"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
8 декабря телеграммой председателя Совнаркома Сталина румынские части, без объявления войны вторгнувшиеся на территорию Советской России, были объявлены вне закона. В ответ 9 декабря румынское правительство, находящееся в Яссах, демонстративно назначило генерала Войтяну генеральным комиссаром Бессарабии и заявило, что принимает приглашение Сфатул Церия о вводе румынских войск на территорию Бессарабии. 10 декабря вдоль границы по реке Прут на большой высоте пролетел одиночный высотный разведчик. Пройдя границу с севера на юг до самого Дунайского гирла, МиГ-29К на обратном пути заглянул и в Яссы, снизившись и перейдя звуковой порог над зданием, в котором располагалось правительство королевства Румынии, чем привел тамошний истеблишмент в состояние крайнего смущения и возбуждения. Подобные же воздушные визиты повторились 11 и 12 декабря.
Но шел день за днем, и ни та ни другая сторона пока не предпринимали попыток генерального наступления на Кишинев и установления контроля над всей территорией Бессарабии. Возникла эдакая двусмысленная пауза, которая должна была разрешиться решительными действиями в самое ближайшее время.
Одновременно в Кишиневе и его окрестностях нарастал пока еще глухой и невнятный протест против приглашения румынских войск и закулисных и недемократических действиях депутатов Сфатул Церия. Пошли слухи, что Бессарабию банально продали, и это в первую очередь взволновало представителей болгарской, гагаузской и русской диаспор. Уже все в народе знали о том, как ведут себя румынские «освободители» там, куда им удалось пробраться.
И вот наступило 13 декабря 1917 года. По счастью, это была не пятница, а всего лишь четверг. С самого утра депутаты, со дня на день ожидающие ввода румынских войск, стали подтягиваться на Садовую улицу к дому 111. Ораторы, сменяющие друг друга на трибуне, сначала вяло и уныло извергали речи про единство румынского и молдавского народов. Потом про то, как в составе великой Румынии Бессарабия семимильными шагами пойдет в светлое европейское будущее.
Затем выступил архимандрит Гурий, самозванно называвший себя митрополитом Бессарабским и от лица Румынской православной церкви вылил ушат словесных помоев на «забывших Христа московитских варваров». По ходу речи накал страстей нарастал. Казалось, что сейчас в зал заседания вбегут все в белом мальчики-хористы и объявят благую весть о приближении к городу румынской армии. Некоторые из присутствующих в зале депутатов и праздных зевак даже невольно стали озираться по сторонам.
Но вместо хористов в белом в зал вошел взмыленный и запыхавшийся доктор Думитру Чугуряну, один из идеологов и основоположников румынизации Молдавии. Торопливо пройдя по залу, он остановился у трибуны, на которой как глухарь в лемму токовал очередной оратор, и довольно невежливо прервал его:
– Домнул председатель, господа! Спасайтесь! Бегите из города, если вы не хотите попасть в руки Бережному, Фрунзе, Деникину и всей их царско-большевистской компании, – воскликнул Чугуряну. – Сегодня ночью корпус Красной гвардии в полном составе перешел Днестр. Они движутся, словно армия Аттилы, такие же бесчисленные и безжалостные. Их передовые кавалерийские части и броневики уже в городе. Директорат арестован. Спасайтесь, кто может!
В наступившей после этого заявления гробовой тишине стал отчетливо слышен цокот множества подкованных копыт, урчание моторов и приглушенные слова песни: «Мир мы построим на этой земле, с верой и правдою во главе».
Зал заседаний стремительно опустел. Депутаты Сфатул Церия – по сути никем не избранные самозванцы – в панике покидали большое белокаменное здание под зеленой крышей, чтобы раствориться в окрестностях Кишинева.
По Садовой, вслед за большим восьмиколесным броневиком, колонной по четыре в город Кишинев входила кавалерия Красной гвардии. Стремя к стремени, ровными рядами двигались одетые в серый зимний камуфляж те, кто победил Гинденбурга и Людендорфа, ликвидировал Центральную Раду, навел порядок в Одессе. Ехала 1-я кавбригада быстрого реагирования, на распущенном красном знамени которой золотом был вышит боевой девиз: «Верой и правдой».
