"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Нам с Феликсом Эдмундовичем из Мурмана тоже пришло очень хорошее известие. Во время спасения утопающих на месте гибели «Дредноута» в руки нашим особистам попал британский супершпион Сидней Рейли. Как говорится, с корабля на бал. По этому поводу был собран небольшой консилиум. И, как сообщил мне Алексей Константинович Петров, несостоявшийся Джеймс Бонд поначалу хорохорился, но потом потек и стал сливать нам весьма интересные сведения. В том числе и товарищей в большевистской партии, которые работали и продолжают работать на британскую разведку. Например, хорошо известный всем Мейер-Енох Волох, он же Максим Литвинов. Сейчас сей фрукт находится в Лондоне и готовится к возвращению в Советскую Россию.
  
Конечно, нам, людям из будущего, и так было достаточно известно о связях товарища Литвинова с британской разведкой. Но Владимир Ильич, который очень хорошо знал Папашу – таков был партийный псевдоним Литвинова, по работе в издательстве большевистской газеты «Новая жизнь», и слышать ничего не хотел о том, что этот человек – агент иностранных спецслужб. А тут ему то же самое подтвердит сам Сидней Рейли. Хочешь не хочешь, а придется поверить.
После получения радиосообщения о событиях в Мурмане Сталин решил немедленно провести в Таврическом дворце экстренное совместное заседание членов Политбюро и Президиума Совнаркома. Начало – двадцать три ноль-ноль. Повестка дня: неспровоцированная агрессия Британской империи против Советской России. Казус белли был налицо – вероломное нападение англичан на советский порт Мурман. Надо было решать, как реагировать на произошедшее.
Прямо перед началом совещания у меня в кабинете состоялся приватный разговор с товарищами Сталиным и Лениным. Иосиф Виссарионович спросил прямо в лоб:
– Товарищ Тамбовцев, скажите, а как бы вы поступили в данной ситуации?
Я почесал затылок. Как-то не очень хотелось давать вождям судьбоносные советы, за которые потом будут расплачиваться своими жизнями сотни тысяч, а может быть, и миллионы людей. Но от меня ждали совета, потому что я был человеком из будущего, для которого их время – его прошлое. Только товарищи, похоже, подзабыли, что все сейчас в новой, нами же созданной реальности пошло по-другому, и мы о том, что должно случиться в самое ближайшее время, знали и знаем ровно столько же, сколько и сами Сталин и Ленин. Из всего послезнания у нас осталось только общее понимание закономерностей развития процессов международной политики и экономики.
– Ну, что вам сказать, – начал я, – после нападения британцев на Мурман мы имеем полное право объявить Британии войну. Только что нам это даст? Англичане в союзе с французами и американцами воюют сейчас с немцами. Бои на Западном фронте идут ожесточенные, и трудно сейчас сказать – кто из противников победит в этой битве, длящейся уже четвертый год.
Заключив мир с Германией, мы вышли из этой всемирной бойни. Стране и народу как воздух необходим отдых от войны. Ведь вспомните – большевики получили поддержку масс во многом и потому, что они прекратили войну и пообещали начать демобилизацию.
– Да, но и сейчас продолжает еще литься кровь, – сказал Ленин, внимательно слушавший мои слова, – и, как я понимаю, полный мир в Советской России наступит еще не скоро.
– Да, Владимир Ильич, – ответил я, – к сожалению, вы правы. Но народ понимает то, что мы сейчас делаем внутри страны. И если для наведения порядка приходится применять революционное насилие, – при этих словах Ленин, соглашаясь со мной, кивнул, – то это будет выглядеть совсем по-другому, если нам придется посылать русских солдат и бойцов Красной гвардии сражаться за пределы Советской России…
– А никто и не говорит о том, что нам надо влезать в разные внешнеполитические авантюры, – вступил в разговор внимательно слушавший нас Сталин, – у нас и без этого забот хватает. К тому же британцы напали на нашу территорию, а не мы вторглись в их владения. То есть факт британской агрессии налицо. Причем агрессии неспровоцированной. И мы должны решить, как отреагировать на это. Ясно одно – воевать с британцами вне территории Советской России мы не будем. А вот ударить их больно-больно следует. Иначе это будет повторяться снова и снова.
