Измена. Первая любовь предателя (СИ)

— Ты хочешь, чтобы я помирился с женой или нет?
— Я хочу, Рома! Но помогать… — разводит руками. — Даша не просто так сбежала! Не просто так съехала от меня и увезла детей! Она готова поставить в ваших отношениях финальную точку, а ты хочешь, чтобы я влезала?
— Мам…
— Даша не дурочка с переулочка, Рома! И если я сначала спрошу адрес, а потом в их новую квартиру ворвешься ты, это будет выглядеть подозрительно. Не так ли?
— Но я не могу больше сидеть сложа руки, — мой голос скрипит от гнева. — Я ее теряю, мама!
— Так в этом виновата не я! — сквозь зубы отвечает и пронзает меня таким взглядом, что под ребрами неприятно сводит мышцы.
Я выпрямляю плечи, чтобы облегчить боль в груди, но это не помогает.
— Ты сам предал свою семью. Так чего ты теперь хочешь? — устало интересуется мама, приложив ладонь ко лбу. — Ты просто не понимаешь, что чувствует сейчас Даша! Твоя измена ее сломала!
— Даже если измена была, в чем я сильно сомневаюсь, я этого не хотел!
— Как банально, — фыркает и отводит взгляд. — Я не виноват, я не хотел, я ошибся, оступился. Мужики…
Я молчу, пристально вглядываясь в лицо своей матери. Она поджимает губы, превращая их в тонкую полоску. Дергает головой, поправляя прядь волос, упавшую на лоб.
— Сначала женскую душу через мясорубку пропустите, вымажетесь хер пойми в какой грязи, а потом прощения просите и ждете, что женщины вас поймут и примут, — голос мамы скатывается в болезненную дрожь. — А нам каково, Ром?
Где то в области желудка горит приступом резкой и беспощадной изжоги. Словно меня изнутри подожгли.
— Конечно, я очень боялась, что ты пойдешь по стопам Толика, — мама закрывает глаза, говорит так тихо, что мне приходится напрягать слух. — Но ты всегда был примерным мужем. Вы с Дашей были образцовой семьей. И дети у вас просто суперские!
— Я верну свою семью, — резко заявляю я, сжимая пальцы в кулаки до боли в костяшках.
— Сомневаюсь, — мама качает головой и вновь принимается за розы.
Берет в руки красивый цветок и нежным взглядом на него смотрит. Осторожно подносит к носу бутон и прикрывает глаза, когда бесшумно втягивает воздух в легкие.
— Я. Ее. Верну! — чеканю каждое слово.
Под кожей раскаленные угольки разбросаны. И кровь бурлит.
Я не верю, что наше с Дашей супружество может вот так закончиться.
Моя женщина своим последним сообщением словно дала понять, что ждет от меня решительных шагов.
Я думал, что Даша подаст на развод сразу после переезда от моей матери, но она согласилась отсрочить этот процесс ради моей сделки по бизнесу.
Это ли не знак?
Встаю из-за стола и быстро иду к выходу.
На улице сегодня навалило снега. Когда выезжаю на трассу, встреваю в пробку. Техника не успевает чистить город, из-за этого на дорогах не протолкнуться.
Сегодня выходной, и я планировал узнать новый адрес моей супруги и поехать прямиком к ней с цветами и ее любимыми турецкими сладостями.
Только вот узнать адрес — не так просто.
Дети меня послали и внесли везде в черные списки. Я не могу даже позвонить сыну и дочери. Не могу отправить им сообщение. Не могу услышать их голоса и узнать, как у них дела.
Даша трубки с меня не берет. Смс-ки мои читает и молчит.
Крепче стискиваю пальцами кожаный руль, пустым взглядом смотрю в лобовое.
Хотел бы я вернуться в ту ночь, когда поехал на встречу выпускников. Я бы точно повел себя по-другому.
Я бы уговорил мою супругу поехать вместе со мной. Если бы Дашенька была рядом в тот вечер, я бы не наломал дров.
Не смотрел бы на Настю заинтересованно, и не флиртовал бы с не за общим столом.
Это же такой позор для меня…
Как я вообще позволил себе мысль, что хочу эту черноволосую дрянь с липким взглядом?
Спустя пару часов мне удается добраться до дома. Ворота плавно распахиваются, и я замечаю машинку моей жены, припаркованную возле беседки.
Сердце поднимается к горлу и учащенно пульсирует.
Въезжаю во двор и быстро глушу мотор, выскакиваю из тачки и несусь к дому.
— Даша! — мой голос эхом прокатывается по этажам.
  
