Сердце звездного дракона (СИ)

— Когда я… — медленно произнёс Ровеналь и запнулся. — Когда я только покинул Кармелон, — осторожно продолжил он, — я ещё не знал, что сеть гипертоннелей упирается в ядро. Раньше… я пользовался другими способами перемещения. Так вот… Первый же прыжок выбросил меня в самое сердце заставы Инквизиции. А я понятия не имел, что они из себя представляют… Я, как бы это сказать… Я думал, мою планету уничтожил Эквилибриум. Думал, что это случайность, но вся остальная Галактика… в надёжных руках.
Он сделал глубокий вдох.
— Я несколько ошибся, — закончил он. — Первые же сканеры высветили меня как потенциально опасный объект. Я не знаю почему. Знаю только, что оттуда мне пришлось удирать на предельной скорости, и с тех пор Инквизиция висит у меня на хвосте.
В словах Ровеналя было немало странного — как и в его поведении, и в его одежде. Но в это самое мгновение о его странностях Эллере думалось с трудом.
Она повернула голову и проглотила вопрос, готовый сорваться с губ, потому что глаза Ровеналя внезапно оказались неимоверно близко. Рука попутчика спустилась ниже, касаясь уставших плеч. И Эллера всем телом ощутила жар, исходивший от его тела.
Она смутно припоминала, что хотела о чём-то спросить — что-то про людей, которые их атаковали… Но сосредоточиться никак не могла.
— Пойду, проверю курс, — твёрдо сказала она и отодвинулась от Ровеналя как могла далеко. В голове всё ещё шумело, и Эллере пришлось сделать глубокий вдох, чтобы немного совладать с собой. Она встала и решительно направилась в рубку.
Следующие полчаса Эллера силилась сосредоточиться на картах и паривших перед ней голографических моделях планет. Она искренне пыталась понять, откуда могли прилететь адепты Ордена и где поблизости они сами могли бы пополнить припасы. В то, что их занесло настолько далеко от цивилизации, что не выбраться за десять лет, Эллера не верила. Тем более, что ей уже повезло отыскать неизвестный Ровеналю объект — собственную базу Эквилибриума.
Чем больше, однако, она старалась сосредоточиться на делах насущных, тем сильнее тянуло её мысли к странному мужчине, оставшемуся в кают-компании. До тех самых пор, пока Ровеналь не появился в рубке собственной персоной и не остановился у неё за спиной, опершись локтями о спинку пилотского кресла.
— Думаешь, там могут быть клапан и вода? — спросил Ровеналь, кивая на проекцию городской площади, освещённой лучами красного гиганта, которая парила перед носом Эллеры.
— А…нет, — опомнилась та и хотела было сменить изображение, но замешкалась. — Это просто… город… — задумчиво сказала она. — Город, где я очень давно не была… И до последних дней надеялась побывать ещё раз.
— Мы выберемся, — усмехнулся Ровеналь и стиснул её плечо.
Олсон повела рукой, мягко, но настойчиво избавляясь от этой хватки.
— Не уверена, — сказала она и на какое-то время замолкла. А затем, когда поняла, что больше не может молчать, продолжила: — Инквизиция не прощает отступников, Ровеналь. Ты сам сказал: однажды определив, что ты несёшь угрозу, они от тебя уже не отстанут.
Её спутник молчал. Ему было стыдно, но он знал, что другого пути нет.
— Знаешь… — тихо сказала Эллера, — всю свою жизнь я веду борьбу… никому, наверное, и не нужную, кроме меня… Но до последних дней я знала, чем она закончится. Однажды я вернусь домой и в моём городе… в моём мире всё будет хорошо. Представь себе… У меня тоже есть мир, который я хотела бы спасти…
— Расскажи мне о нём, — тихонько предложил Ровеналь, присаживаясь в другое кресло справа и чуть позади.
Эллера вздохнула.
— Это… не очень хороший мир. И у меня нет там никого. Ни семьи, ни друзей. Но я всё равно его люблю. Там облака красные, как маки, и много рек. В моём городе десятки мостов, и, когда мне было шестнадцать и нас стали выпускать из интерната на прогулки, я целые ночи проводила на этих мостах. Бродила от одного к другому… Не знаю, что такого магического в мостах, но, когда я смотрю на них, мне кажется, что у всех у нас есть шанс… шанс друг друга понять…
 
