"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Хм, логично. Не мотаться же постоянно по пескам в поисках демонов. Мы свой рассказ на этом и заканчиваем и пустынники начинают делиться своими байками.
— Держите, господа дрищи, заслужили, — хекает командир, протягивая плоскую фляжку. — По глотку можно, совсем незабористая вещь.
Все по очереди прикладываются, кривя лица. Я, смотря на реакцию остальных, делаю маленький глоток.
  
Дикая кислятина, но после жаркого дня — самое то. Налегать я не собираюсь, сам себя побаиваюсь. Пока не разберусь, как управлять этим симбиозом сил, расслабляться не стоит. А то проснусь, а базы нет, н-да…
Поэтому я незаметно ухожу, немного прогуляться перед сном.
У летного ангара какая-то суета, и я иду туда. Возле вертолёта люди, горят взлётные огни и внутренности хищной птички горят огоньками приборов. Может внеочередная вылазка?
Я с сожалением смотрю, как уносят на носилках Крестовского. Хтонь, если бы я знал, что его отправку задержат ещё на день, возможно попытался бы поговорить.
Двигатели начинают глухо урчать, разгоняя лопасти всё быстрее и быстрее. И вдруг крутящийся контур вспыхивает светом, словно он горит. Над вертушкой переливается огненный круг из миллионов сталкивающихся друг с другом песчинок. Феерическое зрелище.
Я так увлечен необычным зрелищем, что не сразу обращаю внимание на тихие шаги. Кто-то подходит и встает рядом.
— Игорь, тебе придётся объяснить мне, что с тобой происходит, — слышу я решительный голос Олега.
  
