"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Я согласно кивнул, прикинув, что беседа, как всегда, затянется далеко за полночь, и моя мечта выспаться как следует так и останется мечтою…
2 января 1918 года. 
Петроград, Таврический дворец, 
кабинет председателя Совнаркома
Присутствуют:
председатель Совнаркома Иосиф Сталин, 
  
начальник морской академии генерал флота Алексей Николаевич Крылов, 
директор Путиловского завода подполковник Иван Иванович Б 
контр-адмирал Виктор Сергеевич Ларионов
– Товарищи, – сказал Сталин, раскуривая папиросу, – результаты морского сражения в районе Бергена требуют от нас заново оценить проекты находящихся сейчас в постройке кораблей типа «Измаил» и «Светлана» и в ходе достройки попытаться исправить в них то, что еще можно исправить.
– Так, значит, «Измаилы» и «Светланы» все-таки решено достраивать? – спросил Иван Иванович Бобров. – Очень даже ободряющее известие.
– Да, именно так, – кивнул Сталин. – Вчера после долгих споров ЦК нашей партии приняло окончательное решение о достройке всех заложенных кораблей. Это стало возможно в связи с тем, что гражданской войны у нас не предвидится. То, что мы сейчас имеем, это обычный сепаратизм национальных элит на окраинах, не желающих отдать народу власть и свои привилегии. Сам по себе этот процесс менее опасен, чем то, что могло случиться, если бы значительная часть народа не приняла бы наш приход к власти. Мы своевременно избавились от экстремистской фракции в нашей партии, желающей разрушений ради разрушений.
Теперь угроза существованию советской власти связана не столько с этими ослабленными и разобщенными сепаратистскими движениями, сколько с возможностью прямого вооруженного вмешательства в конфликт держав Антанты. В европейской части России на сухопутном фронте между нами и вооруженными силами Антанты лежат территории центральных держав, и до завершения Мировой войны агрессия на сухопутном фронте вряд ли возможна. Прекращение боевых действий на суше позволяет нам сокращать и переформировывать армию, одновременно направляя ресурсы на более важные направления.
Совершенно по-другому обстоят дела на приморских флангах. Балтийское море для англичан закрыто, но мы уже отразили одно их нападение на Мурманск. Из того же разряда попытка принудить к капитуляции или уничтожить перебрасываемую на север эскадру Балтфлота. Как я уже говорил, во время ночного боя в районе Бергена авантюра британцев потерпела полное фиаско. Но есть мнение, что эта попытка поставить нас на место далеко не последняя, так же, как и идущая сейчас война, далеко не последняя война в Европе. Европейские и американские капиталисты так просто не успокоятся. Или мы их, или они нас – третьего не дано. И военно-морской флот в этом споре должен будет сыграть самую важную роль. Мы готовы выделить средства, необходимые для достройки всех заложенных ранее кораблей, но мы желаем получить новейшие боевые единицы.
Закончив краткую вступительную речь, Сталин обнаружил, что его папироса погасла, и снова потянулся за спичками.
– Товарищ Ларионов, – сказал он, сделав затяжку, – я прошу вас изложить ваше видение ситуации по поводу достройки уже заложенных кораблей.
– Поскольку в Николаеве, – сказал адмирал Ларионов, – уже установлена советская власть, то необходимо как можно скорее без всяких изменений в проекте достроить четвертый линкор типа «Императрица Мария», уже готовый более чем на две трети. В любой момент союзники по Антанте смогут решиться провести вторую Дарданелльскую операцию и попытаться прорваться в Черное море. При этом необходимо позаботиться дать кораблю приличное имя, ибо «Демократия» подходит линкору, как корове седло.
– Видите ли, товарищ Ларионов, – сказал Сталин, – в отличие от Германии и того, что осталось от Австро-Венгрии, вопрос с Турцией не так однозначен. Впрочем, это тема отдельного разговора. В любом случае, я с вами полностью согласен в том, что Черноморский флот нуждается в качественном усилении. А усилить его сейчас можно только кораблями, достраиваемыми в Николаеве. И мы в Совнаркоме примем к этому все необходимые меры.
