"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

13 октября (30 сентября) 1917 года, 20:35. Суворовский проспект, дом 48
Капитан Александр Васильевич Тамбовцев
Сталин со своими спутниками направился в Смольный, а мы с Лениным остались в квартире на Суворовском, уже ставшей нам пусть и временным, но домом. На войне всегда так: случайный дом, землянка, палатка на какое-то время становятся для бойца родным домом. А у нас сейчас как раз идет война, война за будущее страны.
  
Я прислушался. За стеной работает радиостанция, и радист вызывает какого-то Седьмого, в комнате напротив – столовой, наши бойцы бойко звенят посудой. По распорядку дня сейчас ужин. Неожиданно я почувствовал, как в животе заурчало. Почему-то вспомнилось коронное, из Василия Алибабаевича: «А в тюрьме сейчас ужин – макароны!» Ведь за весь сегодняшний день я так и не успел поесть по-человечески, если не считать перехваченный на лету стакан чая и пару галет из сухпая. Похоже, что Ильич чувствовал себя примерно так же. Он принюхался к запахам, доносившимся из столовой, а потом сглотнул слюну.
– Владимир Ильич, – сказал я, – а не откушать ли нам, что бог послал?
– Не возражаю, Александр Васильевич, – улыбнулся Ленин, – я со вчерашнего дня ничего не ел. Ваши люди вытащили меня из дома, когда я как раз собирался позавтракать.
Я вздохнул.
– Знаете, Владимир Ильич, а ведь гастрит и язва желудка – это профессиональные болезни политиков и журналистов, происходящие из двух причин: неправильного и нерегулярного питания и нервотрепки. Впрочем, есть и еще одна пара болезней этой профессии…
– И какая же вторая пара? – спросил Ильич, вставая.
– Инфаркт и инсульт, – ответил я. – Но к сегодняшнему ужину, товарищ Ленин, это отношения не имеет.
Ильич нетерпеливо кивнул, признавая мою правоту, и мы дружно отправились в столовую.
Появление живого Ленина, пусть и в неклассическом имидже, вызвало там шок и трепет. Куда там Бушу-младшему. «Жору Кустова» наши морпехи и спецназовцы, люди, понюхавшие пороху, побывавшие там, где нормальному человеку лучше бы и не бывать, послали бы так далеко, что он сразу же перестал бы путать Австрию с Австралией. Зато в присутствии Владимира Ильича они притихли, как нашкодившие пацаны при виде милиционера. Еще бы – к ним в комнату запросто заходит человек, которому в каждом городе стояли, да и сейчас много где еще стоят, памятники, чье имя носят улицы и города. Ленин! Сам!!! Можно руками потрогать!
Дабы немедленно прекратить смущение умов и дать возможность нам поужинать, я громко поинтересовался у дежурного по кухне Германа Курбатова – будут ли нас сегодня кормить. Буквально через несколько секунд перед нами на столе очутились две глиняные миски, полные макаронами с армейской тушенкой, ложки и по куску хлеба. Мы с Владимиром Ильичом принялись трапезничать.
Умяв макароны, я налил себе из большого медного чайника крепкого чая и не спеша стал отхлебывать его мелкими глотками из фаянсовой кружки с улыбающимися ангелочками.
Ленин, несмотря на голод, ел не спеша, аккуратно и тщательно пережевывая пищу. Время от времени он внимательно поглядывал на сидевших в столовой бойцов.
– Товарищи, – сказал он, – а вы что не едите? Или уже сыты?
– Мы уже поели, Владимир Ильич, – вразнобой ответили они. – Вот сейчас немного посидим, и займемся нашими повседневными делами, – а Герман Курбатов добавил:
– Ибо даже в Уставе сказано, что полчаса после приема пищи боец должен находиться в неге и безделии. Вот товарищ капитан сказал, что завтра будет много работы…
– Да, кстати, Александр Васильевич, а какие у вас планы на завтра? – обратился ко мне Ленин. – Чем вы намерены заняться?
Я пожал плечами.
