Измена. Первая любовь предателя (СИ)

— Не все простить, а начать разговаривать, — деловито отвечает Олеся брату.
Я прикрываю веки и кончиками пальцев касаюсь лба. Неудивительно, конечно, что Олеся выдвигает такие требования. Я ее любил и всегда баловал.
Но это уже переходит все границы.
Если за право на разговоры с дочерью я должен купить сумку за полтора миллиона, то что она запросит за прощение? Квартиру в Дубае?
И если уж дочь выпускает ядовитые клыки, то что говорить о Даше…
— Собрали вещи? — моя жена входит в кухню сразу, едва я успеваю о ней подумать.
Делает вид, что меня не замечает.
Я всматриваюсь в ее лицо.
Щеки от мороза красноватые.
И, кажется, Дашка сегодня брови покрасила. На фоне белых волос смотрятся неестественно ярко.
— Собрали, — отвечает Олеся. — Мы прямо сейчас уезжаем?
— А ты хочешь тут задержаться? — скалится на сестру Максим. — Я вот лично тут не задержусь больше ни на минуту.
— Я тоже, — дочь складывает руки под грудью.
— Мой чемодан возьмите, пожалуйста, — произносит Даша и проходит к раковине.
Наливает в прозрачный стакан воду и жадно пьет.
— Даш… — шепчу я.
Внутри все напрягается.
— Я не хочу, чтобы все вот так закончилось… я оступился, понимаешь? Я вообще не уверен, что у меня с Настей секс был…
Встаю из-за стола и медленно приближаюсь к жене.
Она оперлась ладонями на столешницу и напряженно дышит, уставившись в стену пустым взглядом.
— Да, я, может, и хотел бы ее трахнуть. По старой памяти накрыло. Но я… я тебя люблю, родная!
Даша от меня на расстоянии вытянутой руки. Еще шаг, и я могу спокойно обнять ее со спины, притянуть к себе. Уткнуться носом в ее макушку. Вдохнуть запах ее волос.
Она дорогим парфюмом пользуется.
Сладеньким таким, цветочным.
Легким и воздушным, как и она сама.
Даша всегда была для меня нежной феечкой.
Только сейчас эта феечка оборачивается ко мне лицом, и смотрит на меня так, что под ее взглядом меня в жар бросает. Иглами под кожу проникает ее презрение и равнодушие.
— Даша, я против развода. И это не из-за сделки. Я просто тебя люблю и не отпущу, слышишь? — произношу на автомате.
— Пошел ты, — фыркает Даша, а взгляда не отводит. — Давно ли ты понял, что тебе нужна я, а не Настенька?
Скрещивает руки под грудью и краснеет уже не от мороза, а от злости.
— Я всегда знал, что ты мне нужна. Я же говорю, не было ничего на встрече выпускников. Я сразу не додумался, Даш, но теперь найду доказательства. Я тебе не изменял тогда! Я бы запомнил, если бы что-то было.
— Рома, какой же ты козел… — разочарованно шепчет в ответ и закрывает глаза. — Я все знаю, Ром.
— Что ты знаешь? — цежу сквозь зубы.
Дети шумно возвращаются со второго этажа и вместе с чемоданами проскальзывают в прихожую.
— Мне пора, — резко произносит Даша и уходит.
Просто уходит, оставляя меня в полном недоумении.
Хочу догнать ее и прижать к стене. Встряхнуть хорошенько.
Приклеить ее к себе, чтобы глупостей не делала.
Хочу, чтобы моя была, как раньше. Нежная, ласковая и трепетная. А тут сука с клыками и гранитным сердцем. Непробиваемая.
Стискиваю челюсти до скрежета зубов и иду за женой и детьми, только они прямо у меня перед носом дверью хлопают.
— Даша!
Она уже чемоданы в багажник складывает.
— Что мне сделать, чтобы ты меня простила?
Иду за ней, а она в машину запрыгивает и мотор заводит.
Дети дверями громко хлопают.
— Даша! — стучу в окошко тачки, но жена не реагирует.
Осторожно трогается с места и выезжает со двора.
Блять…
От злости и горечи душу рвет. На клочки. Выворачивает сердце с корнями. Все трещит внутри и кровью заливается.
Сжимаю кулаки и смотрю вслед отъезжающей машине.
Я снова их отпустил.
Возвращаюсь в дом. Моя мама рыскает под столом, заглядывает под диванчик. Тяжело дышит и вздыхает протяжно.
— Что ты делаешь? — грубо интересуюсь я, наблюдая за ее странным поведением.
Мама выпрямляется и касается пальцами мочки своего уха.
— Сережку потеряла, — с досадой отвечает она. — Никак найти не могу.
— Может, у меня оставила?
  
