"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Нельзя сказать, чтобы красногвардейцы вообще не имели боевого опыта. В августе они готовились отражать поход Корнилова на Петроград, и кроме того, многие из рабочих постарше успели поучаствовать в отгремевшей тринадцать лет назад Русско-японской войне. Были в бригаде бойцы, которым довелось оборонять Порт-Артур, драться на реке Шахе, участвовать в сражениях при Ляоляне и Мукдене.
  
Все, учебное сражение закончилось, танки и БМП повернули к исходным позициям, по пути подбирая на броню морских пехотинцев и красногвардейцев. Места, конечно, хватало далеко не всем, так что некоторые бойцы продолжали идти пешком, беззлобно поругивая устроившихся на броне счастливчиков. А на дороге со стороны Александровской слободы уже показались два крытых грузовика походно-полевой кухни. Тут уже зашевелились самые ленивые. Конечно, голодным еще никто не оставался, но и опаздывать к обеду тоже было как-то не принято.
Увидев приближающихся кормильцев, практически одновременно тронулись со своих мест и обе группы наблюдателей. Сталин, Фрунзе, Калинин и майор Юдин сели в поджидавший их чуть поодаль «Тигр», а казачьим авторитетам один из молодых казаков, взятый сюда в качестве коновода, подвел накрытых попонами коней. Ехали станичники молча, думы их были серьезны. Выходило, что еще неделю назад у Сталина не было ничего, кроме разрозненных и плохо обученных отрядов Красной гвардии, а дня три или четыре назад в Петрограде появилось несколько отлично обученных, вооруженных и дисциплинированных рот с танками и бронемашинами, сразу и безоговорочно поддержавших именно Сталина. Баланс сил качнулся так резко, что Керенский, презираемый всеми, в том числе и казаками, сбежал со своего поста в добровольную отставку.
Теперь же, через три дня после прихода большевиков к власти, у сторонников Сталина имеется бригада почти в полторы тысячи штыков, и при этом невиданной боевой мощи. И дело тут даже не в броневиках или в танках. Красногвардейцы быстро учились, а дисциплина в бригаде была строжайшей, сравнимой только с довоенными гвардейскими полками. И хотя одна такая бригада на всю Россию – это капля в море, у других претендентов на власть не было и такой силы. Тем более что, похоже, Сталин не собирался останавливаться на достигнутом, и подобных бригад вскоре будет несколько.
Не только казаки прикидывали – присоединиться или не присоединиться к «правильным» большевикам. Вон, саперы, которые по приказу своего начальства каждый день подновляли учебную линию «германской обороны», тоже шустро собрали свой шанцевый инструмент и потянулись на обед. Оно и понятно, голод не тетка. С другой стороны, сейчас каждому, кроме самых идейных, хочется угадать, кто станет победителем в схватке за власть, и оказаться на стороне победителя.
Наблюдавшие за учениями казаки, не раз на германском фронте попадавшие под шквальный пулеметный огонь германцев, теперь злорадно думали о вражеских пулеметчиках, на которых из утреннего тумана вместо русской кавалерии или пехоты вскоре попрут бронированные монстры, вооруженные пушками корабельных калибров. Пусть они теперь попляшут, не все коту масленица…
А пока казаки думали думу, Сталин размышлял вот о чем. Сейчас для молодого советского правительства вопрос войны и мира был наиважнейшим. Как на предмет внушения Германии скорейшего желания мира, так и с целью предотвращения дальнейшей внутренней смуты. А ведь на территории России находилось еще несколько иностранных воинских частей, вроде английского и бельгийского бронедивизионов, Чехословацкого корпуса и прочих славянских легионов. Эти точно затеют смуту безо всяких раздумий.
Поэтому, взяв по большой железной миске наваристого борща и по куску хлеба, товарищи командиры отошли в сторону, где за едой продолжили начатую еще в поле беседу.
