"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
– Да, товарищ Тамбовцев, – сказал Сталин, – задача перед нашей партией стоит весьма сложная. Тем более что, для вас это не секрет, сама партия – довольно рыхлый конгломерат революционеров самых разных взглядов и течений. Пока единства мы добивались тем, что против нас был общий враг. А что произойдет, если он исчезнет?
– Иосиф Виссарионович, – сказал я, – в условиях революции и формирования новых органов власти, партия на первых порах станет чем-то вроде самостоятельного органа власти. Зачастую многие вопросы будет куда проще решить внутри партийной организации. Как у нас говорили, партия стала коллективным руководителем. Естественно, к ней примажутся не только те, кто имеет свои взгляды на строительство социализма в России, но и откровенные карьеристы и рвачи. Вот они-то и являются самой большой опасностью для правящей партии…
В этот момент Вадим, сидевший на приеме в наушниках, поднял голову:
– Сообщение Деду от Третьего. Птица вылетела, груз с ней.
– Так, – сказал я, посмотрев на часы, – без пятнадцати двенадцать. Товарищи, давайте пока закончим этот разговор. Вертолет уже в пути, так что, Николай Михайлович, мы ждем грузовичок, потому что скоро нам надо отправляться на встречу посылки от адмирала Ларионова. А ведь перед этим нужно еще заехать за генералом Бонч-Бруевичем. Кстати, товарищ Сталин, – спросил я, – Дзержинский уже вышел из Смольного?
– Да, товарищ Тамбовцев, – ответил Сталин, – по телефону мне сообщили, что он вышел минут десять назад, так что должен быть уже на подходе.
Генерал Потапов вышел к телефону, и вернувшись через несколько минут, сообщил, что минут через десять грузовик выедет из гаража. Время, что называется, пошло.
12 октября (29 сентября) 1917 года. 07:55. Балтика, северо-восточный берег острова Эзель, борт русского гидросамолета М-15
Летчик 2-го авиаотряда Балтийского флота подпоручик Телепнев
Доживу до ста лет, но никогда не забуду этот день. Хотя начинался он вроде бы как обычно. С утра эти черти полосатые, наши командиры, опять не дали мне поспать! Прибежал дневальный, растолкал, сказав, что меня срочно требует к себе командир авиаотряда штабс-капитан Вавилов.
А все это из-за того, что наша станция гидросамолетов на Кильконде находится на самом опасном направлении, и случись германский десант, авиаотряд со всей нашей дюжиной аппаратов окажется на пути их главных сил.
Мы все это прекрасно понимаем и на судьбу не сетуем, да и от противника не прячемся. Летчики у нас еще те. Ведь не секрет, что когда закончились добровольцы, желавшие стать авиаторами, в летные части российской армии и флота стали отправлять самых отчаянных офицеров, у кого были серьезные проблемы с начальством.
В общем, я быстро оделся, разбудил своего летнаба, прапорщика Сергеева, и мы быстро пошли к своему аппарату. Наша летающая лодка М-15, с надписью «Глаголъ» на борту, была уже спущена на воду. Механик доложил, что аппарат заправлен горючим, а диски к пулемету «Льюис» набиты патронами. Мы с летнабом заняли свои места, прижавшись друг к другу плечами, словно молодожены на свадьбе. Механик раскрутил винт, я включил зажигание, мотор «Испано-Сюиза» сначала чихнул, потом взревел, выплевывая дым из патрубков, и аппарат, рассекая свинцовые воды Балтики, пошел на взлет.
Лететь пришлось в низкой дымке, прямо над самой водой. Еще на подходе к бухте Тагалахт потянуло гарью. В самом горле залива мы увидели жуткое зрелище. Весь залив был забит обломками, полузатопленными транспортами. Кое-где из воды торчали мачты, а кое-где, наоборот, ржавые днища перевернутых судов. Несколько кораблей, в том числе и один крейсер, горели, выбрасывая в воздух черные клубы дыма. Особо впечатлял накренившийся и наполовину притопленный корпус какого-то дредноута, выбросившегося на мель недалеко от берега. Стволы огромных орудий уткнулись в воду.
И самое главное, трупы, трупы, трупы… Они покрывали поверхность воды, словно стайка мальков салаки, всплывших после разрыва в воде бомбы. На берегу мы увидели пленных германцев, стоявших под охраной наших матросов и солдат.
