Мой ненастоящий (СИ)

— Кому-то понадобится запасная жизнь, — хрипло шепчет Владислав Каримович, осторожно обводя пальцами синяки на моей спине. Их немного. Но я даже представлять не хочу, как они выглядят. Швыряя меня в шкаф, Юрочка совершенно не церемонился.
Секунды начинают становиться бесконечными.
От быстрых прикосновений мужских пальцев, от обжигающего дыхания на моей коже у меня перед глазами плывут черные круги.
Я боюсь. Каждую секунду боюсь, что баночка с мазью полетит на кровать. А после и я на ней окажусь. Придавленная тяжелым телом.
Он ведь хочет, я знаю. Помню как сейчас тот раскаленный и душный эпизод в его кабинете. И неспроста он так отметелил Городецкого, в каждом эпизоде той драки, в каждом ударе сквозила такая неприкрытая ярость, граничащая с бешенством…
Ветров терпеть не может упускать желаемого. И вот она я — пожалуйста, бери, внятного сопротивления ты не встретишь…
А потом…
Все заканчивается.
— Врач приедет утром. Ложись спать, Цветочек. Тебе нужно отдохнуть.
Разворачиваясь обратно, стягивая полы блузки на груди, я вижу только спину Владислава Каримовича и дверь, что за ней закрывается.
И…
Это все?
  
27. Маргаритка
 
Новое утро встречает меня ломотой в ребрах и опухшей левой стороной лица. Что называется — проснись и пойми, что ты все еще жива. Мертвым не может быть так больно. Хотя…
Это не боль на самом деле. Болька. Настоящую боль я помню. После неё так жизни не радуешься.
Просыпаюсь я от стука. Такого нерешительного, ненавязчивого, что я сразу понимаю — на смену у домработниц заступила Маша. Казалось бы, мелочь, а дышать становится как-то полегче.
— Что такое? — спрашиваю, подползая к двери, не вылезая из одеяла.
— К вам приехал врач, Маргарита Александровна, — обеспокоенно сообщает Маша, — сколько ей вас подождать?
— Двадцать минут.
Я чувствую себя слегка обреченно.
Оглядываюсь на туалетный столик в ожидании оставленного Ветровым нового прикида его личной проститутки, и… Ничего не вижу.
Снова.
Ладно, вчера он не ночевал дома.
А сегодня что?
Я не то чтобы расстроена, но обескуражена. Его непредсказуемость меня по-прежнему пугает.
Ладно, если мне позволено довериться своему вкусу…
Открытие века — в гардеробе полно шмоток моего размера. Раньше я думала, что это Ланины, оставленные у Ветрова «на время» и даже прикасаться к ним было брезгливо. Сейчас замечаю на каждой не срезанный ярлык.
Он готовился к моему приезду.
А чего я ожидала, если он знает обо мне все, включая и мои любимые цветы. Как он, интересно, их вычислил. По лайкам фоточек в инстаграмме? Тюльпанам доставалось больше всех, определенно.
Мне удается откопать среди вешалок с платьями разной степени откровенности приличный бежевый брючный костюм и свободную белую блузку. Смотрю на себя в зеркало, любуюсь на лиловую гематому, жирной кляксой растекшуюся по левой моей скуле. От виска и до подбородка. Красавица!
Хоть сейчас криминалистам сдавай на учебное пособие.
Врач оказывается миловидной моложавой дамой. По ней видно — она себя очень любит и много делает для того, чтобы казаться моложе, чем есть на самом деле.
— Людмила, — улыбается женщина мне, как только я появляюсь в дверях гостинной Ветрова, — Владислав Каримович просил убедиться, что у вас все в порядке, Маргарита.
— Да, — я вымученно улыбаюсь, — у меня вчера был очень тяжелый день.
— Это заметно, — сочувственно кивает Людмила, невесомо касаясь кончиками пальцев, — голова не кружится? Сухость в горле? Темные точки перед глазами?
Я прислушиваюсь к себе и на все вопросы отвечаю отрицательно. Все нормально. Слабости нет. Только голова побаливает.
— Чем-то обрабатывали?
— Ничем, только мазью какой-то мазали вчера. Обезболивающей, кажется. Ветров знает лучше.
Только заметив удивленно вздрогнувшие брови врача я понимаю, что её напрягло. То, что я обращаюсь к мужу по фамилии. Или к жениху? Как он там меня представил этой докторице?
— У нас довольно сложные отношения, — устало комментирую я.
 
