"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Вон, старший лейтенант Бесоев, тот служит все в том спецформировании, да еще и в офицерской группе особого назначения. В бою стоит двоих-троих сержантов Свиридовых. Внешний периметр издательства сейчас прикрывают еще трое бойцов того же отряда… – тут я остановился, вспомнив, что за всеми этими разговорами о спасении России я забыл про мерзнущую на улице Ирочку.
– Скажите, – в ответ на мои слова со скепсисом в голосе произнес генерал Потапов, – а ваших великих и ужасных бойцов можно как-нибудь увидать в деле? А то, знаете ли, рассказы – это одно…
  
– Одну минутку, – сказал я генералу и повернулся к старшему лейтенанту Бесоеву: – Николай Арсентьевич, приведите сюда нашу Ирочку, а то мы совсем о ней забыли. – Игнорируя недоуменный взгляд генерала, я продолжил: – Николай Михайлович, там, где им приходится действовать, посторонним желательно не присутствовать. Там, где они выживут и победят, другие не продержатся и пяти минут. А насчет дела… Вам не нужен командующий 8-й германской армией генерала Гутье? Можно доставить его живьем для задушевной беседы на Дворцовой…
Какое-то время генерал молча смотрел на меня, потом сказал:
– Ну и шуточки у вас, Александр Васильевич. А кайзера вы случайно выкрасть не сможете?
– Кайзер далеко, – сказал я, – а генерал Гутье здесь, рядом, в Риге. И при некоторой подготовке, захватить его в плен и вывезти за линию фронта вполне возможно… Вот только зачем и кому он нужен?
Тут произошло сразу два события. Точнее, даже три – но наступивший рассвет никак от нас не зависел. Во-первых, старший лейтенант Бесоев ввел в типографию немного продрогшую и уставшую Ирочку, а во-вторых, рация у Вадима высветила сигнал вызова. В принципе, это мог быть только контр-адмирал Ларионов. Этот вызов отвлек наше внимание от Ирочки. Ничего, она свою долю комплиментов получит позже, когда вернется ИВС. И кстати, если сравнить ее с Наденькой Аллилуевой, то еще неизвестно, кто из них красивее.
Сержант Свиридов взял в руку микрофон.
– Гнездо, я Пегий, прием.
– Пегий, – отозвалась рация, – я Гнездо, здесь Первый, спрашивает Деда. Прием.
Вадим бросил взгляд в мою сторону.
– Гнездо, даю Деда, – и передал мне микрофон.
– Гнездо, Дед на связи, – сказал я. – Прием.
– Дед, на связи Первый, – услышал я голос Виктора Сергеевича. – Мы решили нанести удар по штабу 8-й армии в Риге и по Либаве. Там вроде еще должен оставаться второй эшелон и тыловые подразделения десантного корпуса. Да и надо показать нашим оппонентам, что и на сухопутье мы кое-чего стоим. Прием.
– Первый, вас понял, – я прокашлялся, – когда вы пришлете нам материалы по операции «Альбион», с обратным рейсом к вам вылетят делегаты связи: генерал-лейтенант Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич от Генштаба и Феликс Эдмундович Дзержинский от ЦК партии большевиков.
– Дед, я Первый, – ответил Ларионов, – вас понял. Прилетят как раз к обеду. Встретим, как полагается. У вас все? Прием.
– Первый, я Дед, – ответил я, – у нас все. Прием.
– Тогда конец связи, – отозвалась рация и умолкла. Я задумался, да так, что генерал Потапов с тревогой окликнул меня:
– Александр Васильевич, с вами все в порядке?
– Спасибо, Николай Михайлович, – отозвался я, – извините, задумался… А вот у немцев скоро будут проблемы. – Я вкратце рассказал суть моей беседы с адмиралом Ларионовым.
– Да, если бомбежка будет результативной, то давление на наши войска на Северном фронте уменьшится, – сказал генерал Потапов. – Кстати, – он посмотрел на Ирочку, – Александр Васильевич, вы не представьте меня вашей прелестной спутнице?
– Буду рад, – откликнулся я. – Ирина Владимировна, позвольте вам представить начальника военной разведки русской армии, Генерального штаба генерал-лейтенанта Потапова Николая Михайловича. – Генерал лихо щелкнул каблуками и наклонил голову.
– А я вам, генерал, хочу представить Ирину Владимировну Андрееву, военного корреспондента армейского издания «Красная звезда». Ирочка – смелая девушка, спортсменка и, наконец, просто красавица.
