"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Переть на нас в лоб среди бела дня «братки» вряд ли решатся. Ведь помимо моего взвода, боевые возможности которого были известны всем, и штабных подразделений, на станции Даурия были расквартированы бойцы выведенного в резерв 1-го Аргунского полка – а это чуть более трехсот опытных воинов, прошедших ад кровавых сражений Первой мировой войны. Им довелось повидать и испытать такое, что не каждый нормальный человек выдержал бы. Если к моему взводу отношение у аргунцев было более чем положительное, а с людьми из сотни подъесаула Тетери мы, почитай, побратались, то с анархистами у местных отношения не сложилось сразу и всерьез. Были уже инциденты, помимо сегодняшнего. До открытых боестолкновений, правда, дело еще не доходило, но разборки с мордобоем уже случались.
  
Так что мое предложение – раз и навсегда покончить с уркаганами, встретило одобрение. Что поделать – бандитов не любит никто, кроме, наверное, самих бандитов. Да и то их взаимная любовь тоже весьма условная – при дележке добычи они запросто перережут глотку друг другу.
Для организации отпора ожидаемой бандитской вылазке я собрал в доме у Дарьи Зиновия Метелицу, Георгия Богомягкова, подъесаула Ивана Тетерю и еще нескольких не менее уважаемых аргунцев. Ведь здесь их родная земля, а станция Даурия и окрестные хутора – их дом, где живут их родные и близкие. И кому, как не им, быть заинтересованными в том, чтобы избавиться от бандитской вольницы.
– Значит, так, товарищи, – сказал я, когда все собравшиеся расселись по лавкам, – вы все знаете, что отряд анархистов, прибившийся к нашей бригаде Красной гвардии, на поверку оказался самой обыкновенной бандой уголовников. Сегодня мне лично пришлось разбираться с одним из их шайки, защищая от насилия женщину. Наверное, каждый из присутствующих знает о подобных случаях – бандиты совсем распоясались, они рыскают по станции и в ее окрестностях. А ведь здесь живут ваши семьи, родные и близкие, в которых бандиты видят свою добычу. И даже если они уйдут в другие места, то и там они продолжат заниматься своим привычным делом – грабежом и разбоем.
– Так-то оно так, товарищ Бесоев, – почесав затылок, произнес Георгий Богомягков, – но только как случилось такое, что эту, как вы говорите, банду зачислили в состав нашей бригады?
– Об этом лучше спросите не у меня, а у товарища Лазо, – я развел руками. – Нас в это время на станции Борзя не было. Видимо, для него, по политической наивности, любой, назвавшийся революционером и пострадавший от царского правительства, уже является товарищем. А это не совсем так. На каторгу можно было попасть за разное. Кто-то – за политику, кто-то – за убийства и разбой.
Зиновий Метелица провел рукой по усам.
– В боях эти варнаки, – гневно сказал он, – были тише воды ниже травы. Все время у них находились какие-то отговорки. А вот тащить все, что плохо лежит, и задирать на бабах подолы – в этом они действительно мастера. Я думаю, нам надо принять к ним какие-то меры, чтобы прекратить это безобразие, а то народ порешит их сам, без нашего участия. Только и советской власти потом здесь тоже не бывать – такие уж мы люди, казаки. Обид не прощаем.
– А советская власть и не будет их прощать, товарищ Метелица, – успокоил я казака. – В советской России принят и действует Декрет о борьбе с бандитизмом, и наказание по нему для таких, как они, лишь одно – расстрел на месте. Тем более что есть у меня сильное подозрение, что сегодня ночью эта банда попытается напасть на командование нашей бригады, перебить всех и установить здесь свою бандитскую власть.
– Даже так, – покачал головой Георгий Богомягков, обведя взглядом внимательно слушающих разговор казаков. – А что это вообще за звери такие – анархисты, и с чем их едят?
Вопрос был задан явно на публику, ибо товарищ Богомягков был человеком политически подкованным и в общих чертах знаком с идеологией анархизма. Но раз вопрос задан – надо на него ответить.
– А это, – произнес я, – такое политическое учение, которое отрицает любую власть и зовет нас обратно даже не в пещеры, а прямо на деревья. Полная и абсолютная анархия царит только в стае шимпанзе, хотя и там есть власть – власть вожака.
