"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Мы причалили к трапу, спущенному с почетного правого борта. Немного пошатываясь после езды в катере, Ильич поднялся и попал в объятья командира корабля капитана 1-го ранга Перова и того самого незнакомого подполковника. Поняв, что сейчас всем не до нас, я еще раз бросил взгляд на раскинувшийся передо мной город, такой родной и такой чужой.
13 октября (30 сентября) 1917 года, 11:15. Финский залив, борт БПК «Североморск»
Подполковник СВР Николай Викторович Ильин
Когда катер с Владимиром Ильичом причаливал к нашему борту, то БПК уже стоял, развернутый носом в сторону островов Большой Щит и Малый Щит, готовясь немедленно отправиться в путь. Интересно было глядеть со стороны на наших матросов и офицеров, которые знали, за кем их корабль отправился в Выборг. Что называется, шила в мешке не утаишь. Они столпились у трапа и молча смотрели на «вечно живого», как папуасы на телевизор.
Но тут появился старший офицер и, дабы не вгонять Ильича в тягостные мысли и избежать опрокидывания корабля из-за того, что на одном борту столпилась вся команда, сделав страшное лицо, разогнал любопытных по боевым постам. Только что на палубе было полно народу, и вот уже пустынно, как будто прозвучал сигнал боевой тревоги. Остались только матросы у трапа, которые, нагло пользуясь служебным положением, вовсю глазели на Ильича, первым поднимавшегося по трапу.
Вместе со мной появления вождя мировой революции ждал и командир «Североморска» капитан 1-го ранга Алексей Викторович Перов. Поднявшись на палубу, Ильич с удивлением покрутил головой, будто говоря: «Господи, куда я попал?!» Сейчас он совсем не походил на свои хрестоматийные изображения, но было в его личном деле и подобное фото без бороды и усов, но зато с кучерявым шиньоном, как раз относящееся к периоду финской полуэмиграции.
Чтобы не вводить товарища Ленина в смущение откровенным разглядыванием, мы почти тут же подошли к нему и представились. Пусть привыкает к тому, что теперь он государственный деятель, а не оппозиционная шантрапа. Следом за Ильичом на палубу поднялись его сопровождающие – три наших морских пехотинца и финский товарищ Эйно Рахья.
Начал накрапывать небольшой дождик, и мы пригласили вождя в кают-компанию попить кофе и поговорить за жизнь. Его охрана, видя, что их подопечный попал в надежные руки, тихо ушла в кубрик морских пехотинцев. Мы почувствовали, как палуба под ногами слегка завибрировала. «Североморск» начал свой путь в Петроград, имея на борту бомбу невиданной разрушительной силы. Доведя нас до кают-компании, Алексей Викторович с извинениями откланялся. Именно ему предстояло выводить корабль по узкому и извилистому фарватеру на просторы Финского залива.
Интересно, что Ленин довольно быстро освоился в непривычной для него обстановке. Сидя за столом и прихлебывая горячий кофе, которым нас угостил стюард «Североморска», он с любопытством крутил головой, то обводя взглядом окружающую обстановку, то с интересом поглядывая на меня…
– Товарищ, или господин, подполковник… Простите, не знаю, как к вам обращаться, – заговорил со мной Ильич, отставив чашку с кофе.
Я читал его, как открытую книгу. Пока это было легко. Его неслабый, надо сказать, мозг требовал «информации, информации, информации».
– Уважаемый Владимир Ильич, лучше обращайтесь ко мне «товарищ», – ответил я. – Когда у нас говорят «господин», то это либо иностранец, либо имеется в виду «очень большое дерьмо».
– Вот как замечательно, товарищ Ильин, – Ленин потер руки, – скажите, а вы член нашей партии?
Я улыбнулся.
– Нет, Владимир Ильич, я беспартийный, хотя у нас и есть так называемая коммунистическая партия, но, даже разделяя идеи социальной справедливости, вступать в нее я как-то не спешу…
– А почему же, позвольте вас спросить? – заинтересовался Ленин. – И почему вы назвали эту партию «так называемой»?
– Два вопроса, – ответил я, – и один ответ на них. У этой партии только название то же – «коммунистическая». А все остальное даже на эсдеков-меньшевиков не тянет. А еще их лидер отчаянно боится победить на хоть каких-нибудь выборах, потому что тогда придется нести ответственность за все сделанное и несделанное. Да и, собственно, что-то реальное придется делать, а не только в парламенте заниматься словоблудием.