– Очень приятно, – сказал генерал Потапов и, повернувшись к Ирине, разразился целой серией гвардейских комплиментов по поводу свежести и красоты нашей журналистки.
В этот момент в выгородку вернулся товарищ Сталин и с некоторым удивлением уставился на нашу Ирину, которая, опустив глаза, с удовольствием выслушивала генеральские комплименты.
– Это что за прекрасное дитя? – шутливо заявил он, оглаживая усы. – Товарищ Тамбовцев, признайтесь, в будущем наука достигла таких небесных высот, что вы сумели пронести сюда эту прекрасную пэри в своем кармане?
– Нет, товарищ Сталин, – ответил я, – это Ирина Андреева, журналист, литератор и военный корреспондент. В общем, ваша коллега. А еще она предана делу революции, как его понимаем мы с вами. Одним словом, не только прекрасная девушка, но и верный боевой товарищ. Просто она ожидала на улице завершения нулевого цикла наших с вами переговоров. Ну, а мы, недостойные, немножко увлеклись и про нее забыли. Надо бы извиниться перед Ириной Владимировной…
– Вай, товарищ Андреева, – воскликнул Сталин, – мапатиэт, ту шеидзлэб, Ирина Владимировна. На языке моей родины это означает: «Простите, пожалуйста». Могу ли я познакомиться с образцом вашего творчества? Интересно, как пишут журналисты в XXI веке…
– Конечно можно, – сказала Ирина, доставая из висящего на ремне планшета распечатку черновика своей статьи о подготовке нашей эскадры к отражению немецкого нападения, и протянула его Сталину. – Только учтите, у нас в ходу новая орфография.
Сталин подошел к тусклой керосиновой лампе и углубился в чтение. Было видно, что он прочитал статью несколько раз, хмыкая в самых интересных местах. Потом вернул листок Ирине и заявил:
– Хорошо, товарищ Андреева, это пошло бы прямо в наш сегодняшний вечерний номер. Особенно мне понравилось то, как вы пишете о чувствах ваших людей, об их желании защитить свою Родину от германских захватчиков, а революцию – от примазавшихся к ней попутчиков-паразитов. Однако, – он поднял вверх палец, – у вас все написано хорошо, но мало. У этой статьи должна быть вторая часть, а именно – о разгроме немецкого флота. А так, – Иосиф Виссарионович хитро улыбнулся, – я бы с большим удовольствием принял на работу в редакцию нашей газеты такую симпатичную и талантливую сотрудницу.
– Вы обещаете, товарищ Сталин? – Ира лукаво улыбнулась, скидывая с плеч свой спортивный рюкзачок черного цвета. – Я буду иметь в виду ваше предложение…
Из рюкзачка на стол были выложены ноутбук, внешняя батарея и портативный принтер Epson. Сталин с интересом следил за ее манипуляциями.
Тем временем генерал Потапов вышел позвонить по телефону, чтобы решить вопрос с конспиративной квартирой, транспортом и генералом Бонч-Бруевичем.
– Итак, товарищи, – сказала Ирина, развернув свою технику, – у меня тут есть болванка статьи. Александр Васильевич, – обратилась она ко мне, – были ли какие-нибудь изменения в реальной операции по сравнению с планом?
Я встал у Ирины за спиной и начал пересказывать ей то, что нам передали с «Кузнецова». Вадим из своего угла тоже время от времени вставлял свои пять копеек, пересказывая то, о чем разговаривал с радистами «Кузнецова», пока сидел в кустах. Минуты через две товарищ Сталин не выдержал и тоже подошел, чтобы наблюдать, как летают над клавиатурой ее тонкие изящные пальцы.
Время от времени в выгородку заглядывали пришедшие на работу сотрудники редакции, но видя, что двое мужчин, один из которых их главред, что-то диктуют девушке, которая быстро- быстро печатает на чем-то вроде пишущей машинки, исчезали. Они понимали, что люди работают над экстренным выпуском и мешать им не следует.
Подобная идиллия продолжалась минут сорок. Успел вернуться и тихонько присесть в уголке генерал Потапов, а мы все азартно наблюдали за рождением нетленки. Наконец, творческий процесс был закончен. Прожужжав, принтер выбросил несколько листов А4 с готовым текстом. Эта большая статья предназначалась стать гвоздем вечернего спецномера. Прочие материалы должны были подвезти с эскадры – этим вопросом занимался мой ученик и коллега подполковник Ильин. Он, в отличие от меня, закончил журфак. Так что дело это он знал.