Вхожу в гостиную, и вижу свою жену.
Она стоит возле окна и держит в руках Томаса, поглаживая его по затылку между ушами. В ее глазах печаль и тоска. От яркого уличного света, пробивающегося сквозь прозрачное стекло, волосы моей жены кажутся еще светлее.
Она словно ангел, спустившийся ко мне с небес.
— Я пришла за котом, — сухо сообщает Даша. — Уже ухожу.
— Давай поговорим, — выпаливаю я.
— Не о чем сейчас говорить, Ром. Я жду, когда ты заключишь свою сделку, а потом…
— Я против развода! — делаю шаг к Даше, но она брезгливо морщится.
— Уже поздно, — шепчет, опустив взгляд. — Слишком поздно что-то возвращать.
— Даш, я ведь… я люблю тебя! — выпаливаю я.
В груди саднит. Неприятно, почти болезненно. И в горле стоит противный ком, который я никак не могу сглотнуть.
— Любишь? — спрашивает Даша и качает головой устало.
— Дашуль, я понимаю, что сделал тебе очень больно. Но мы с тобой крепко любим друг друга! Ты моя единственная любовь, Даш! Я не хочу терять нас. Не хочу, чтобы…
— Ром, — с дрожью в голосе произносит мое имя, плотнее прижимая к себе Томаса. — После всего, что ты сделал, я тебя больше не люблю!
Ее слова ранят мое сердце. Царапают за живое и что-то важное выворачивают в моей душе.
Я не хочу верить, что Даша говорит правду.
Но ее взгляд…
Ее взгляд холодный и пустой.
  
Глава 28
 
— Ром, — хочу сказать строго и безразлично, да вот только голос предательски дрожит. — После всего, что ты сделал, я тебя больше не люблю!
Горло обжигает огнем и сковывает болезненным спазмом.
Я словно давлюсь опилками. Стеклянной крошкой закашливаюсь. И в груди печет так, что дышать тяжело.
Мне нужно было это сказать. Так, чтобы самой поверить в это. Чтобы прочувствовать эти слова на своих устах, найти их отклик в своем сердце.
Я не каменная. И мне тяжело дается каждый слог этой ужасающей фразы.
Я жила рядом с Ромой в любви и гармонии. И так, как любила я, кажется, просто нереально любить. Всей душой и всем сердцем. До краев. Без остатка.
Он не оценил моей любви.
И теперь я хочу забрать ее обратно.
Хочу, чтобы он знал, что во мне не осталось ни капли того светлого чувства, которое когда-то до небес меня подбрасывало, заставляя сердце разгоняться до бешеного ритма и вибрировать каждую фибру души.
Прикусываю кончик языка и смотрю на мужа с безразличием.
По крайней мере очень надеюсь, что у меня получается смотреть именно так. Холодно. Жестко.
А сама я Томаса к себе плотнее прижимаю и глажу его по шерсти, запускаю в нее пальцы и слегка сжимаю. Кот мурлычет благодарно от моей ласки, не понимая происходящего вокруг.
Томас по мне скучает.
Он единственный в этом доме, кому не безразлична моя ласка и забота.
— Даш, ты ведь это несерьезно, — хрипло цедит Рома сквозь зубы.
Его глаза становятся темнее. Словно небо перед грозой.
— Я серьезно, Рома, — произношу я пересохшими губами.
Главное сейчас выдержать и не показать то, что на самом деле происходит внутри меня.
Пусть грудь сковывает тисками отвратительной боли, пусть дышать невозможно, я буду стоять на своем.
— Я жду, когда ты заключишь свою сделку, а потом мы подаем на развод.
— Я так не хочу, Даш.
— А мы не в детском саду, чтобы обслуживать хотелки друг друга. Я, может, тоже не хотела, чтобы после восемнадцати лет брака мой драгоценный супруг сходил налево, — шиплю сквозь зубы.
— А если я докажу, что измены не было? — смотрит на меня жестко и властно.
Словно на место хочет поставить.
Я с трудом выдерживаю его взгляд.
— Уже поздно что-то менять, Ром, — выдаю я, переложив кота в своих руках поудобнее, направляюсь к выходу из дома.
Сажаю Томаса в переноску. Дрожащими пальцами застегиваю свою сапоги. Накидываю куртку.