Последний реанорец. Том V (СИ)
— Боюсь, что в скором будущем всё это будет поправимо.
— В таком случае буду ждать твоих поправок. Сгораю от нетерпения. Теперь же, твоё высочество, отпусти-ка меня, ‒ спокойной отозвался я, глядя в глаза Рудольфа. ‒ Хочу домой. Мне порядком осточертела Вена. Скука смертная.
— Ты умрешь, Лазарев, очень скоро, ‒ высказался напоследок Габсбург, убирая руку с моего плеча и спускаясь с постамента. ‒ Я лично об этом позабочусь.
Целую минуту я так и стоял на одном месте размахивая подаренной железякой на манер метлы, ведь в данной ситуации настроение было отменным и ни одна человеческая тварь не смогла мне его испортить. А еще несколько секунд спустя под всё тот же неутихающий гомон ведущего мага и зрителей медленно побрел по сформированному помосту к зоне претендентов.
Пора бы подтвердить свои размышления. Хотя, если честно мне всё-таки чуточку жаль. Если догадки окажутся правдой заняться своими делами и немного отдохнуть вряд ли получиться.
***
Стоило барьеру развеяться, а мне ввалиться внутрь зоны, как гомон десятков тысяч голосов за спиной тотчас утих, но навстречу мне уже несся шквал новых, но более сдержанных. Как по волшебству на шее тотчас оказалась визжащая от радости Прасковья и под взорами всех присутствующих я вновь получил порцию «награды». В этот раз девушка остановилась лишь после третьего поцелуя.
— Ваше сиятельство, еще пара таких ситуаций, и вы обязаны будете взять меня в мужья. Моя незапятнанная честь может быть попрана.
— ЧТО?! ‒ возмущенно-смущенным тоном тотчас заголосила Потёмкина. ‒ Да ты… Да я… Я переживала… Это благодарность!..
Но ей на выручку мгновенно пришла Алиша. Теперь уже Трубецкая без какого-либо смущения, но всего лишь единожды поцеловала меня в щеку.
— Ты был в своей стихии, Зеантар, ‒ с чарующей улыбкой проговорила княжна.
— Я в вас ничуть не сомневалась, ‒ благосклонно кивнула мне Романова. ‒ Вы не только сдержали своё слово, но и отстояли честь империи на международном уровне.
— Более чем достойная победа, ваше сиятельство, ‒ подал голос Голицын.
— В таком случае присоединяюсь к поздравлениям, Захар Александрович, ‒ следом заговорила Острожская. ‒ Блистательное выступление. Соглашусь с Алиной Юрьевной. Одолели вы противника в своей… весьма… импозантной и пугающей… манере.
— Целовать я тебя не буду, мой друг, ‒ радостно отозвался Ростислав с натянутой улыбкой, и доковыляв до меня при помощи Марины, крепко схватил за плечи, а затем просто заглянул в глаза. ‒ Ничего кроме гордости и благодарности я сейчас не испытываю, ‒ однако, почти следом улыбка его померкла и тот продолжил. ‒ Как бы грубо сейчас это ни звучало, Захар, но в данный момент не время для поздравлений. Мы найдем время для этого. Я тебе обещаю, поэтому не обижайся, ‒ клятвенно заверил меня парень. ‒ Романовы лично устроят приём в твою честь. Со мной связался отец и сейчас нам нужно как можно скорее улетать отсюда.
Улыбки многих за исключением Голицыных тотчас померкли и те с непониманием уставились на цесаревича.
Что ж я не сомневался в этом. Как понимаю служащий род уже в курсе дел.
— Давно пора, ‒ с ленцой отозвался я, подхватывая на руки Анжелику, которая пару раз дёрнула меня за пальцы, между делом шепча слова поздравлений, в ответ же я ей лишь благодарно подмигнул. ‒ Вена мне порядком наскучила. Скука смертная…
— В чем дело, брат? ‒ вдруг со всей серьезностью спросила Виктория, а Алина с Прасковьей лишь переглянулись. ‒ Что-то случилось?
Пару мгновений Романов внимательно созерцал всех присутствующих, а после протяжно выдохнув вновь заговорил.
— Древние кланы объявили во всеуслышание о своей независимости от империи. Заявили о своём отделении. Само собой, вместе с управляемыми наделами и заблаговременно окопавшись на своих землях.
После всего сказанного глаза у многих тотчас полезли на лоб, даже вечно спокойная Острожская с интересом уставилась на княжича Голицына.
