"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
В общем, уже 5 ноября 1917 года прелиминарный договор был подписан. Оставалась еще работа по демаркации новой границы между Советской Россией и Германской империей, размен пленными и прочие формальности. Финансовые и экономические вопросы должен будет утрясать в ходе своего предстоящего визита в Берлин наш нарком торговли Леонид Борисович Красин. Предварительно же было решено, что в отходящих к Германии бывших привисленских губерниях мы демонтируем на тамошних заводах и фабриках станки и вывезем их в Россию. Кроме того, в качестве компенсации за отдаваемые Германии территории, мы получим безвозмездно определенное количество товаров и оборудования. Конкретные цифры и объемы Красин определит во время своего визита в Берлин.
Что же касается союзников Германии, то было принято решение о том, что каждый из них самостоятельно будет вести мирные переговоры с Советской Россией. Кайзер только порекомендует своим коллегам не затягивать с этим делом. Ведь, по условиям мирного договора, он отзовет с фронта противостояния с Россией все немецкие войска, без которых ни Турция, ни Австрия не продержатся и недели.
Австро-Венгрия уже и так дышит на ладан. Возможно, что когда наша делегация приедет в Вену для переговоров, то там просто уже не с кем будет договариваться. Без немецких подпорок Австрия рухнет. Поэтому на Балканы уже отправился порученец генерала Потапова штабс-капитан Якшич с одним из наших офицеров ГРУ и «группой поддержки». Им там предстоит много работы – надо будет сделать так, чтобы к власти в новых государствах, образовавшихся из обломков Двуединой империи, пришли правильные люди.
В Турцию же поедет обычно немногословный майор ГРУ Османов со своей командой. Ну, эти ребята будут трудиться на перспективу. Ведь нам не все равно, с кем заключать мирные договоры и что мы в результате этих договоров получим. Одно можно сказать – хотя пушки и замолкли, но война еще продолжается.
Кайзер Вильгельм заверил нас, что адмирал Сушон и находящиеся под его командой линейный крейсер «Явуз султан Селим» – в девичестве «Гебен», и легкий крейсер «Мидилли» – в девичестве «Бреслау», выйдут из подчинения султана Мехмеда V и перейдут на якорную стоянку в Севастополе. Если же флоты Антанты попытаются вторгнуться в Черное море, то немецкие моряки будут сражаться с ними плечом к плечу рядом с нашими.
А сейчас я с нетерпением жду появления наших победоносных войск. Для их встречи буквально за сутки была сооружена из дерева триумфальная арка. Встречать победителей пришло множество народа. Оцепление, состоящее из солдат петроградского гарнизона и красногвардейцев, с трудом сдерживало толпу.
Впереди, у триумфальной арки, была сооружена небольшая трибуна для почетных гостей. На ней уже заняли свое место товарищи Сталин, Ленин, Дзержинский, Фрунзе, Нина Викторовна Антонова, генерал Потапов, генерал Бонч-Бруевич и еще десятка полтора уважаемых людей, стараниями которых была закончена эта война и подписан долгожданный почетный небрестский мир.
У трибуны расположилась съемочная группа телеканала «Звезда». Наша очаровательная Ирочка Андреева с микрофоном руках брала интервью у почетных гостей. Сейчас перед ней витийствовал Владимир Ильич, а Сталин ревниво косил на своего соратника глаз и машинально подкручивал правой рукой ус. Ревнует? Интересно…
Вот, наконец, со стороны Петергофа показалась голова колонны. Впереди на лихих конях ехали командующие войсками, возвращавшимися с фронта: генералы Романов, Маннергейм, Деникин и, к моему огромному удивлению, полковник Бережной. Вячеслав Николаевич, конечно, не так браво держался в седле, как конногвардеец Маннергейм, но выглядел он неплохо и лошадью управлял вполне профессионально.
Поравнявшись с трибуной, генералы и полковник приложили ладони к козырькам своих фуражек. Прогарцевав мимо съемочной группы «Звезды», они свернули в сторону, спешились, отдали поводья коноводам и заняли свое место на трибуне.
А мимо под развевающимся красным флагом промаршировала колонна красногвардейцев. Многих с нетерпением уже ждали жены и дети. Но красногвардейцы не спешили обнять своих родных и близких, а лишь подмигивали им, продолжая чеканить шаг.