Глава 17
 
Я смотрю на целителя долго, раздумывая. Частичка безумия, поселившаяся во мне, даже предлагает его тихонько убрать и припрятать в пустыне. Вооон там, за холмом, где сейчас стайка ушастиков резвится.
Но не знаю толком, справлюсь ли… Тьфу. Нельзя так про боевого товарища думать. Значит, надо договариваться. Только как схитрить, чтобы у него чувство долга не взыграло? Тут с самого детства его вдалбливают так, что и не засомневаешься своего сдавать.
— Олег, это дело сугубо личное, — приходит ко мне идея. — Я могу тебе рассказать, но только если ты расскажешь, что случилось с тобой.
По его вздрогнувшим плечам вижу, что попал по больному месту.
— И мы дадим друг другу слово, что это останется между нами. Моя тайна в обмен на твою.
Наступает очередь Саницкого крепко задуматься. На его и без того вечно серьёзное лицо ложится тень, он резко выдыхает и решается:
— Хорошо. Слово княжича, что всё, услышанное мной, останется тайной, если…
— Без если, — перебиваю. — Извини, но либо только между нами, либо никак.
Олег опять на время замолкает, наблюдая за огненным кругом над вертушкой. В свете мигающих взлётных огней его лицо заостряется, приобретая зловещие черты.
Что он сделает, если не согласится? Хватит ли его подозрительности для того, чтобы рассказать обо мне? Только вот кому — жрицам, службе безопасности, санитарам?
— Ладно, — всё-таки соглашается он. — Надеюсь, я об этом не пожалею.
Думается мне, что пожалеешь. Но тактично умалчиваю, так я его точно спугну. Мы торжественно клянёмся не раскрывать никому то, что узнаем друг от друга. В этой жизни, по-крайней мере.
Наши силы поднимаются, скрепляя слово. Переплетаются потоками вместе с рукопожатием. И снова мне кажется, что частица его силы остается внутри. Как страж, неусыпно следящий за соблюдением договора.
Я оглядываюсь. Здесь слишком людно. Вертушка, подняв вихри пыли, взлетает и боком отчаливает к городу. Техники перекрикиваются, переключая огни. Шум лопастей, прикрывающий наш разговор, стихает.
Я мотаю головой в сторону пустыни и Олег согласно кивает. Явно прокручивает в голове историю, которой будет со мной делится. Что бы с ним ни произошло, но мне его заранее жаль. Столько муки на его лице от вызванных воспоминаний.
Мы отходим к самой границе света, ещё пара шагов и погрузимся в непроглядную темноту. Голоса и шум базы еле слышно, а вот звуки ночных обитателей оживляют ночь.
Усаживаемся прямо на холодный песок, под прикрытием валунов. Меня так и продолжает тянуть завести его подальше от лишних глаз. Такое чувство, что от злобного духа осталось только это. Какая-то всепоглощающая кровожадность. И странная сила.
— Рассказывай, — опережаю я его.
Его история явно будет невеселой, но моя — жуткой. Пойдём, значит, по нарастающей. Олег рассеянно перебирает песок, пропуская его между пальцев.
— У меня был друг… — он говорит медленно, но встряхивает головой, бодрясь. — А, что уж. Мы дали слово, можно говорить прямо. Для всех он был просто другом детства, сыном нашего казначея. Влад.
Голос его подводит, переходя в хрип. Целитель обращается к силе, то ли успокаивая себя, то ли смывая душевную боль.
— Влад был моим братом. Бастардом. Я об этом узнал случайно, сразу после посвящения. Сила у бастардов проявляется иначе. Может и вообще не проснуться, а может с самого детства, от сильных эмоций. Мой дар… В общем, после ритуала мы оба радовались. Но мне кажется, он больше. За меня.
Олег прикрывает глаза и откидывается на валун. Я даже дышу беззвучно, от предчувствия, сжавшего все внутренности. И уже не очень то хочу знать, что было дальше.
— Саницкие очень сильный род, Игорь. И, когда просыпается наша сила… Влад не справился. Его же не учили этому! Мы росли вместе, но он — как неодарённый. Я не знаю, почему мой отец так поступил. С ним я больше не разговаривал.
Он замолкает, шумно дышит с закрытыми глазами, справляясь с гневом. Через силу заставляю себя спросить:
— Что случилось?
Олег открывает глаза, поворачивается ко мне. Взгляд его горит пламенем. Тщательно скрываемые эмоции вырываются, поглощая, и его голос почти срывается в крик:
— Я пытался ему помочь! Я думал, что смогу! После ритуала, когда силы столько, что кружится голова… Влад испугался и запаниковал. И дар целителя вывернулся наизнанку. Сила, которая должна лечить, начала калечить его самого.
Целитель отворачивается и хватается руками за лицо.
— Это было страшно. Сила рвала его по кусочкам, пока он кричал. А я не успевал исцелять. Он умер, весь в крови, на моих руках. Его крики… Он умолял спасти его, а я не мог. Я никогда этого не смогу забыть. И в тот момент во мне проснулся мой родовой дар.
Олег вскакивает на ноги, начиная ходить передо мной взад-вперёд. А у меня кожа покрывается мурашками… Кажется, я уже догадываюсь.
— Знаешь, а хорошо, что ты дал слово. Я хоть кому-то могу сказать. Боги дали мне дар, который мог бы спасти брата. Воскрешение, Игорь. В момент его смерти я понял это. Что могу вытащить его, могу договориться со стражем врат. Хвати мне знаний, хвати мне силы… Но мне не хватило. И я сам чуть не умер там. Неделю меня вытаскивали. Даже дед приехал из пустыни, чтобы помочь. Думаю, если бы не он, то и я бы давно стоял бы на суде богов, а моё сердце взвешивали на весах Маат.
Мой рот от шока распахивается так широко, что в него залетает какая-то мошка. Я кашляю, а целитель горько усмехается:
— Вот что случилось, Игорь. Великий дар, который не смог спасти брата и чуть не убил меня самого. Я никому не сказал, слишком зол был на семью. Они подумали, что я просто не справился, истощив себя. Взял больше, чем мог отдать. Поэтому меня и отправили в храм Маат. У целителей лишь одна слабость, не остановиться вовремя.
Его кулаки сжимаются, он скрипит зубами.
— А как? Как можно остановить себя, когда в твоих руках жизнь человека?! Как заставить себя дать другому умереть? Когда ты можешь ему помочь! — Олег отворачивается лицом к пустыне и замолкает.
Хтоническим елдаком мне по лбу, такого я не ожидал. Я не знаю, что ему сказать. И надо ли. Но вашу ж хтонь, серьёзно, воскрешение? У меня голова идёт кругом. Воскрешение! Понятно, что сейчас он никого с того света вытащить не может.
Да и вряд ли сможет в ближайшее время. Без правильного обучения, без помощи. А он никому не сказал. Да вот только, сдаётся мне, его тоже закроют где-нибудь. Поближе к императору, с такими способностями-то. Ни у одного меня опасные тайны…