Она замолкла и какое-то время в рубке царила тишина. А потом Ровеналь решился задать вопрос:
— Своих родителей ты не знала? Не пыталась их искать?
Эллера качнула головой.
— Нет, зачем? Если они оставили меня, значит, я им не нужна. А у меня были хорошие учителя. Не все, конечно… Но некоторых я любила. — Она снова замолкла и на какое-то время погрузилась в себя. — Иногда я вспоминаю о них и думаю — есть ли ещё наш интернат?
— Почему бы ему не быть?
Эллера вздохнула.
— Когда его построили, Инквизиции ещё не было. Наша планета… Сильно отличалась от центральных миров. Жизнь там текла тихо, и нас не трогали никакие потрясения. Думаю, именно поэтому… Интернат построили там, — она сделала паузу, подбирая слова и не желая сказать лишнего. — В общем, с тех пор прошло много лет. Я думаю, перемены добрались и туда.
— Мне кажется, власть Инквизиции не так уж и сказывается на жизни обычных людей.
— Нет, — с грустью согласилась Эллера. — Только в том, что кругом сплошная ложь. Жизнь кажется бессмысленной и пустой, потому что под запретом почти всё — театр, музыка, кино.
— Рядом с Колбертом ты искала приключений?
По губам Эллеры скользнула горькая улыбка.
— Это оправданное предположение. Но — нет. Он… был нужен мне. С ним можно проникнуть в такие места, куда меня не пустили бы одну. У него дома собираются люди, от которых можно многое узнать.
— Так ты в самом деле журналистка? — спросил Ровеналь, припомнив давешний разговор.
— Вроде того, — улыбка снова скользнула у Эллеры по губам. «По крайней мере, я, возможно, выбрала бы эту профессию… если бы могла выбирать», — добавила она про себя.
Ровеналь хотел спросить что-то ещё и даже успел приоткрыть рот, но замер, глядя на монитор, который теперь находился у Эллеры за спиной. Поймав его взгляд, Олсон на мгновение оцепенела, а затем резко развернулась.
— Что б вас еноты съели… — пробормотала она, судорожно щёлкая по клавишам. — Я очень удивлюсь, если это корабль!
То, что отображали мониторы, в самом деле трудно было назвать кораблём.
Огромный, по меркам Эллеры, сгусток энергии двигался им наперерез. Вряд ли сгусток имел целью им помешать — насколько могла разобрать Эллера, ему попросту было всё равно.
Сгусток имел два крыла и длинный, рассыпающий перламутровые искры хвост, похожий на хвосты сказочных птиц, которых не показывали даже в кино. Голову его украшали клюв и небольшой хохолок, искрящийся в тон хвосту. При каждом движении сгусток будто отталкивался от пустоты звёздного пространства своими огромными крыльями.
— Это мираж, — предположила Эллера.
— Я пока не настолько хочу пить, — возразил Ровеналь.
Эллера и сама понимала, что миражи не видят вдвоём.
— Он может быть разумен?.. — спросила она, наводя объектив камеры на загадочное явление и увеличивая изображение на экране.
— На Кармелоне говорят, что жизнь — это пламя звезды…
— Энергетическая форма жизни, — перевела Эллера на понятный ей язык.
Она зачарованно наблюдала за плавными и грациозными движениями гигантской птицы, полностью сотканной из полупрозрачного света. Потом нахмурилась. Коснулась пальцем сенсорной панели.
— Она излучает радиоволны, — заметила Эллера. Прислушалась. Потом добавила: — И… Этим волнам отвечает адресат. Как думаешь, у них может быть клапан?!
Ровеналь молчал. Он сильно сомневался, что у существ, путешествующих по космосу подобным образом, могут быть металлические клапаны и схожие с человеческими представления о топливе. Но он хотел узнать, с кем эта птица говорит — или с кем говорят те, кого она транспортирует на себе.
  
15
 
— Я всячески за эксперименты, — заметил Ровеналь. — Но вынужден предупредить: клапан у них вряд ли найдется.
Эллера только плечом дёрнула.
— Давай начистоту… дракон или как там тебя. Благодаря тебе и твоему совету мы застряли в такой глуши, что затеряться ещё глубже в космосе нам уже не грозит.