"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

«Дядюшка Сосо и дядюшка Вова передают вам горячий привет и одобряют ваше последнее решение. Они о вас помнят и беспокоятся – все ли у вас в порядке. Буду в Чите четвертого-пятого февраля. Везу триста первоклассных острых карандашей, пирамидон от головной боли и погремушки. С приветом, твой кузен Николай».
Судя по дате, телеграмма была отправлена сегодня утром из Екатеринбурга. Расшифровал ее Сергей Лазо на раз. Дядюшка Сосо и дядюшка Вова – это предсовнаркома Иосиф Сталин и председатель ВЦИК Владимир Ленин.
  
То, что они помнят и беспокоятся – это очень хорошо. Ощущая за спиной поддержку Центра, он чувствовал себя спокойнее. Про карандаши и погремушки тоже все было понятно. Первые – это элитные бойцы питерской Красной гвардии, уже участвовавшие в боях за Ригу, а вторые – это обещанный бронепоезд и, возможно, артиллерия и броневики. Такие погремушки тут не помешали бы.
Но вот что такое пирамидон – Сергей Лазо никак понять не мог. Терялись в догадках и Зиновий Метелица, и Георгий Богомягков, и Фрол Балябин, которым Лазо показал эту телеграмму. Все трое сошлись лишь на том, что головная боль – это явно Семенов, и есаула в самом ближайшем будущем ждет большой и неприятный сюрприз.
К тому же небо, до того ясное до прозрачности, к вечеру стало затягивать хмарью. Если бы Сергей Лазо был синоптиком, то он бы сказал, что, сменяя область высокого давления, из Арктики на юг движется холодный циклон, несущий с собой большие массы снега и ураганный ветер.
– Будет буран, – в один голос заявляли аргунцы, родившиеся и выросшие в этих местах. И уроженец теплой Бессарабии Сергей Лазо был склонен им верить.
В этих краях зимняя непогода могла затянуться и на день, и на два, и даже на неделю. Насчет окопавшихся на перевале читинцев Сергей Лазо не беспокоился. Еще готовясь к обороне, они соорудили снабженные чугунными печками и обложенные камнями полуземлянки и вполне могли пересидеть в них буйство стихии. А вот семеновскому сброду, не имеющему таких укрытий, придется нелегко. И, скорее всего, есаул на время непогоды оттянет своих людей к ближайшему жилью на южном склоне Нерчинского хребта – станционному поселку Харанор. Этот буран даст красногвардейцам дополнительный выигрыш во времени и позволит, хоть и ненадолго, сдержать Семенова на перевале.
К тому же из поездки к читинцам Сергей Лазо привез четверых пленных: двух монголов, горбоносого румына и китайца. Для пущего психологического эффекта допрашивали пленных при всем честном народе, чтобы аргунцы и постепенно подходящие к ним добровольцы знали, что за люди идут освобождать их от советской власти, и что они несут на забайкальскую землю. Румына Лазо допрашивал лично – как-никак сосед и почти родственник. К тому же молдавский язык был похож на румынский. А среди казаков оказалось немало тех, кто хорошо знал монгольский и китайский, ведь граница – вот она. С соседями по ту сторону государева рубежа тут когда торговали, а когда и резались не на жизнь, а на смерть.
Короче, поговорили. Пленные подтвердили сведения и о японском отряде с артиллерией, и о том, что войско Семенова состоит в основном из инородцев, а русских и особенно казаков в нем очень мало.
Когда импровизированный допрос-митинг был закончен, то пленные, по требованию казаков, по совокупности совершенных ими преступлений, были приговорены к виселице. Монголы и китаец приняли приговор спокойно. Они и у себя на родине были преступниками, которых в случае поимки ждало кое-что похуже обычной веревочной петли. Китайское правосудие – оно изощренное, может придумать такое наказание, что белому человеку и на голову не налезет.
А вот румын, тот ползал у Лазо в ногах, умоляя простить его. Но судьи, в роли которых выступили все аргунцы, были непреклонны. И вскоре все четверо уже висели на ближайшем дереве.
