Скорость. Назад в СССР 3 (СИ)

— Венеамин Борисович, это не я, я сейчас все объясню, меня попросили…
— Не ври, кассир сегодня был в ресторане и указал на тебя.
Кассирами называли черных букмекеров синдиката, принимающих ставки.
— Да, говорю же не я, попросили меня…
— Кто?
— Шеф, я его не знаю, всего один раз видел.
Адъютант влепил еще одну оплеуху. Все благодушие «шефа» испарилось. Его лицо стало жестким.
  
— Он из блатных, Рубсон его кличка. Он заставил меня.
«Шеф» отступил назад и кивнул в сторону оправдывающегося.
Трое его товарищей начали его избивать.
— Александр, присоединяйся, не стесняйся. Все, что в прошлом, то в прошлом,— он перешел на ты, пытливо вглядываясь мне в глаза, — а теперь и ты должен поучить оступившегося товарища уму-разуму. Это и для тебя урок — нельзя подставлять и воровать у своих.
Я совершенно не желал бить бедолагу. Двое из троих, услышав призыв Адъютанта, шагнули в сторону, чтобы уступить мне местно.
Но случилось непредвиденное. Тот, которого били, сумел вырваться и побежал к выходу с криками:
— Не бейте меня! Я не виноват, я всё ментам расскажу!
Видимо, это было большой ошибкой. Я не заметил, как Адъютант достал ствол и выстрелил в убегающего.
Тот как-то нелепо упал и дрыгнул ногами, потом затих.
Я был в шоке от увиденного.
Но Адъютант снова был невозмутим.
— Идиот, не нужно угрожать мне ментами, — процедил сквозь зубы.
А затем направился к автомобилю.
— Уберите тут все, — бросил он через плечо двум парням, приехавшим за нами на шестерке
Тот, что ехал в одной машине с нами, молча смотрел на тело, потом хлопнул меня по плечу.
Я понял, что мне нужно снова садиться на передние сидение.
Я с неохотой сделал это. Всю обратную дорогу я молчал. Адъютант что-то разглагольствовал о праве сильного, о мужской дружбе и прочих материях.
Единственной фразой, которую в этом пафосном бреду я хорошо запомнил, было упоминание о моей причастности к убийству того бедолаги.
— Теперь ты тоже замазан, учти это.
Я медленно кивнул в знак того, что услышал. Возможно, все присутствующие восприняли это как знак согласия.
Я же думал о том, что произошло. Мне хотелось, чтобы тот парень встал и отряхнулся, и все сказали, что они просто разыграли меня.
Но есть котелки, а есть чугунный зад реальности. А он даже не намекает, а прямо говорит: этот ублюдок, не задумываясь, может прилюдно убить за какие-то мерзкие деньги.
И это не укладывалось в голове. Про такое я читал в книжках и смотрел в фильмах. Там же я видел, что такое зло непременно получает наказание.
Нет-нет, я не опускаю руки, наоборот, я горячо поддерживаю и верю изо всех сил в идею возмездия. Но мне не хотелось осознавать, что я буду единственным оружием в руках справедливости.
Мы вернулись к ресторану. Адъютант прервал молчание и, не прощаясь, сообщил, что скоро нас ждет гонка. Он нами не пошел и уехал в своем лимузине.
Мы вдвоем вернулись в «Узбекистан».
Когда я подходил к столу, Ольга подняла глаза. Она мгновенно преобразилась, на ее лице заиграла улыбка.
Девушка явно очень обрадовалась моему возвращению. Но видя мое состояние, снова погрузилась в сосредоточенную наблюдательность. Наверно, мои переживания отразились на моей мимике.
Она не стала задавать вопросов.
Почему-то мне казалось, что она все знала и так. Я плюхнулся на свое место рядом с ней и осмотрел окружающих.
За столом было весело, никто не обращал внимания, на то, что несколько человек не вернулись с прогулки.
«Долговязый» отвалил к какой-то из освободившихся девушек. Вполне возможно, что к подруге того, кого недавно прикончил Адъютант.
— Давай сбежим отсюда, — тихо предложила мне Оля.
Я кивнул ей в ответ и собирался встать.
— Нет, подожди. Я сделаю вид, что иду в дамскую комнату, а потом выскочу и пойду в сторону Цветного Бульвара. Лучше, чтобы не видели, что мы выходим вместе. Буду ждать тебя у Цирка. Так будет лучше для тебя.
— Хорошо, — я не знаю почему, я доверился этой девушке.
Скорее всего, после увиденного полчаса назад, мне нужно было что-то человеческое, теплое, настоящее.
Застолье продолжалось, я остался один. Никто не обращал на меня никакого внимания. Парень, с которым мы вернулись в ресторан, куда-то ушел.
Я подождал минут пять и тоже незаметно выскользнул на улицу.
На тротуаре я почувствовал на себе чей-то взгляд, но, резко обернувшись, так и не нашел, откуда за мной следили.
Решив, что мне показалось, я резво зашагал в сторону бульвара
Мы встретились с Ольгой в обозначенном ею месте и сразу поехали к ней.
Войдя в ее квартиру, затворив дверь и не включая света, стали торопливо стаскивать друг с друга одежду.
Следующие два часа были самыми яркими и одновременно самыми странными в жизни. В темноте воображение смешалось с реальностью.
Ольга умыкнула из «Узбекистана» бутылку сухого шампанского, которое мы пили по очереди из горла.
Я не очень понимал, кто прижимался ко мне всем телом: Саша, Настя или Ольга? Вряд ли мне захочется рассказать кому-нибудь больше о том вечере.
Но одно я мог сказать точно — я ни о чем не жалел и не жалею.
  