– Скажите, товарищ Тамбовцев, – ехидно прищурившись, обратился ко мне Ленин, – какое самое чувствительное место у буржуя?
– Кошелек, – усмехнулся я, – удары по всем прочим местам буржуи переносят довольно спокойно.
– А можем ли мы дотянуться до этого чувствительного места английских буржуев? – подхватил мысль Сталин и тут же сам ответил: – Можем. В первую очередь, до собственности подданных Британской короны, находящейся на территории Советской России.
– А что, очень хорошая и своевременная идея, – кивнул Ленин, – удар по британским интересам будет чувствительным. Только надо оформить все не как конфискацию, а как национализацию вражеской собственности.
– Ну, вот и замечательно, – подвел итог нашей приватной беседы Сталин, – пойдемте, товарищи уже все должны быть на месте. Не надо заставлять их ждать…
В зале заседаний Совнаркома обсуждение британского вопроса продолжилось, так сказать, в расширенном составе. Большинство присутствующих поддержали предложение Сталина, к которому тем не менее был высказан ряд критических замечаний и встречных предложений…
Нарком иностранных дел Чичерин заявил о том, что для приличия надо направить ноту протеста в Министерство иностранных дел Англии, потребовав дать разъяснений произошедшему в Мурмане инциденту. Мы же уже предупреждали их Форин-офис о том, что вторжение любых иностранных сил на нашу территорию будет воспринято как вооруженная агрессия.
– Товарищи, – сказал Георгий Васильевич, огладив остренькую «ленинскую» бородку, – надо задать вопрос господам с Даунинг-стрит и выслушать их версию. И после всего этого публично поймать их на вранье – ведь они вряд ли извещены о том, что в наш плен попали офицеры из состава их эскадры. Да и господин Рейли как лицо, достаточно осведомленное о тайных операциях английской разведки, тоже может сообщить международной общественности очень много интересного. Поверьте мне, наибольший дипломатический эффект происходит тогда, когда высокопоставленное лицо в правительстве страны-оппонента публично сядет в лужу. А ведь у нас есть возможность распространить всю полученную нами информацию через информационные каналы нейтральных стран.
– Все это, конечно, замечательно, – заметил Дзержинский, – но мало побить британцев с помощью сообщений телеграфных агентств. Джентльмены привыкли плевать на так называемое общественное мнение. Нужно как следует заняться их агентурой. В той памятной записке, которую передал мне накануне заседания товарищ Тамбовцев, имеются сведения, которые помогут нам выйти на тех, кто в настоящий момент работает на британскую разведку. Я полагаю, что информация, полученная нашими людьми от Сиднея Рейли, даст нам новую пищу для размышлений и новые возможности для работы.
Поскольку здесь отсутствует наш наркомвоенмор товарищ Фрунзе, я позволю себе немного вторгнуться в его епархию. Как известно, до сих пор в Персии находится наш экспедиционный корпус под командованием генерала Баратова. Сейчас, после заключения мира с Германией, турецко-германские войска в Месопотамии активности не проявляют, и нашему корпусу там воевать просто не с кем. После поражения в апреле прошлого года британцев при Эль-Куте, влияние их в Персии и на Ближнем Востоке было серьезно подорвано. Наши же войска фактически заняли всю Персию. В случае вооруженного конфликта с британцами корпус Баратова может двинуться в сторону Индии, где зреет недовольство британским колониальным господством. Конечно, завоевывать Индию мы не собираемся, но угроза нашего вторжения в Жемчужину Британской короны заставит правительство в Лондоне умерить свою наглость и больше не пытаться вторгаться на нашу территорию.
Свое слово сказал и нарком промышленности и торговли Красин:
– Здесь зашла речь о британской собственности, расположенной на территории Советской России. К сожалению, собираясь на это заседание, я не подготовил справку по этому вопросу. Но я попробую по памяти назвать несколько наиболее крупных предприятий, принадлежащих британским подданным.