– Товарищи, – сказал Лазо столпившимся вокруг него казакам, когда экзекуция была закончена, – видите, никакая это не гражданская война, а самая что ни на есть неприкрытая иностранная агрессия против нашей страны и молодой советской власти. Эти люди идут на нашу землю не бороться за те свободы, которые они обещают, и не за счастливую жизнь для казаков и рабочих. Они идут грабить и убивать. Поэтому не может быть им никакой пощады! Запомните это сами и передайте другим. Или мы победим, или на нашей земле с благословения заморских хозяев господина Семенова воцарится самый настоящий ад кромешный.
30 января 1918 года. Баку. 
Бакинский комитет РСДРП. 
Председатель Бакинского Совета рабочих и солдатских депутатов Степан Георгиевич Шаумян
Получив вчера депешу из Петрограда, я внимательно ее изучил, но так толком ничего и не понял. Ясно было лишь одно – председатель Совнаркома товарищ Сталин, с которым я был знаком еще с 1904 года, недоволен происходящими в Баку событиями. В депеше было написано, что в Баку по железной дороге направлен батальон регулярной Красной гвардии из состава корпуса товарища Бережного, а также группа ответственных товарищей, которые должны помочь нам установить в городе и в его окрестностях советскую власть.
Вот так вот, ни больше, ни меньше – установить советскую власть!
Но ведь советская власть в Баку уже была нами установлена еще в октябре прошлого года, сразу же после отставки Керенского и формирования в Петрограде правительства большевиков! Как прикажете тогда понимать сие послание?! А уже в декабре того же года мы приступили и к формированию своей, бакинской, Красной гвардии! Правда, формирование идет с трудом, нам не хватает оружия и командиров с боевым опытом, но все-таки процесс сдвинулся с мертвой точки. Еще немного, и бакинский Совет будет иметь в своем распоряжении вооруженную силу, которая в случае необходимости встанет на защиту новой власти. И что же теперь получается? И власть у нас в Баку не совсем советская, и Красная гвардия – ненастоящая?!
Я долго не мог успокоиться и все ломал голову над тем, что послужило причиной отправки мне подобной телеграммы. Ведь я хорошо знаю товарища Сталина – он никогда ничего не делает просто так.
Конечно, я не обольщаюсь и не считаю, что все у нас здесь идет хорошо. Надо прямо смотреть правде в глаза, и тогда придется признать, что политическая ситуация у нас в Баку очень сложная.
Взять, к примеру, наш Совет. Действительно, Совет у нас в Баку несколько своеобразный. В нем заседают представители не только большевиков, но и левых эсеров, меньшевиков, дашнаков и мусаватистов. Есть даже депутаты от старообрядцев-молокан, для которых социалистические лозунги – самая настоящая китайская грамота. И очень часто на заседаниях Совета вспыхивают межпартийные и межнациональные ссоры и дрязги. В такой обстановке Совету бывает очень трудно принять какое-либо согласованное решение.
К тому же надо признаться, что полной монополии на власть в Баку у Совета нет. Существует еще и некий «Комитет общественной безопасности», который образовали представители некоторых левых партий, покинувшие наш Совет. А если вспомнить еще о городской думе и исполнительном комитете общественных организаций, доставшихся нам от Временного правительства, а также о фабричных, военных, флотских и прочих советах и комитетах, которые выносят решения, абсолютно не заботясь о том, будут ли они хоть кем-нибудь выполнены, то вообще получается полный бардак…
Вздохнув, я подошел к окну и выглянул на улицу. По Меркурьевской протарахтело авто, а вслед за ним пробрел навьюченный тюками верблюд, которого вел седобородый старик в лохматой папахе и дырявой чухе – черкеске.
Вот он, Баку – город наполовину европейский, наполовину – азиатский. Легко им там, в Петрограде, сидеть и давать указания, разъясняя нам, как себя вести. А попробовали бы они тут, в Баку, провести какое-либо решение, которое устраивало бы всех!
Что же касается Красной гвардии, то она хотя и фактически еще только формируется, но вступают в нее в основном пролетарии, рабочие бакинских нефтепромыслов, которые плохо обучены и вооружены, но готовы не на жизнь, а на смерть сражаться с врагами революции. Если же учесть, что в городе стихийно стали возникать армянские и азербайджанские вооруженные формирования, то ситуация начинает напоминать бочку с порохом…