Мать вчера вечером ездила в дом и вызывала туда клининг. Я просил ее убраться самостоятельно, но в ответ только выслушал недовольные фырканья.
— Может, и у тебя, — пожимает плечами. — В любом случае сережку жалко.
  
Глава 24
 
— Олеся идиотка! Знаешь, что она отцу сказала? За прощение попросила сумку, мам! Сумку!
Я сильнее сжимаю пальцами руль, выслушивая недовольные высказывания сына.
— Сам ты идиот! — прыскает в ответ Олеська. — Я сказала, что за сумку готова буду с ним поговорить, а не простить! Ты чем слушал?
— И ты считаешь, что это нормально? Продажная что ли?
Хочется закрыть себе уши ладонями, чтобы все это не слушать. А еще лучше просто раствориться сейчас. Исчезнуть на несколько дней, чтобы окончательно прийти в себя и собраться с мыслями.
Я решила, как буду действовать.
Но мне страшно, что у меня опять не хватит смелости.
Что я струшу.
Что не стану подавать на развод и делить с Ромой имущество.
Потому что я никогда не была злобной сукой с клыкастой пастью. Привыкла плыть по течению и подстраиваться под обстоятельства.
Может, поэтому мой бизнес все еще не приносит мне миллионы?
Да, доход хороший и почти всегда стабильный, но нет роста.
— Максим, не доводи меня! Даже если отец вдруг найдет эту сумку, я его не прощу! И мой разговор с ним будет коротким! Выскажу, какая он сволочь и вместе с сумкой уйду с высоко поднятой головой! — скалится на брата Олеся, скрестив руки на груди.
— Ага, ага! Как же! Знаю я тебя, Олеська! Сначала сумочку, потом телефончик, потом еще, и еще, и еще! А там и опомниться не успеешь, как все отцу простишь! Ты хоть понимаешь, что такими своими запросами маму предаешь?
Я прикусываю кончик языка и меня затягивает сумрачной тревогой.
А ведь Максим в чем-то прав.
Рома сможет дорогими подарками и нежностью перетянуть Олеську на свою сторону. Особенно если я продолжу на нее срываться и язвить.
Я и сама ей уже сказала на эмоциях, что раз ее съемная квартира не устраивает — пусть переезжает к отцу.
Вот же я дура…
— Замолчите, — глухо цежу сквозь плотно сомкнутые челюсти. — Вы мешаете мне рулить!
— Мам, я тебе не предам. Мам! Я просто… да блин! Все равно отец с этой сумкой заморачиваться не станет! Там такая сумка, за которой надо месяцами в очереди стоять, понимаешь? Он ее не найдет нигде!
— А если найдет? — колко интересуется Максим. — Все? Растаешь?
— Я попросила вас помолчать! — повышаю голос и резко бью по тормозам.
Машина сильно дергается. А до капота впереди стоящего дорогого внедорожника остается всего пара сантиметров.
Сердце в горле пульсирует болезненным спазмом.
Я чуть не поцеловала зад элитной тачки.
Дети испуганно вжимаются в сидение и даже не дышат. А я запускаю в волосы дрожащие пальцы и выдыхаю горячий воздух. Сжимаю корни волос до боли, закрываю глаза.
— Мне нужна ваша поддержка, а не вот это все, — тихо говорю я осипшим голосом. — Вы уже взрослые. И вы все должны понимать.
— Мы понимаем, — в один голос отвечают мои зубастые ангелочки.
— Я чуть аварию не устроила…
— Мамуль, прости! — пикает Олеся и глаза ее слезами наполняются. — Прости меня!
Светофор предательски быстро меняет цвет. Горит зеленый, а у меня в кончиках пальцев токовые горячие разряды.
— Мы будем сидеть тихо, — клятвенно обещает сын.
Позади уже нетерпеливо сигналят.
Кладу руки на руль и плавно трогаюсь.
Я не дам обстоятельствам меня разрушить.
На зло всем буду счастлива.
Это раньше мне можно было ни о чем не переживать, потому что рядом был Рома. Заботливый, понимающий и поддерживающий.
Это он все мои проблемы решал. А теперь я останусь один на один с трудностями. И Аграфены Григорьевны рядом не будет больше с ее доставками еды и чистым домом.