"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Я посмотрел на кайзера. Лицо его побагровело. Случилось именно то, чего он так боялся: Гинденбург и Людендорф, эта парочка маньяков, все же не удержались от соблазна одним ударом прорвать фронт и дойти до Петрограда. Обуянные гордыней, они бросили вызов противнику, силу которого даже не представляли, и начали это наступление, которое могло закончиться для наших войск только полным уничтожением, как это уже было на Эзеле.
  
Кайзер был в шоке, он сидел и тупо смотрел на мерцающую огоньками радиостанцию и не мог не произнести ни слова.
– Ваше величество, – спросил я, – вам плохо? Может быть, стоит позвать врача?
Услышав мой голос, Вильгельм пришел в себя и как-то, жалобно посмотрев на стоящего рядом с ним Антона, снова поднес микрофон ко рту.
– Господин адмирал, – сказал кайзер, и в его голосе неожиданно снова зазвучал металл, – клянусь честью, это наступление начато без моего ведома и вопреки моему прямому приказу. Фельдмаршал Гинденбург нарушил мой приказ о прекращении огня. И он, и генерал Людендорф будут строго наказаны. Я сию же минуту отдам соответствующее распоряжение.
– Скорее всего, наказывать вам никого уже не придется, – каким-то устало-спокойным голосом ответил адмирал Ларионов. – После первых же выстрелов с германской стороны мы ввели в сражение наши резервы. Через час после начала немецкого наступления, по местечку Рекстинь, где находился штаб 8-й германской армии, авиация с моего флагманского корабля нанесла массированный бомбовый удар.
По имеющимся у нас данным, фельдмаршал Гинденбург, генералы Людендорф и Гутьер уничтожены вместе со всеми офицерами штаба. Управление 8-й армией полностью нарушено. Наши ударные части вступили в бой и, вместе с сохранившими боеспособность частями русской армии, сейчас проводят операцию по уничтожению наступающих германских войск.
Кайзер снова побагровел и выругался:
– Ферфлюхте Шайсшвайне! Из-за этих двух мерзавцев погибнут сотни, тысячи, десятки тысяч честных и верных мне солдат и офицеров германской армии! Господин адмирал, – он снова обратился к командующему русской эскадрой, – я хочу попросить вас приостановить наступление. Я лично отправлюсь на фронт, чтобы взять командование на себя. А из Ставки всем командирам дивизий и полков сей же час будут отправлены подписанные мной телеграммы о том, чтобы они не вступали в бой с частями русской армии. Я немедленно прикажу им начать отход в юго-западном направлении, чтобы выйти из соприкосновения с вашими войсками. Если германские части окажутся в окружении, им будет приказано не оказывать сопротивление, а сложить оружие.
– Ваше величество, – после некоторой паузы ответил адмирал Ларионов, – я готов отдать распоряжение не преследовать отступающие немецкие войска. Но это лишь после того, как получу гарантии лично от вас в том, что германские войска больше никогда не нарушат прекращение огня.
– Я готов дать вам такие гарантии! – воскликнул кайзер. – Но, наверное, вам мало одного только моего честного слова?
– Простите, ваше величество, – ответил адмирал Ларионов, – но после того, что произошло сегодня утром, мы не можем полагаться на одни лишь слова.
– Так какие, черт возьми, вам нужны гарантии?! – воскликнул кайзер. Лицо его пошло пятнами. Он нервничал, но старался не показать это нам, тем, кто стал невольными свидетелями его унижения.
– Ваше величество, – ответил адмирал Ларионов, – нам будет достаточно, если войска 8-й германской армии немедленно отойдут за Западную Двину и очистят Ригу. Те части, которые не в состоянии этого сделать, должны сложить оружие. Водная преграда разъединит противоборствующие стороны и не позволит повторить то, что произошло сегодня… – внезапно адмирал на некоторое время замолчал, а в динамике послышались приглушенные голоса, говорящие по-русски. Потом русский адмирал продолжил: – Да, кстати, только что доложили, что конно-механизированная группа хорошо известного вам генерал-лейтенанта Михаила Романова уже захватила Иксюльские переправы и вышла в рейд на левый берег в общем направлении на Митаву. Вторая германская гвардейская дивизия, пытавшаяся оказать им сопротивление, разбита и в панике отступает. У германской армии остался только один путь на юго-запад – через саму Ригу. И им надо поторопиться, иначе скоро они окажутся в полном окружении.