– Товарищ Ленин, сегодня мы вместе с вами взяли власть, а завтра ее уже надо будет защищать. И ведь вот что странно, Владимир Ильич – брать власть, а с ней и ответственность за судьбу России вообще никто не хотел, и правительство Керенского разлагалось заживо. А как только мы с вами решились на этот безумный, с точки зрения наших оппонентов, поступок, так сразу появится куча желающих эту власть у нас отобрать…
Ленин задумчиво сказал:
– А я ведь помню, как на Первом Всероссийском съезде Советов господин Церетели на трибуне витийствовал, дескать, в России нет сейчас политической партии, которая говорила бы: дайте в наши руки власть, уйдите, мы займем ваше место. Я не выдержал и сказал: «Есть такая партия!» Как над нами тогда смеялись…
А вот теперь не знаю, будут ли они снова смеяться, или начнут ставить нам подножки и устраивать разные пакости. Эти люди разрушители, созидать они не могут…
– Да, этот Церетели уже успел наломать дров, – ответил я. – Это именно он в составе руководства делегации Временного правительства признал автономию Украинской Центральной рады. При этом без согласования с правительством, руководимая им делегация согласилась с предложениями Центральной рады и включила в состав автономии все юго-западные губернии России. Ох, как дорого нам потом это обошлось!
А потом, после того как большевики взяли власть и распустили Учредительное собрание, он уехал к себе в Грузию, где, как дешевая проститутка, последовательно ложился под турок, немцев и англичан… «Независимая Грузия» ухитрилась перессориться со всеми своими соседями, устроить резню абхазов и осетин. Кончилось все тем, что в феврале 1921 года Красная Армия вошла в Грузию и разогнала бардак, именуемый грузинским правительством. Господин Церетели сбежал во Францию, а потом в США. Там он и умер, до конца своих дней продолжая лить ушатами грязь на Россию и большевиков.
– Вот, значит, как… – задумчиво произнес Ленин. – А ведь мы с ним когда-то делали одно дело. Боролись с самодержавием, занимались агитацией. Правда, он как-то сразу примкнул к меньшевикам…
– Владимир Ильич, – сказал я, – тогда было сложно определить, с чем борется господин Церетели – с самодержавием или с самой Россией. Вон, Юзеф Пилсудский тоже в социалистах ходил. А потом пошел войной на «москалей»… Если бы вы знали, сколько ваших бывших соратников по РСДРП в самое ближайшее время станут вашими злейшими врагами! Такова судьба любой революции – вспомните Великую Французскую… Те, кто вместе штурмовали Бастилию, потом не дрогнув подписывали смертные приговоры друг другу. Эбер, Дантон, Демулен, потом Робеспьер и Сен-Жюст. А кончилось все Бонапартом…
– Так вы считаете, что и у нас будет свой Бонапарт? – полуутвердительно спросил Ленин. – И звать его…
– Да, Владимир Ильич, именно он, – ответил я. – Товарищ Сталин создаст государство, которое в кратчайший срок пройдет путь от сохи до вершин науки, до современной промышленности, сумеет победить самого страшного завоевателя в истории мировых войн и сделать Россию величайшей державой мира.
– Гм, надеюсь, что меня в вашей истории не постигла судьба Дантона или Робеспьера? – с иронией спросил Ленин. – Или меня, как Марата, убили враги революции?
– Нет, Владимир Ильич, – ответил я, – на гильотину вас никто не отправил, а вот убить вас пытались. Кстати, как и на Марата, покушалась на вас женщина – эсерка Каплан. Но вы выжили. А умерли все равно рано… Но давайте мы не будем сейчас говорить на эту тему. Лучше сначала получить квалифицированное мнение врачей о текущем состоянии вашего здоровья. – Заметив в глазах Ленина недоумение, я добавил: – Наших врачей. Как только закончится принуждение Германии к миру, в Питер придет наш плавгоспиталь «Енисей». Так что, товарищ Ленин, этот разговор лучше продолжить после вашего полного медицинского обследования. Уверяю вас, что это совсем не больно.
– Хорошо, – недовольно буркнул Ленин. – Тогда, дорогой Александр Васильевич, скажите, произошла ли в вашей истории Мировая революция?
Я вздохнул.
– Нет, Владимир Ильич, мировой революции мы так и не дождались. Правда, после разгрома германских нацистов в освобожденных нашей армией государствах к власти пришли правительства, объявившие себя социалистическими. Но, как показала жизнь, социалистические идеи в этих странах не пустили глубокие корни. Мелкобуржуазный характер этих народов, в самом худшем его понимании, все время провоцировал антисоциалистические мятежи и беспорядки. Венгрия в 1956 году, Чехословакия в 1968 году, Польша в 80-х, Румыния в 1988 году, распад Социалистической Федеративной Республики Югославия в 1992 году и кровавая гражданская война, последовавшая вслед за этим.