— Это он вас? — острый взгляд врача мажет по моему лицу. Она хорошая. Исполнительная. Могла бы спрятать глаза, но на самом деле беспокоится.
— Нет, — я качаю головой, — наши сложности в других вещах заключаются. А это… Правда день вчера был тяжелый.
— Если что, психотерапией я тоже занимаюсь, как личный врач, — Людмила мне подмигивает, — и врачебная тайна для меня святое.
— Я не знаю, стоит ли мне этому верить, — отстраненно откликаюсь, — я вообще сейчас не знаю, кому мне верить. Человек, которому, я считала, можно доверять, меня предал. Человек, который меня пугает, с каждым днем пугает меня все сильнее. Я не знаю, чего мне от него ждать. Вообще не знаю, чего ждать от сегодняшнего дня, не говоря уже о завтрашнем.
— Я не буду спрашивать имен, Маргарита, — Людмила тем временем вытягивает из кармана особый медицинский блокнот для рецептов, — я в общем-то догадываюсь, что к чему. И я здесь — нейтральная сторона, хоть мне и платит тот… Кто вас пугает. Но возможно, вам просто стоит немножко отпустить себя. Не все обстоятельства поддаются вашему контролю, и вам не следует брать на себя ответственность за их возникновение.
Я молчу, переваривая это откровение.
Честно говоря, я бы сказала, что все наоборот. Мне стоит взять на себя ответственность за вчерашний инцидент. Паника оказалась очень плохим советчиком. Давно я не совершала настолько опрометчивых поступков.
— Вот держите, Маргарита, — Людмила отрывает рецепт и вкладывает мне в ладонь, — это витамины и легкие успокоительные. Можете прогуглить, если не доверяете. В конце списка — мазь, помогающая в рассасывании гематом, и обезболивающее. Последним пользоваться по необходимости. Все ясно?
Я киваю, проглядывая список.
Не сказать, что мне так уж хочется наедаться таблетками, но возможно, успокоительные мне сейчас и вправду не помешают.
— Насчет сеансов психотерапии — подумайте, — врач поднимается и подмигивает мне, — мужу можно сказать, что вы поехали на шоппинг, а сами — изольете душу.
— Я подумаю.
Чуть кривлю душой. Сама идея раскрываться перед кем-то, кому платит Ветров, мне кажется опасной.
Хотя…
Чего он обо мне не знает?
Мне страшно об этом думать. Надеюсь, тот самый секрет не утек дальше Сивого. В конце концов, о флешке знаю я, Сеня, сам Сивый…
Ах, да, еще те два урода…
Блин, слишком много народу…
Но все-таки, мне кажется, за эту информацию мне можно не беспокоиться. Да и потом… Вряд ли Ветров не пустил бы её в ход сразу.
Ох, блин. Вот опять я думаю о нем гадости.
А хотела ведь для разнообразия взять с этим перерыв.
Выгадывая себе пять минут, я провожаю врача до двери. Но и эта передышка заканчивается, приходит время дергать за пластырь.
Я нахожу Машу накрывающей на стол к завтраку. Она переставляет с невысокой тележки на колесиках тарелки и клоши с едой…
— Владислав Каримович дома, ты не знаешь?
Вероятно — нет. Возможно, опять уехал. Иначе как объяснить, что сегодня он не стал сообщать, в чем мне разрешается ходить по квартире перед ним. 
— Он полчаса назад ушел в тренажерный зал. Вряд ли уже закончил, он там подолгу всегда торчит.
Нет, все-таки не уезжал. Тогда я не понимаю…
— Проводи меня, пожалуйста, — тереблю Машу с искренней мольбой, — я так плохо знаю эту квартиру. Тут лабиринт можно устроить и Минотавра поселить. Быстро его точно никто не найдет.
— Это точно… — домработница оказывается смешливой девчонкой и с удовольствием мне подхихикивает. А потом манит за собой, уверенно шагая по квартире Владислава Каримовича.
 
Я стараюсь не растерять запал. Извиняться — так извиняться. Искать приемлемый вариант решения проблемы — и не отвлекаться.
С последним получается проблема…
Когда Маша толкает нужную дверь, пропуская меня и исчезая тут же, на некоторое время я зависаю в дверях личного мини-спортзала Ветрова с открытым ртом.