– Хорошо, – кивнул адмирал Ларионов, – тогда перейдем к следующему вопросу. Линейные крейсера типа «Измаил», если они, конечно, будут достроены, станут самыми мощными кораблями в своем классе, не исключая и строящиеся германские линейные крейсера типа «Макензен», которых они вдвое превосходят по весу бортового залпа, не уступая ни в дальнобойности, ни в скорострельности. Недостатков у проекта три. Во-первых, линейные крейсера типа «Измаил» обладают недостаточно мощным горизонтальным бронированием, во-вторых, отсутствует возможность установки радара, без чего ни о какой стрельбе на полную дальность в 125 кабельтовых не может быть и речи. Прицельная дальность в данном варианте ограничена максимальной дистанцией в 80–90 кабельтовых. Сражение при Бергене хорошо показало, как важно иметь возможность накрыть противника на максимальной дальности, когда он тебя еще не видит.
– Согласен, – сказал Сталин, делая пометку в своем блокноте, – насколько мне известно, разработка первых образцов радаров уже начата в радиотехнической лаборатории при Военно-морской академии, которой руководит присутствующий здесь товарищ Крылов. Необходимо предусмотреть возможность модернизации каждого нашего военного корабля с установкой на него как минимум одного такого радара. Конечно, за исключением безнадежно устаревших единиц, в ближайшее время предназначенных на слом.
Обведя всех присутствующих внимательным взглядом, председатель Совнаркома кивнул и добавил:
– Продолжайте, товарищ Ларионов, мы вас внимательно слушаем.
– Кроме установки радара, – сказал командующий Особой эскадрой, – увеличение боевых возможностей артиллерии «Измаилов» можно добиться, доведя угол возвышения его орудий до 40–50 градусов. Это даст нам увеличение дальности стрельбы почти в полтора раза.
– Мы это обязательно учтем, – сказал подполковник корпуса корабельных инженеров Бобров, – и не только для «Измаилов», но и для наших линкоров черноморской и балтийской серии. Кстати, упомянутый вами недостроенный линкор, стоящий сейчас в Николаеве, должен стать самым мощным и современным кораблем из всего семейства, и было бы очень обидно, если бы его решили не достраивать, а пустили бы на металл.
– Согласен, – сказал Ларионов, – только учтите, что последним и, может быть, самым опасным недостатком всех без исключения новых кораблей является слабость их зенитного вооружения. Роль авиации в войне на море возрастает не по дням, а по часам, и если мы хотим, чтобы эти корабли прослужили тридцать-сорок лет, то надо качественно усилить зенитную артиллерию. Ведь согласитесь – три 63-миллиметровые зенитные пушки – это просто курам на смех.
– И что же вы предлагаете? – заинтересованно спросил Бобров.
Адмирал Ларионов ответил почти не задумываясь – видимо, он давно думал о решении этого вопроса:
– Необходимо как можно скорее разработать в башенном и щитовом варианте универсальный зенитно-противоминный вариант морского орудия калибром 130/55 от 1913 года. В самом ближайшем будущем основной угрозой для боевых кораблей станет не миноносец, а подводная лодка или самолет. Второе даже опаснее. Поэтому, не меняя общего количества орудий вспомогательной артиллерии, следует заменить казематные противоминные орудия на щитовые или башенные универсальные. Более того, надо предусмотреть в интересах противовоздушной обороны стрельбу из орудий главного калибра снарядами с дистанционными взрывателями, а попросту шрапнелью. Не исключены случаи, когда наши корабли могут быть атакованы плотными формациями в пятьдесят или сто вражеских аэропланов одновременно. Обычными средствами в таком варианте не отбиться, и нужны меры экстраординарного порядка.
– А оправдает ли себя стрельба главным калибром по мухам, то есть аэропланам? – скептически поинтересовался Бобров. – Пока что в мире не было ни одного корабля, потопленного ударом с воздуха.