Мороз по коже (СИ)
— Азаров, я домой иду, отвали.
— Ты не поняла еще дура, что не отвалю? Не сдашься, то я тебя заломаю и силой трахну и если ты не девочкой окажешься, то молись, Ксюша.
Нет, это уже выше моих сил! Сначала Марк Соболев, которого я окручивала целый месяц, потом этот Морозов со своими командирскими замашками, а теперь еще и моя тень и вечная проблема — Азаров?
— Что вам всем от меня надо? Отвали, Артем! — запищала я, и вдруг, неожиданно для самой себя, начала икать сквозь слёзы.
— Ксень, ты чего? — опешил Азаров, — обидел кто? Я шею сверну ему, только скажи. Что с ногой?
— Ты меня обидел, Артём! Я в клуб ночной ходила, ногу подвернула, — я медленно похромала в сторону двора, и Азаров тоже стронулся, поехав рядом.
— Садись, довезу, маленькая, — примирительным тоном начал Артем, но я сразу превала его.
— Не нужно, Азаров, подвозил уже. Напомнить, чем закончилось?
— Ты мне это всю жизнь помнить будешь? Не тронул же!
— Пошел к черту, Азаров, не тронул, потому что врезался в столб, я разревелась, и от стресса у меня хлынула кровь из носа!
— Послушай, Круглова! Ты мне всю жизнь испоганила! Я еще узнаю, с кем ты в клубе была, и если с мужиком, то ему конец! Все равно ты моя будешь!
— С мужиком была! С Соболем! — от злости сболтнула лишнее, и сразу пожалела об этом. Ведь именем соперника я дико завела сохнущего по мне Азарова. Он настолько разозлился, что даже со всей силы ударил кулаком по рулю своей любимой ауди.
— Сука! Чего тебе надо, Ксень? В клоповник переселилась, мозги мне делаешь! Тебе бабки нужны? Только скажи!
— Что мне надо? Чтобы ты отвалил, Азаров!
— Я это так не оставлю, Ксюша, и первым пострадает Соболь, — он нажал на газ, и машина так резко дернулась вперед, что я осталась стоять в поднявшемся столбе дыма, окутанная запахом паленой резины.
Разозлился. Так ему и надо. Я тоже злилась в свое время и даже ревела ночи напролет, когда узнала, что Артем Азаров, в которого я была влюблена, целовался с другой.
Для него это было пьяной ошибкой, о которой он жалеет уже год, а для меня концом так красиво начинавшихся отношений. Я пережила это и остыла, а потом и вовсе погрузилась в семейные проблемы, а Азаров — мечта всех университетских девчонок, увяз во мне, как в болоте. И до сих пор не может выбраться.
Всех, кто смотрел на меня, он не просто бил, а избивал до полусмерти. Ревновал, закатывал сцены, однажды напился и пытался вывезти меня за город. Он был так сильно пьян, что не справился с управлением и врезался в столб. Я испугалась, а он орал, что украдет и будет у меня первым. Нет, я не держалась за свою девственность, как за что-то очень важное. И даже была бы не против лишиться невинности именно с Артемом, но тогда дело было даже не в нем, просто маме Люсе стало хуже… И от нервного напряжения у меня лопнул сосуд, и хлынула кровь из носа. Артем впервые испугался. Вмиг протрезвел и потом не подходил ко мне целый месяц…
Когда он узнал о том, что у меня случилось, то предлагал переехать к нему. Только я отказалась…
А теперь еще этот Морозов. Попытавшись скопировать его задумчивое выражение лица, я невесело улыбнулась.
Прямо не такой, как все. Кареглазый король, чтоб его. Девиц, у него, наверно пачками. Хотя, какая мне разница? Надеюсь, что мы больше не встретимся.
Подвернутая нога отозвалась невыносимой болью, и я медленно похромала в сторону обшарпанного подъезда общежития. Сейчас нужно хорошо выспаться, а уже завтра я разузнаю, о чем говорил этот прилипчивый Морозов. И если мне действительно достанется какое-то наследство, то я расквитаюсь с долгами, и не придется дурить таких мажоров, как Марк Соболев.
Глава 6
— Вот же дрянь! — Серега Кравцов, мой товарищ, уже битый час терпеливо выслушивал все нелицеприятные эпитеты, которыми я то и дело вознаграждал свою новоявленную племянницу.