– Товарищ Сталин, – горячо убеждал председателя Совнаркома майор Юдин, – вы поймите, что Красная гвардия должна заменить не старую русскую армию, а стать самостоятельной силой в структуре сухопутных войск. Большая численность Красной гвардии и не нужна. Сперва надо довести ее численность до одного корпуса, а уже потом, по мере возможности, добавить еще несколько. Но это должны быть обученные и боеготовые, и наиболее надежные с политической точки зрения, войска. Действительно гвардия – элита, занявшая место старой царской гвардии, потерявшей свое предназначение после падения самодержавия.
– А какое же предназначение было у царской гвардии? – поинтересовался Фрунзе, с аппетитом уминая борщ.
– В основном охрана монарха и его резиденций, гарнизонная служба в столице, ну, и иногда – участие в боевых действиях, – ответил майор Юдин, – впрочем, царским гвардионцам в свое время приходилось решать и такие деликатные вопросы, как возведение на престол или, наоборот, свержение самодержцев. Но это было в прошлом. Красная гвардия тоже должна охранять Советскую власть от покушений как изнутри, так и снаружи, а кроме того, служить образцом и примером для обычных воинских частей.
– Хорошо, – сказал Сталин. – А сейчас т-с-с-с, – вполголоса произнес он, – у нас гости.
К обедающим подошел коренастый казак средних лет с окладистой пегой бородой и четырьмя Георгиями на кителе. Было видно, что первые два креста были получены как бы еще не за Русско-японскую войну.
– Здравия желаю, господа хорошие, – вежливо обратился казак к присутствующим, – Артемий Татаринов меня зовут. А кто из вас будет товарищ Сталин?
– Ну, я товарищ Сталин, – с легкой усмешкой ответил председатель Совнаркома.
– А ты не врешь? – казак подозрительно посмотрел на невысокого рыжеватого рябого человека. – Товарищ Сталин – это, наверное, он, – и станичник указал на Фрунзе, – мне односум сказал – он большой и с усами.
С трудом скрыв улыбку, все присутствующие подтвердили, что «большой и с усами» – это товарищ Фрунзе, нынешний, если можно так сказать, военный министр, а тот, кто назвался Сталиным, и в самом деле самый главный большевик.
– Ну что, Артемий, поверишь ли ты мне теперь? – с улыбкой спросил Сталин.
– Теперь поверю, – с достоинством сказал казак-ветеран, – ты не обижайся на меня, уж все сейчас непонятно и чудно. Голова кругом идет.
А пришел я к вам, господа-товарищи, вот с каким делом. Тут наши казачки решили на вашу сторону перейти. Войско у вас организованное, справное, порядок виден во всем, обед хороший – значит, интендант и артельный не воруют… Да и сами вы, как я вижу, обедом из солдатского котла не брезгуете. Надо бы вам с нашей казацкой делегацией переговорить, обсудить, что к чему… Зима скоро, а зимой и волки в стаи сбиваются, а уж людям и сам бог велел…
– Хорошо! – Сталин вытащил из кармана кожаной куртки небольшой блокнот и сделал в нем пометку. – Завтра в десять утра приходите в Таврический дворец, там для вас уже будет выписан пропуск… Все понятно?
– Понятно, – с улыбкой сказал Артемий, – всенепременно будем. – Казак поправил фуражку и отошел к ожидающим его в стороне приятелям-станичникам.
– Ну и что у нас в остатке, товарищи? – спросил Сталин, когда казак отошел подальше.
– А имеем мы прикуп с двумя тузами, то есть казачьими полками, – ответил майор Юдин, – и хотя они еще не вполне наши, но и это уже кое-что.
17 (4) октября 1917 года, утро. Крым, дворец Ай-Тодор
Вдовствующая императрица Мария Федоровна, великий князь Александр Михайлович, великие княгини Ксения и Ольга, полковник Куликовский
Над великокняжеским дворцом Ай-Тодор уже который месяц реяла пелена страха. Взятые под арест большевиками из Севастопольского совета члены дома Романовых мучились от неизвестности и нехороших предчувствий. Когда-то великая империя разваливалась на глазах. Романовы, не ожидая в будущем ничего хорошего для себя, занимались каждый своими маленькими проблемами. Никому из них не разрешалось входить или выходить из дворца, так же как и из имения Дюльбер, в котором проживали вместе с женами великие князья Николай Николаевич и Петр Николаевич.