Потом пошла кавалерия. Тут было на что посмотреть. Ехали донские казаки с фуражками набекрень и пиками с развевающимися на их конце кумачовыми лентами, текинцы в алых халатах и огромных шапках. Казачки подкручивали усы и косились на молодиц, махавших им руками. А текинцы, подбоченясь, посматривали на собравшихся, что-то гортанно выкрикивая и при этом улыбаясь во весь рот.
За кавалерией прошли пулеметные тачанки и конные упряжки с артиллерийскими орудиями. А потом, когда замолк цокот копыт, раздался рев мощных двигателей. Появились бронетранспортеры, системы залпового огня, танки. Толпа охнула. Никто и не мог предположить, что существуют такие вот огромные и ужасные «машины смерти». Обдав людей солярным перегаром, боевая техника отправилась к месту своей постоянной дислокации – ангарам Путиловского завода.
Рядом с собой я услышал вздох. Оглянувшись, я увидел стоявшего чуть сзади меня бывшего царя Николая Александровича Романова. Он был чисто выбрит. Небольшие рыжеватые усики и очки в простой стальной оправе делали его совсем неузнаваемым. По щекам гражданина Романова текли слезы…
– Николай Александрович, что с вами? – участливо спросил я. – Что вас так расстроило?
– Эх, дорогой Александр Васильевич, – с тоской сказал бывший монарх, – я просто только сейчас понял, что многое в моей прошлой жизни было не так. Если бы я мог начать все сначала… А сейчас я горжусь той Россией, которую вы сумели поднять из руин, которая смогла выйти из хаоса и анархии еще более сильной и могучей. Жаль только, что для того, чтобы это произошло, понадобилось пришествие в наш мир людей из будущего. Но я вижу в этом промысел Господень, – и Николай перекрестился, осторожно оглянувшись на стоящих вокруг людей.
Но никто не обращал внимания на человека, похожего на простого учителя гимназии, а не на бывшего самодержца милостью Божьей. Они ликовали, радуясь концу войны и тому, что их отцы и сыновья скоро вернутся домой. В истории России перевернулась еще одна страница…
Впрочем, на этом еще все как раз и не закончилось. Гражданской войны теперь, наверное, не случится. Но государство остается до предела ослабленным. Нам ведь еще предстоит демобилизовать большую часть огромной русской армии, разбираться с пострадавшим от мужицких погромов служилым дворянством, гасить финский, украинский и кавказский сепаратизм. При этом иметь дело с разъяренной нашим «предательством» Антантой и жадно поглядывающей на наш Дальний Восток Японией.
Нас не оставят в покое, и нам придется где словом, а где и оружием доказывать право на существование первого в мире государства, построенного на принципах социальной справедливости. Но эти заботы мы оставим на завтра. А сегодня Россия ликует, переводя дух после трех лет жестокой, бессмысленной и никому не нужной войны…
Вся власть Советам!
Пролог
Социалистическая революция, о которой так мечтал пролетариат, наконец свершилась… Все произошло тихо и буднично – социалистическое правительство Керенского передало власть социалистическому же правительству Сталина. К власти пришли люди, которые шутить ничуть не любили.
А все началось с того, что неведомо как в осеннюю Балтику 1917 года была заброшена эскадра российских боевых кораблей из XXI века. И оказалась она у берегов острова Эзель, неподалеку от германской эскадры, приготовившейся к броску на Моонзунд. Адмирал Ларионов не колебался ни минуты – ударом с воздуха кайзеровские корабли были потоплены, а десантный корпус практически полностью уничтожен.
Ну а потом люди из будущего установили связь с большевиками: Сталиным, Лениным, Дзержинским, – и представителями русской военной разведки генералами Потаповым и Бонч-Бруевичем.
Результатом такого сотрудничества стала отставка правительства Керенского и мирный переход власти к большевикам. Но как оказалось, получить власть – это полбеды. Гораздо труднее ее удержать. Бывшие товарищи по партии стали неожиданно злейшими врагами. Правда, излишним гуманизмом большевики и их новые союзники не страдали. Под огнем пулеметов и шашками примкнувших к Сталину и пришельцам казаков полегли люди Троцкого и Свердлова, для которых Россия была лишь охапкой хвороста, брошенной в огонь мировой революции.