В первом ряду всадников ехал генерал-лейтенант Михаил Романов, одетый в такой же, как у всех бойцов, камуфляж. Все это зрелище так разительно отличалось от местных красногвардейцев, расхристанных и почти всегда пьяных, что прохожие на улицах останавливались и, открыв рот, провожали взглядом невиданное доселе явление. Ну, ничего, это еще цветочки! Вот когда кишиневские обыватели увидят бойцов полковника Бережного, то их удивлению вообще не будет предела…
Часть вторая
Ворота в Крым
14 (1) декабря 1917 года, раннее утро.
Екатеринославская губерния, станция Новоалексеевка
в тридцати двух километрах перед Чонгарским мостом.
Контр-адмирал Пилкин Владимир Константинович
Прости меня, Господи, но, кажется, я становлюсь если и не правоверным большевиком, то самым отъявленным сталинистом, как майор Османов называет сторонников господина, пардон, товарища Сталина. И таких, как я, становится все больше и больше. Сказать честно, как правитель он на голову выше не только деятелей бывшего Временного правительства, но и нашего экс-государя Николая Александровича, которого всегда отличали нерешительность и непоследовательность в действиях.
К примеру, вчера вечером нас нагнал распространяемый большевистским телеграфным агентством ИТАР «Декрет об отмене продразверстки и замене ее натуральным налогом». Теперь к почитателям господина Сталина добавится немалое количество мужичков. Если большевистский Декрет о земле всего лишь признавал фактическое положение дел, сложившееся после летнего самовольного передела, то отмена продразверстки – это совсем другое дело. Никто на это даже и не надеялся.
Теперь миллионы мужичков, хлынувшие с фронта после демобилизации, не забросят поля и не примутся разбойничать и воевать за кого попало, только из одной лишь безысходности оттого, что придут те, кто называет себя властью, и все отберут. Они начнут думать – как пахать и сеять, потому что теперь отбирать будут не все. Обыватель ценит, что в города вернулся порядок. Рабочие – восьмичасовой рабочий день и те права, что дала им новая власть. Офицерство – то, что война закончилась с честью, Россия, пусть и советская, едина и неделима, а человеку в погонах снова оказывается надлежащее уважение. Для этого всего лишь надо быть лояльным новой власти и исправно выполнять свои служебные обязанности – хоть в новой армии, хоть в Красной гвардии.
Конечно, в новой армии не нашлось места для бездельников, казнокрадов и тех, кто считал нижних чинов быдлом и относился к ним соответственно. Теперь нельзя бить солдата в морду. Впрочем, дантисты и раньше были среди нашего офицерства в меньшинстве. А на фронте такие, говорят, и вовсе быстро ловили «шальную пулю». Но это все лирика, как говорит майор Османов, самое главное заключалось в том, что люди своими глазами увидели, что к власти пришел человек дела, а не пустопорожний болтун.
Но давайте вернемся к нашим делам. Вчера, после завершения скорого суда и последующего за ним наказания, майор Османов и комиссар Железняков довольно долго беседовали с обывателями на стихийно собравшемся на станции сходе. В результате этого разговора в Новоалексеевке избрали новую власть, взамен убитого бандитами старосты, которой было указано организовать похороны «братишек» в общей могиле за оградой кладбища. Трофейное оружие: два пулемета «максим», один из которых оказался неисправен, и винтовки собрали и снесли в оружейный вагон. Майор сказал, что оно потом нам может пригодиться.
После всех этих дел Османов ушел в свою святая святых – в радиовагон. Вышел он оттуда через час в приподнятом, даже веселом настроении. От него мы узнали, что передовые части корпуса полковника Бережного только что вошли в Кишинев, разогнав еще одну местную пародию на правительство под названием Сфатул Церий.