Последний реанорец. Том V (СИ)

Так-так-так. Она много знает. Очень много. Да просто дохрена! Но, похоже, я догадываюсь, откуда растут ноги.
— Юля, держи себя в руках… — чуть нахмурившись, повысила голос её спутница, осадив тем самым размечтавшуюся целительницу.
— Ох! Прошу прощения! Мечты-мечты! — улыбнулась та, быстро придя в себя. — Так вот Захар Александрович, как я и говорила ранее, вдовствующие представительницы империи знают много, а кто ищет, тот всегда найдет. И теперь я хочу вам представить Разумовскую Софию Сергеевну. Опальную дворянку. Род Разумовских находиться под забвением лет восемьдесят почитай. А еще, ваше преблагородие, — и тут улыбка жизнючки стала шире некуда. — Она ваша мать.
— Хватит, Юля, я… я не достойна называться матерью, — еле слышно прошептала та. — Я трусиха и… предательница.
Ох, Бездна, не будь я в паршивом настроении, то встал бы и похлопал. История вышла занимательной, но… правдивой. Острожская не солгала. Только сути дела это не меняет.
— Всё это очень интересно, Юлия Романовна, — с ленцой проговорил я, внимательно наблюдая за ними. — Но неужели вы думали, что приведя эту женщину сюда что-то измениться? Разве я похож на того, кто ищет родственные связи? Случай на дуэли с Андреем Осокиным должен был поставить точку в происходящем. Я сирота. Сиротой и останусь.
Стоило мне договорить, как руки Разумовской резко задрожали, пальцы стиснулись, а сама та невольно прикусила губы и опустила свой взгляд в пол.
— Говорила же тебе… что так и будет, — хрипло произнесла София, а после, кое-как поднявшись на ноги, низко мне поклонилась. — Прошу прощения у вашего сиятельства, что отняли время… мы… мы немедленно уйдем. Простите нас, мы не хотели вас оскорбить.
— Сядь на место, София, — чуть повысив тон, заявила Острожская, дёрнув спутницу за руку, и следом перевела взгляд на меня. — Я еще не договорила. Разве вам не хочется узнать, почему вас бросили, и где ваша мать была всё это время?
— Если честно, то не очень, но как понимаю, вы хотите меня просветить? — усмехнулся я. — Но сперва ответьте на один вопрос. Для чего всё это? И зачем это лично вам?
— Я весьма любознательна, граф, и всегда добиваюсь ответов на свои вопросы, — расплылась в улыбке магиня, дав не менее расплывчатый ответ.
— Для чего это ей? — указал я пальцем на Разумовскую.
— Думаю, вы осознаете, что София не желала приезжать, ведь ей стыдно, а еще… — и та скосила взгляд на свою спутницу.
— Я… я хотела попросить у тебя прощения… за всё, что с тобой случилось… — гулко сглатывая, призналась женщина.
Надо же. Не врёт. Ох, Бездна, ну что за мыльная опера?.. Стоп! Это же можно использовать. Её появление мне только на руку! Если она будет моей якобы матерью, то это может развеять сомнения Романовой по поводу моего происхождения. Отец это отец, а вот мать совсем другое дело. В этом что-то есть. Только зуб даю, что Острожская действует в своих интересах.
— Как вы и просили, графиня, отвечу также честно. София Сергеевна, признаюсь вам, что никакой обиды на вас я не таю и не нужно просить прощения мы по факту чужие друг другу люди.
Да и в целом мне плевать.
— Что было, то прошло. Касательно правды, то княгиня Ховрина меня уже о многом просветила, об остальном догадаться несложно. Вам грозила опасность. После вам пришлось покинуть империю. Вы сделали то, что посчитали нужным. Осокин тоже хорош, но с ним мы уже разрешили наши дрязги. Правда, из-за своей глупости он еще и лишился своего сына в процессе, но виноват он сам. Поэтому между нами нет никаких обид. Можете расслабиться.
— Я… я правда не хотела… тебя бросать… — запинаясь стала говорить Разумовская. — Но мне пришлось… твой отец… — но заметив моё дернувшееся веко, быстро исправилась. — Владимир… он лишь действовал в своих интересах… а я была просто глупой и наивной дурой. Прости… я правда не хотела… тебя бросать, — под конец признания голос её дрогнул, а из глаз брызнули слёзы.