— Они что, белены объелись?! ‒ зло вспыхнула Потёмкина. ‒ Это измена!
— Им это прекрасно известно, ‒ кивнул сразу юноша.
— Как понимаю, это еще не всё? Не так ли? ‒ осведомился я, с широкой улыбкой на лице, предвкушая будущие развлечения.
— Ты прав, ‒ снова кивнул Ростислав. ‒ На границе с Персией и Афганистаном уже идут бои. Как и в некоторых смежных… стигмах.
Вот как, значит. Сразу три противника. Но, чувствую, я уже знаю откуда растут ноги. Правящей династии придется ждать подвоха от своих западных коллег. Это… будоражит мой реанорский разум. Теперь понятно куда в такой спешке умчались Трубецкой и Потёмкин и почему Романовы мрачнее тучи.
— Что?! ‒ вырвалось вдруг у Алины и та панически взглянула на меня. ‒ Это то, о чем я сейчас думаю?
— Всё так, ‒ твёрдо кивнул цесаревич, вот только глядел тот на свою сестру. ‒ Нам объявили войну.
Война. Какое всё-таки занимательное слово. Море смертей и реки крови. Мне ли об этом не знать. Ведь, как известно, война никогда не меняется. Что Мерраввин, что Земля — война всюду идентична. Особенно если в неё вступит реанорец и Жнец Бездны в одном лице.
***
Путь в резиденцию занял порядка получаса. Впервые на моей памяти вся поездка проходила в полной тишине. Мне было лень ворочать языком и хотелось вздремнуть. Анжелика спала на моих руках как нив чем не бывало. Остальные же думали лишь о своём. Хотя так или иначе не нужно быть провидцем, чтобы стало понято, что мысли многих были сосредоточены лишь на последних известных событиях.
А по прибытию на место начались хаотичные сборы. Точнее хаотичные они были лишь среди женского коллектива. Ни одна из девушек даже не помышляла подпускать к своим вещам местных служанок. Свои же пожитки я также собирал самолично. И по исходу часа вся наша честная компания за исключением Прасковьи, Алины, Марины и Виктории уже была у выхода.
Прасковья, Алина и Марина вовсю отдавали команды и под их чутким руководством слуги бережно грузили их вещи по машинам, а вот Виктория, как ни странно, задерживалась. Великая княжна после приезда в резиденцию так и не вышла из своих покоев. К тому же она, как и остальные девушки отказалась от помощи служанок и, судя по лицу Ростислава всё происходящее начинало его нервировать.
— Боже, да где ж её черти носят? ‒ тихо ругнулся цесаревич, нетерпеливо постукивая тростью по напольному паркету и обернувшись в сторону поданной машины воззрился на женскую часть нашей группы. Вот только те были настолько увлечены своим делом, что не обращали на Романова никакого внимания.
— Расслабьтесь, ваше высочество, ‒ спокойно отозвался я, внутренне вздыхая. ‒ С вашего дозволения я её потороплю.
— Спасибо тебе, Захар, ‒ благодарно кивнул мне парень.
— Будь здесь, Анжелика, ‒ тихо обронил я, глядя на девчушку сверху-вниз, на что та быстро закивала.
С десяток мгновений спустя я уже миновал холл второго этажа и остановился у двустворчатых дверей, которые и вели в покои великой княжны.
— Ваше высочество, так уж вышло, что Ростислав Владимирович негодует и просит вас поторопиться. Вылет на носу, ‒ негромко проговорил я, костяшками пальцев как можно противнее стуча по красному дереву.
Однако ответом мне была тишина. Полная и беспросветная. Даже по прошествию
— Ваше высочес…
Вот только договорить я не успел. Ведь стоило обострить собственные реанорские чувства на дверях и прилегающем пространстве, как те словно взбесились и стали выходить из-под контроля одно за другим.
А за прошедшую жизнь естество сына Реанора подобным образом реагировали всего с десяток раз и в присутствии весьма скверных для меня существ. Опасных существ. Очень опасных…
Собственные руки оказались покрыты блеклым призрачно-серым маревом почти моментально. Чревато таким образом использовать эфир. Правда, в нынешней ситуации выбирать не приходилось.
За долю вдоха и с применением силы эфира двери оказались распростёрты, вот только все покои были затянуты едким тёмным маревом с красными прожилками. Взгляд почти сразу устремился к постели, на которой в бреду металась Романова, а над девушкой чуть склонившись маячил женский силуэт. Но самое важное было в ином. Мрачные нити, что исходили из пальцев тени стали медленно оплетать тело и голову Виктории.