После того как германские войска будут отведены на те позиции, которые они занимали до начала августовского наступления, можно будет начать похороны погибших и обмен пленными. А в самой Риге я предлагаю вам провести прямые переговоры с товарищем Сталиным о заключении не просто перемирия, а полноценного мирного договора, который определит не только наши будущие границы, но и принципы взаимоотношений Германии и России на долгие годы вперед.
Кайзер внимательно выслушал предложение русского адмирала. Лицо его приняло нормальный цвет. Похоже, что он ожидал более тяжелых и унизительных гарантий.
– Я считаю, господин адмирал, что предложенные вами условия вполне приемлемы. Думаю, что первый и самый важный этап – это остановить кровопролитие. После чего я прикажу начать отвод германских войск. Рига тоже будет эвакуирована. Я готов начать переговоры с русским руководством о заключении мирного договора. Война между нашими странами должна быть немедленно закончена, а высвобожденные силы переброшены на Запад. Мне очень бы хотелось, чтобы эта война стала последней между русскими и немцами…
– Отлично, ваше величество, – сказал русский адмирал, – я готов отдать приказ своим войскам с 18:00 сегодняшнего дня открывать огонь только при отражении германских атак, и остановить развитие наступления на левом берегу. Но хочу вас предупредить, если в нашу сторону раздастся хоть один выстрел, то мы ответим на это огнем, и всякие разговоры о перемирии станут бессмысленными. Поэтому я прошу вас как можно быстрее отправить телеграммы командирам частей об отводе войск. Как я уже говорил, мы не будем преследовать отступающих.
И еще, – адмирал Ларионов хмыкнул, – у нас есть возможность напрямую довести ваш приказ германским войскам. Вы можете сейчас продиктовать его в микрофон, мы запишем его на нашу аппаратуру, а потом, с помощью специальной техники, передадим ваше выступление через мощные громкоговорители германским войскам под Ригой. Я пока подожду, а вы, ваше величество, обдумайте то, что вы хотели бы сказать своим солдатам и, главное, офицерам.
Кайзер передал микрофон Антону и задумался. Потом он поискал глазами место в комнате, где можно было бы присесть и написать текст приказа. Антон жестом пригласил кайзера за небольшой столик у окна. На столике лежала стопка бумаги. Кайзер сел в кресло, положил лист перед собой и задумался. Потом поискал на столе карандаш или ручку. Антон достал из кармана блестящий карандаш, щелкнул им и протянул кайзеру. Я был уже знаком с этими «карандашами». Они назывались шариковыми ручками и писали легко, без клякс.
Кайзер машинально кивнул Антону, после чего начал писать, время от времени что-то зачеркивая и исправляя. Так продолжалось минут двадцать. Закончив писать, кайзер еще раз глазами пробежался по написанному им тексту, крякнул, добавил несколько слов, взял чистый лист бумаги и стал переписывать его набело.
Потом он взглянул на Антона:
– Я готов, прошу вызвать на связь адмирала Ларионова.
Антон сел на свое место за радиостанцией, надел на голову наушники и, поднеся микрофон ко рту, стал вызывать Первого. Установив связь, он вздохнул, словно пловец, готовый броситься в пучину вод, и взял в руку микрофон.
– Господин адмирал, – сказал он, – я готов.
– Ваше величество, – ответил ему адмирал Ларионов, – через пятнадцать секунд можете зачитывать свой приказ. Мои люди готовы к его записи.
Когда положенное время прошло, кайзер, прокашлявшись, стал зачитывать то, что он хотел сказать своим солдатам на Восточном фронте.
– Солдаты, офицеры и генералы доблестной 8-й армии! Дети мои! К вам обращается ваш старый император.
С болью в сердце сообщаю вам, что ваши командиры, фельдмаршал Гинденбург, генералы Людендорф, Гутьер и Гофман, пошли на чудовищное преступление. Нарушив мой приказ, они ввергли вас в смертельную авантюру – бросили в самоубийственное наступление на позиции русских войск. И это в тот самый момент, когда появилась возможность закончить войну на Восточном фронте, подписать с Россией выгодный для нас мирный договор и нанести последний решающий удар по французам и англичанам, которые готовы разорвать наш фатерланд на части.