И именно в такой ситуации нас и застал вошедший в гостиную дворецкий.
Терентий, только не опять, прошу.
 
— Ваша светлость, я прошу прощения за вторжение, но к вам… посетители. Снова.
— Кто на этот раз? — закатывая глаза, осведомился я.
— Князь Осокин, ваше преблагородие.
От услышанного Софья испуганно дернулась и сглотнула, а Острожская лишь расплылась в предвкушающей улыбке и стала наблюдать за моей реакцией.
Чтоб меня херувимы на свои копья света вознесли! Да вы издеваетесь надо мной. Но узнал он о прибытие Разумовской весьма быстро. Служба безопасности ест свой хлеб не зря.
— А сопроводи-ка его сюда, Терентий. У нас сегодня оказывается «семейные» посиделки, — хохотнул я.
— Будет исполнено, ваше преблагородие.
Шаги Осокина я смог услышать в холле минуту спустя и в гостиную он ворвался подобно вихрю или же молнии, а завидев Разумовскую, невольно нахмурился и перевел взгляд с неё и на довольную жизнью Острожскую.
— Ну, здравствуй, София, давно не виделись… — сухо обратился к ней князь. — С тех самых пор, как ты сбежала.
А вот женщина смогла меня удивить. На лице её почти мгновенно пробудился необычайный холод и та лишь кивнула.
— Здравствуй, Владимир!
— И вам не хворать, ваше сиятельство, — подал я насмешливо голос, вклиниваясь в их разговор. — Так и быть приветствие отложим до лучших времен и перейдем к делу. Какими судьбами здесь оказались?
— Я прибыл за ней! — кратко изрёк тот, указав пальцем на женщину.
— Вот как, — наигранно приподнял я брови, опираясь руками в подлокотники и медленно поднимаясь с кресла. — Я тоже много чего хочу, но не распространяться же об от этом на каждом шагу. Ты не забыл, где сейчас находишься? Или тебе напомнить? Ты же ведь не думал, что я дам в обиду свою гостью? Если ты пришел только за этим, то можешь уходить. Двери открыты.
Пару мгновений Осокин внимательно меня созерцал, а после неожиданно и согласно кивнул.
— Значит, ты уже в курсе, что она твоя мать?
— Так и есть.
— В таком случае хочу тебя предупредить, даже не думай доверять ей. Имей в виду она и Острожская друг друга стоят.
Тоже мне удивил. Аксакал хренов.
— Прямо как княгиня Ховрина?
От едкого упоминания, щека князя резко дёрнулась, но вместо ответа тот лишь поджал губы и, развернувшись, зашагал обратно.
— Вы не перестаете удивлять, граф, — обольстительно улыбнулась мне Острожская, когда силуэт Владимира скрылся у главного входа. — Я не думала, что Осокин отступит просто так. Вынуждена признать, что он весьма оперативно узнал о прибытие Софии из Французской империи.
Ага. Так вот где она пропадала. Это интересно. Как много занимательных новостей за один день.
— София Сергеевна, во избежание недоразумений на сегодня можете остаться здесь, далее, думаю, сориентируетесь сами. Терентий вам во всём подсобит.
— Да-да… Конечно. Спасибо тебе… Захар, — быстро закивала Разумовская.
— В таком случае, если наш разговор окончен, то прошу простить, дел у меня предостаточно, — и учтиво поклонившись, я уже собирался покинуть гостиную, но меня вдруг окликнула целительница.
— Постойте, граф. С делом вашей матери мы почти разобрались, но и я к вам прибыла согласно приказаниям свыше.
Свыше?
— О чем вы, графиня? — полюбопытствовал я, вновь оборачиваясь к женщинам.
— Моё прибытие связано с вашим обследованием перед столповым магинарием. Если вы не знали, то я и Романова Виктория будем вашими целителями на протяжении всего состязания. Вас разве не уведомили об этом?
Мертвецы вечного поля битвы, подарите мне по стреле в задницу! Так вот где собака зарыта. Как я и думал, ноги растут из одного и того же места. Похоже, вскоре предстоит беседа со светлым князем.
Вот только не успел я открыть рот, как у входа в гостиную вновь раздались шаги Терентия.
— Ваше сиятельство, вы, наверное, уже устали от меня, — виновато заговорил дворецкий. — Но к вам вновь посетители.
— Кто?..
— Ваша подруга. Княжна Трубецкая.