Глава 26
 
Следующие два часа были самыми яркими и одновременно самыми странными в жизни. В темноте воображение смешалось с реальностью.
Ольга умыкнула из «Узбекистана» бутылку сухого шампанского, которое мы пили по очереди из горла.
Я не очень понимал, кто прижимался ко мне всем телом: Саша, Настя или Ольга? Вряд ли мне захочется рассказать кому-нибудь больше о том вечере.
Но одно я мог сказать точно: я ни о чем не жалел и не жалею.
* * *
Меня готовили на роль затирщиков. Соревнования должны были пройти на ипподроме.
Ипподромные гонки — это особый вид кольца.
— На кольцевых гонках на ипподроме ест только два типа гонщиков: те, кто уже разбился, и те, кто разобьется, — разъяснял нам Костя на инструктаже, оглядывая нас, слушающих его.
— Ну хорошо, и третий тип тоже: те, уверен, что с ним этого никогда не случится, но это всё равно случится. И говорю не о мелких притирках и «поцелуях», серьезных авариях. Это понятно?
Слушатели кивают.
Костя учит, как себя вести после серьезной аварии.
— Ваша задача затирать так, чтобы ваша машина не теряла ходовых качеств. Если после аварии машина не может ехать, то вам не стоит сразу же покидать ее. Собьют на хрен, как не хрен делать.
В моменты, когда он хотел рассказать, что-то важное, он поднимал вверх указательный палец.
— Подождите, пока мимо вас не проедет весь рой остальных гонщиков, который называется «пелотоном». Если же горите, то выбирайтесь, как можно быстрее. Ну это вы и так знаете. Если кто-то не гонял по кольцу на ипподроме, то знайте, здесь все по-другому.
Он оглядел присутвующих.
— Начнем с того, что на Московском ипподроме все повороты левые, плюс два прямых участка. Так как все повороты в одну сторону, то некоторые спортсмены обычно изменяют развал левого переднего колеса. Для того чтобы хорошо входить в поворот. Но за комфортный поворот нужно платить. Чем? Кто скажет?
— Менее стабильным поведением автомобиля на прямой, — ответил один из ребят.
— Верно! А это, в свою очередь, значит… Кто скажет? Каменев?
— Это значит, что нам нужно атаковать такие машины на прямых. Их легче всего выкинуть в занос на прямой.
— Молодец, соображаешь! Каменев, а если наоборот? Если у машины штатный развал?
— Если у машины штатный развал, то мы должны с ней работать в повороте.
— Вот! Все верно!
Зимняя трасса на ипподроме имеет свои уникальные особенности.
  
В этих соревнованиях очень важен правильный старт. Лед — покрытие с минимальным коэффициентом сцепления.
Поэтому гонщик идет на переделе между газом и пробуксовкой.
Грань очень тонкая. Сорвался в пробуксовку — проиграл. Но тот, кто умеет «цепляться шипом»,ездит по льду как по асфальту.