– Слыхали мы про таких абизьянов, – с солидным видом произнес один из казаков. – Видел я одну такую на ярмарке в Чите. Вот ты, товарищ Бесоев, человек городской, грамотный. Скажи, неужто человек и в самом деле произошел от абизьянов, а не создан Богом на седьмой день, как говорит батюшка Никодим?
«Ну вот, пошли вопросы на засыпку», – подумал я, а вслух сказал:
– Степан Ефимович, я хоть и грамотный, но все же обучался немного иным наукам. Так что полного ответа тебе дать не смогу, уж не обессудь.
Казаки при этих словах понимающе усмехнулись. Они и сами в этих «науках» были если и не профессорами, то докторами наук уж точно. «Лечили» от жизни направо и налево.
– Так все же, товарищ Бесоев, – с серьезным видом продолжал настаивать Степан Ефимович, – ты нам скажи, как сможешь, а мы уж поймем.
– Ну, – со вздохом вымолвил я, – знающие люди мне говорили, что процесс, называемый эволюцией, имел-таки место, но протекал он под чутким руководством Творца, ибо не все моменты можно объяснить естественными процессами. И Адам с Евой, прародители всех живущих сейчас людей, тоже были, что наука доказала точно. Устроит тебя такой ответ?
– Хитрый ты, товарищ Бесоев, ишь как вывернулся, – с восхищением произнес казак, – и не вашим, значит, и не нашим. Но тогда понятно, что эти самые антихристы – это просто недоделанные Богом абизьяны. Я, например, так думаю.
После этих слов казаки стали переговариваться, оценивая мысль на вкус.
– Тихо, товарищи казаки, – негромко произнес Зиновий Метелица, – абизьяны они там или коркодилы, это не столь важно. Важно то, что нам с ними теперича делать. Твое мнение, товарищ Богомягков?
– Думаю, – рассудительно сказал Георгий Богомягков, – что ежели советская власть издала декрет о борьбе с бандитами, то нам надо его исполнять, не вдаваясь в дальнейшие рассуждения. С этими мерзавцами нам точно не по пути. И если уж их не исправила царская каторга, то тогда шлепнуть этих гадов у ближайшей стенки – вот и вся недолга.
Зиновий Метелица хмыкнул и посмотрел в мою сторону.
– А ты что скажешь, товарищ Бесоев? – произнес он. – Слыхали мы, что у вас в Питере было нечто похожее…
– В Питере мы выставили засаду с пулеметами, да казачки донские подмогли, – сказал я, – и покрошили мы всех местных бандюков к чертовой матери. Думаю, что и здесь надо сделать все как в Питере. Товарищ Богомягков правильно сказал, что этих типов исправит только могила.
– Девку жалко, – не удержалась в своем углу Дарья, шмыгнув носом.
– Цыц, баба, – в сердцах стукнул кулаком о колено Георгий Богомягков, – не девка это, а коркодил с зубами. Один раз цапнет, и без головы останешься. Мало тебе было от ее дружков, так они по одной дорожке ходят.
– Значит, – сурово произнес Зиновий Метелица, – на том и порешим. На дело назначим людей товарища Бесоева и подъесаула Тетери, бо они уже друг с другом спелись. Остальным этой ночью не спать, быть в готовности, оружие иметь заряженное и под рукой. С Богом, товарищи!
Все так и произошло. Как только стемнело, неподалеку от дома одного из местных богатеев, сторонников Семенова, в котором квартировали анархисты, была выставлена засада в белых маскхалатах при двух «печенегах» и четырех «мадсенах». Огневая мощь более чем достаточная для того, чтобы быстро положить и больший отряд, чем тот, который был у анархистов. Остальные были наготове и ждали сигнала в ближних домах.
Примерно через час после полуночи двери дома распахнулась, и оттуда вылезла на свет божий вооруженная пьяная толпа. Они помитинговали чуток на свежем воздухе, потом с криком «Долой большевиков!» направились в сторону штаба бригады.
Но их уже ждали. Плотный пулеметный огонь в упор в считанные минуты выкосил весь их отряд. Лихая Ниночка Кияшко тоже не пережила этой ночи. Она получила два пулевых ранения – в грудь и в живот. Мучилась бывшая гимназисточка недолго и отошла почти сразу. Она так и не поняла, что игры в революцию очень часто заканчиваются летальным исходом.