– Гм, – нахмурился Ленин, – а кто же тогда у вас защищает интересы трудящихся? Ведь должна же быть организация, которая занимается этим?
– Да никто… – пожал я плечами. – Каждый сам по себе, а организаций разных полно, только они все больше занимаются защитой своих собственных интересов. Считается, что защитой прав народа занимаются прокуратура, следственный комитет, суд и так называемые правозащитники. Последние, под видом защиты прав трудящихся, в основном занимаются защитой интересов иностранных государств.
– Ужасно, товарищ Ильин, это просто ужасно! – воскликнул Ленин. – Скажите, как вы докатились до жизни такой?
– Вот так и докатились, – ответил я. – Однажды один умный человек создал партию, которая должна была защищать интересы трудящихся путем построения государства этих самых трудящихся, а для этого нужно было разрушить старое государство «до основанья, и затем…»
В ходе разрушения старого случилась Гражданская война, от которой с обеих сторон погибло примерно двадцать миллионов человек, а еще два миллиона бежали из страны. Это при том, что численность прослойки людей, которых хоть как-то можно причислять к эксплуататорам, не превышает и полумиллиона человек.
Потом, когда Гражданская война закончилась, а основатель партии умер, власть в партии взял его ближайший помощник, железный рукой искоренил все расколы и оппозиции, беспощадно выкорчевывал из партийных радов разрушителей и бездельников. Авторитет партии поднялся до небес. Под ее руководством страна ликвидировала безграмотность, построила новую индустрию, сравнявшись с европейскими странами, под руководством этой партии мы победили в ужасной войне, которая была пострашнее нашествия Наполеона.
Именно эта партия сделала нашу науку самой мощной в мире, а наших трудящихся самыми защищенными. Именно под руководством этой партии мы создали самое страшное оружие из когда-либо существовавших на земле, и угроза военного нападения навсегда отступила от наших границ.
Потом и этот человек умер, и к власти в партии попал мерзавец, паяц и бездельник. Первое, что он сделал, это запретил правоохранительным органам расследовать дела в отношении партийных руководителей. В партии потихоньку стала заводиться гниль.
Затем прошло еще три десятка лет, и правящая партия выродилась окончательно. Товарищи захотели стать господами. А в таком качестве партия не смогла ни власть удержать, ни интересы трудящихся защитить. А большинство ее руководителей, спалив публично или спрятав подальше партийные билеты, начали строить дикий рыночный капитализм. Я как раз и взрослел в период перехода из развитого социализма в дикий недоразвитый капитализм…
Ленин задумался. Уставившись куда-то вдаль, он машинально поглаживал бритый подбородок, словно там все еще была его знаменитая рыжеватая бородка. Похоже, что мои слова его сильно расстроили. Потом он посмотрел мне в глаза и спросил:
– Николай Викторович, скажите, только честно, люди у вас все еще верят в идеи коммунизма? Ведь не может же мир жить по закону, который позволяет богатому угнетать бедных, сильному гнуть слабых… Ведь это неправильно…
– Да, неправильно. И вера в справедливость тоже есть у людей. Но знамя лежит в грязи, потому что некому его поднять, пока политические болтуны отвлекают людей от главного. А еще наш народ помнит времена, когда у нас была идея, с которой мы жили и побеждали. И человека, который стал олицетворением этой идеи… И он сейчас ждет нас в Петрограде.
– Это вы о товарище Сталине? – быстро спросил меня Ленин. – Да, он настоящий большевик, хотя с теорией у него как-то не очень. Впрочем, «теория, мой друг, суха…»
– «…но зеленеет жизни древо», – закончил я, – да и к тому же теоретизировать легко, а вот сделать что-либо на практике – сложно. Тем более если исходить из научного метода, то практика – это критерий истины, и именно из нее выводятся теории. Ведь ни Маркс, ни Энгельс не построили ни одного государства трудящихся и не убедились в их жизнеспособности в условиях враждебного окружения. А товарищу Сталину удалось такое государство построить. И не забывайте старинную мудрость о том, что благими намерениями устлана дорога в ад. И еще одна фраза, о которой не следует забывать: «Хотели как лучше, а получилось, как всегда»!