— Ромыч, девчонка молодая еще совсем. Девятнадцать ей, вроде? Может она готом или эмо решила заделаться, поэтому разукрасилась?
— Каким, бл*ть готом? — я стянул боксерские перчатки и потянулся за полотенцем, силясь вспомнить значение этого странного слова.
— Ну это всякие неформальные движения сейчас такие у молодежи. Мы уже не в теме, — с умным видом изрек друг, даже не представляя, как взбесил меня своей репликой.
Они, что, все вокруг сговорились подчеркивать то, какой я по сравнению с этой козой старый? В конце концов, Маша её одногодка!
— Сука, и ты туда же, Серый! У нас двенадцать, двенадцать, мать их, лет разницы! — зло выплюнул я и вылез из боксерского ринга.
К чертовой матери эту тренировку!
— Мороз, тебе там в ОМОНе совсем голову отбили? Тридцать два минус девятнадцать равно тринадцать, — он так весело сверкнул своими белыми зубами, что захотелось выбить ему центральный резец, чтобы стереть дебильную улыбку с лица.
Невольно вспомнился Шамай, который в очередной драке потерял два верхних зуба, и щеголял как именитый щербатый хоккеист целых два месяца. Правда, потом вставил импланты, стоящие, как элитная квартира в столице. Ладно, пусть зубы Кравцова остаются на месте. Пока.
Понимая, что гнев с помощью силовой тренировки выплеснуть не получилось, я отправился в душевую. Там, под холодными струями воды, попытался успокоиться, но всё было тщетно. Как бы я не старался забыться, перед глазами уже целые сутки стояла Оксана Чернова, дочка моего покойного брата. И этот факт просто дико раздражал и не давал сосредоточиться ни на ком, кроме нее.
О чем она думала, когда разоделась, как проститутка и уединилась с этим мажором в випке ночного клуба, в котором периодически толкают дурь? И где та нежная девушка, которую я видел на фотографиях и один раз мельком вживую? Кажется, тогда она пахла детским шампунем и чистотой, а не вульгарными духами, воняющими прокисшим компотом.
Хотя я тоже хорош, чего уж… Брат просил меня присмотреть за его дочерью… Позаботиться о ней… А я даже ни разу не поинтересовался её жизнью после похорон Олега. Узнал, что учится на втором курсе юридического, живет с тёткой, и на этом умыл руки. Считал, что встретимся через полгода при оглашении завещания, содержание которого я и так знал: половина мне, как бывшему партнеру и брату, и по четвертой части сестре Ольге и новоявленной дочери. Собирался помочь с оформлением и ретироваться, так как девочка имеет родню, с которой прожила всю жизнь. Пусть разбираются сами, думал я тогда.
Но разве я знал, что та, кого Морозов старший перед смертью ласково назвал девочкой, окажется взрослой пигалицей с замашками путаны? Вот бы хорошенько искупать эту козу в холодной воде, смыть весь боевой раскрас, а потом дать ей по заднице, чтобы за ум взялась и проявила рвение к учебе, а не к гулянкам…
Кстати об учёбе. Нужно узнать как у нее дела в университете и почему вечера она проводит не за книгами, а в компании наркомана из местной элиты. Совсем не верится, что додик Марк ей приглянулся. Тут что-то другое. Повелась на бабки?
Переодевшись и наскоро попрощавшись с Кравцовым, я отправился по вчерашнему адресу, по которому привез Ксюшу.
Поговорю с её тёткой и мягко намекну, что если девица будет вести себя неподобающе, то лишится денег. Ведь один из пунктов завещания — это то, что брат отдает в мое полное распоряжение наследство дочери. То есть, до двадцати одного года только я распоряжаюсь её деньгами. Умно, особенно с учетом того, что мне нахрен не сдалась ни девчонка, ни ее деньги.
Припарковав машину у знакомого подьезда, я заглушил мотор и выбрался на улицу. Зябко. Впрочем, для февраля ожидаемо. Мокро, слякотно и в целом погано.
Достав куртку, я накинул её на плечи и разблокировал смартфон. Мне нужен был точный адрес девчонки.
Ленина 157, 2 подъезд, квартира 72.
Отлично.
Внутрь я вошел без проблем, благодаря деятельной соседке, снующей туда-сюда и собирающей какие-то подписи у жильцов и прохожих. Но дверь нужной квартиры мне никто не открыл. Ни с первого, ни даже с десятого раза.