Выжившие немцы на немногих уцелевших баржах и баркасах, увидев над головой самолет с эмблемами русской военной авиации, в ужасе начинали метаться по палубе, потом падали ничком, закрывая голову руками. Никто и не думал о том, чтобы открыть огонь по нашему самолету, летящему на небольшой высоте. Не спеша мы сделали круг над бухтой Тагалахт и, покачав крыльями над батареей на мысе Хунденсорт, повернули вдоль берега в сторону острова Даго. Надо было проверить береговую линию вплоть до пролива Солоэзунд.
На полпути к селению Паммерорт мы увидели выбросившийся на берег германский крейсер. В его борту зияла огромная дыра. А недалеко от него из воды, словно погребальные кресты, торчали мачты нескольких затонувших германских судов. И снова обломки, и снова трупы. И жирные радужные пятна на воде – похоже, что тут разлился бензин или мазут.
Очевидно, сегодня ночью или ранним утром здесь произошло сражение, по масштабам, пожалуй, ненамного уступающее тому, что произошло в прошлом году у побережья Ютландии. А странно то, что в наличие только побежденные, но не видно победителей. Вряд ли наши линкоры могли выйти из Гельсингфорса и устроить германцам такой погром. Хотя бы потому, что с самого начала войны командование флотом тряслось над ними, как нищий над найденным в грязи золотым червонцем. Ну, а прорыв британского флота в Балтику – это сказка для детишек. Во-первых, вряд ли англичане смогли бы пройти заминированные Датские проливы. Вон, взять, к примеру, их подводные лодки, которые базируются и у нас в Гангэ. Так они прорывались через Зунд с большим трудом, рискуя подорваться на минах, выставленных там всеми, кому не лень. А тут эскадра дредноутов!
Во-вторых, это означало бы, что Британское адмиралтейство разделило силы и дало германскому командованию шанс уничтожить свои линкоры по частям. Нет, англичане, скорее всего, тут совсем ни при чем. Мне было непонятно, откуда на Балтике могли взяться другие линейные силы, не наши и не английские. А другие типы кораблей вряд ли могли бы устроить погром и нанести германцам такие страшные потери.
Прошло уже почти два часа полета. От Солоэзунда мы развернулись и через остров Эзель напрямую полетели к полуострову Сворбе. Это было довольно рискованно, поскольку в случае отказа мотора было бы почти невозможно благополучно посадить аппарат. Но Господь миловал, обошлось.
Долетев почти до Ирбен, мы так и не обнаружили больше никаких следов противника. Горючего в баках оставалось ровно, чтобы хватило для возвращения на авиастанцию. Я уже начал разворачивать свой аппарат, чтобы лечь на нужный нам курс, когда мой напарник толкнул меня локтем в бок. Он указал рукой куда-то на зюйд. Со стороны захваченной германцами Курляндии к нам приближались четыре поплавковых биплана. По характерному хвостовому оперению и черным тевтонским крестам на крыльях я определил, что это были двухместные германские морские разведчики «Фридрихсхафен» FF 33. Скорость у них была не намного больше нашей, но вот вооружение…
На каждом «Фридрихсхафене» стояло по два пулемета. Один, неподвижный, стрелял вперед, а второй был установлен на вращающейся платформе в задней кабине стрелка. Получалась невеселая арифметика: восемь германских пулеметов против одного нашего. Огромный перевес. К тому же германские самолеты были более маневренными, чем моя летающая лодка.
Я развернул свой аппарат и на полном газу стал уходить со снижением в сторону Эзеля. Сидящий рядом прапорщик крикнул мне на ухо, что он будет сражаться до последнего и рассчитывает прихватить с собой на тот свет парочку-другую немцев. Но вот только получится ли у него это? Догнав нас, – а по моим прикидкам получалось, что это произойдет минут через двадцать, – «Фридрихсхафены» за пару заходов изрешетят нашу фанерную летающую лодку, превратив ее, а заодно и нас, в дуршлаг для откидывания макарон. И единственный пулемет прапорщика тут вряд ли чем поможет. Я прикинул, что неплохо было бы опуститься пониже, почти к самой воде, чтобы при вынужденной посадке можно было успеть покинуть тонущий аппарат и суметь доплыть до берега.