слышал о том, чтобы сюда проносили ноутбуки с чертежами техники и историческими архивами. Попадают всегда внезапно. Что на себе было, то и принес.
— Простите. — Ещё раз произнес оберст. — Мы будем ожидать официальную делегацию. Надеюсь, что вы не таите на нас зла.
Я молча вышел из палатки.
Остатки техники находились рядом с городом.
Сам город обычный, никаких признаков строений Архитекторов. Невысокие дома с плоскими крышами, широкие улицы, приземистые корпуса то ли заводов, то ли складов на окраине.
Над некоторыми домами застыли строительные краны, здания неторопливо восстанавливали. По улицам ездили грузовики, сновал народ, занятый своими делами. В полях виднелись горба комбайнов, собирали урожай.
«Раскат» остался возле Обочины, готовый при первых признаках опасности уйти на Дорогу, а мы с Кирой полетели осматривать машины грабителей.
Приземлились рядом с двумя грудами металла.
Одна уже понятна, восстановленный местными жителями древний танк. Боевую машину изрешетили всю, она горела, завалившись на подломившееся колесо. По корпусу тянутся пятна ржавчины и гари, металл оплавлен.
А вот вторая показалась мне знакомой. Видел на Дороге нечто подобное!
Четыре массивных колеса, расположенные на выдвинутых из корпуса штангах, несли приземистый корпус размером с грузовой отсек «Рокота-12». Кабина управления впереди, с остеклением, позади расположен реактор, основанный на энергетическом ядре. Двигатели и колеса представляют собой единое целое, от энергетического ядра к ним идут толстые кабели.
«Вот это уже интереснее, чем царские коробки! Глянь ауру!»
Я посмотрел, и невольно охнул.
Машина представляла собой биомеханический механизм, с возможностью восстановления. Корпус, хоть и покрыт сажей в некоторых местах, целехонек, две выдвижные башни по бокам только начали регенерировать. От первой остался лишь постепенно нарастающий остов, вторая смотрит на мир пустой бойницей, где ранее было оружие.
Энергетическое ядро машины работает, посылая энергию куда-то в центр машины, где бьется сердце техники. Пульсирующие волны раз в десять минут пробегают по корпусу, броня и внутренние конструкции нарастают в такт пульсации. Не много, по паре миллиметров, но нарастают. И в такт же пульсации, выцветает, клониться к земле степная трава. Вот, уже целое кольцо, покрытое черным пеплом, вокруг машины!
«Это Гардарика?» Вспомнил я самый развитый из виденных мною миров.
«Не думаю, для них это варварство».
— Кира? — Позвал я девушку. — Узнаешь?
— Средний разведчик «Каноне». — Уверенно сказала девушка. — Аналог нашего «Смерча». Производство Фламиники.
Я напряг память. Что-то проскальзывало про этот мир. Вроде бы, Мила покупала платья из весенней, или осенней коллекции Фламиники? И ещё духи, и мебель брали оттуда. На Китеже есть магазины, торгующие исключительно товарами, сделанными на Фламинике.
«Да она и весеннюю, и осеннюю скупила, целый гардероб шмотья!» Не удержался Миро. «И духи тоже покупала! С феромонами, ух как надоело их блокировать! Вещь любит дорогие вещи! Стой!»
Моя правая рука, готовая отправить в машину поток сканирующей энергии, замерла.
«Это не простая техника, тут обратка прилететь может». Предупредил Миро.
— Заглянем внутрь? — Опустив руку, я постарался заглянуть через прозрачный колпак кабины. Ничего не видно, с зеркального стекла на меня глянуло моё же искаженное отражение.
— Нет, не стоит. Их техника хорошо защищена от посторонних.
— Она восстанавливается?
— Да, Мирослав. Техника Фламиники умеет регенерировать. У них есть устройства, восстанавливающие конструкцию по слепкам энергии.
— Значит, Фламиника близко?
— Трудно сказать. — Кира задумалась, изучая машину. — Технику Фламиники везде можно встретить, патриции любители путешествовать.
— А зачем они на местных напали, как думаешь?
— Кто их знает. — Пожала плечами Кира. — Это же патриции. Приняли дозу, что-то привиделось, под дурманом не рассчитали силы, пошли воевать. Несколько наших, с Аркаима, так с ними схлестнулись.
— И как они в бою?
— Противник не очень опасный, скорее, непредсказуемый. Могут улыбаться в лицо, помочь просто так, а в следующий момент бьются насмерть. Непонятные, как и все латины. Считается, что они самые первые появились в мирах Дороги, тысячи лет назад, и потому обладают высшей мудростью…
— Как интересно! А что у них по вооружению?
— Обычное, огнестрел и магия. Огнестрел технически похож на наш, без особых преимуществ. Маги сильные, и сами по себе, и артефакторы. Техника, хоть и выглядит так, но ничего особенного из себя не представляет. «Смерч» раскатает эту коробку без труда. Я видела, как два «Рокота» из «Варшавянки» загоняли такого бандита, — Кира указала рукой машину Фламиники. — Трудно, но справились, регенерация не помогла.
— Возвращаемся. — Сказал я, заметив, что о стороны города к нам движется столб дыма. Не иначе как официальная делегация спешила на встречу с исследователями из Светлого Царства.
Общаться с ними не хотелось.
«Раскат» стоял посреди цветущей степи, на почтительном расстоянии машину окружали пехотинцы в шинелях и противогазах. Пушек видно не было, солдаты стояли расслабленно, устало.
Мы приземлились на крышу, сначала я, потом Кира, сложили крылья.
«Куда?» Остановил меня Миро, едва я сунулся к люку, ведущему вниз.
«Что такое?»
«Мы радиоактивной пыли нахватались! Посмотри, едва не светимся! Медицина с ума сходит!»
Тонкий писк используемого на полную мощность амулета возник у меня в сознании.
— Кира, держись подальше. — Попросил я.
«Да она так же».
«И ты молчал?»
«Я только сейчас заметил». Виновато сказал Миро. «Низкоранговая уже один амулет посадила, но от тебя не отходит».
«Что делать?»
«Всю верхнюю одежду выкинуть. Крылья можно оставить тут, через пару суток они пыль с себя скинут».
— Кира, раздевайся. — Попросил я, расстегивая куртку. — Крылья положи на крышу, им полежать надо. И почему ты молчала? Ты же чувствовала, что пиявка работает!
— Я не хотела подводить тебя, Мирослав. — Тихонько ответила Кира, снимая свою куртку.
«Ботинки тоже». Сказал Миро.
Я разделся до трусов, Кира осталась в светлом лифчике и трусиках.
Ком одежды, покрытой фонящей пылью, я пинком сбросил вниз, и в таком виде мы спустились в машину.
Внизу нас встретила Рогнеда. Посмотрела сначала на меня, потом на Киру. Задержала глаза на девушке, прошлась внимательным взглядом по стройным ножкам, плоском животике, упругой груди, поддерживаемой полосками ткани. И снова посмотрела на меня.
«Привет, Капризулька!» Поздоровался Миро.
— Чем это вы там занимались? — Спросила Рогнеда, сузив глаза и сжав губы.
— Разведали местность. — Ответил я. — Теперь нам надо в каюту, переодеться.
— Ну-ну… Удачи, Мирослав! — Рогнеда развернулась и скрылась в конце коридора.
«Зайдем к ней в каюту сегодня!» Хихикнул Миро.
«Это имеет смысл?»
«Ревнивая Капризулька способна натворить глупостей. Надо показать, что мы её по-прежнему любим и ценим».