Тернистая звезда (СИ)

Капитан облизала пересохшие губы. На этот раз пересохшие не от страсти, а от страха.
– Т-ты извращенец?
Джегг ответил не сразу, серьёзно обдумывая вопрос. Эти её сальные лохмотья, конечно, выглядят нездоровыми, но…
– Нет, – уверенно сообщил он.
Хэла немного прогнулась, чтобы потереться о него бёдрами.
– Импотент?
Ответ она узнала, даже через два слоя одежды ощутив простую реакцию здорового мужского тела, но Джегг брезгливо смахнул липкую ментальную бахрому:
  
– Нет.
Из-под устранённой завесы похоти выглянула основа проблемы – Джегг воспринимал её как жёсткую колючую проволоку. Удивительно, как Сегой не режется об эти шипы? А, впрочем, может он и режется? Но идентифицировать её чёрный священник так и не смог: в первый раз с таким сталкивался.
Джегг немного поменял позу – и свою, и Хэлы, сделав ужасно болезненным практически любое её движение. Женщину начинало слегка подколачивать от ужаса, и каждое непроизвольное дёрганье отзывалось новым мучительным спазмом.
– Ну же, капитан, – его бархатистый низкий голос щекотал нервы едва ли не сильнее боли. – Так кто я?
Хэла ещё раз безуспешно рванулась, скривилась и выплюнула с ненавистью:
– Ты евнух! Кастрат! Не способный ни любить, ни…
Он освободил её так внезапно, что Хэла не удержалась на ногах.
Джегг отшатнулся и тяжело, со свистом втянул в себя воздух, как будто стараясь заполнить им сосущую пустоту внутри. Пустоту, к которой он лишь на долю мгновения прикоснулся, а Хэле приходится носить её в себе постоянно. Бедняжка. Не удивительно, что она пытается заполнить её кем ни попадя.
Около минуты потребовалось на то, чтобы восстановить пульс. Капитан «Гибралтара» лежала на полу в позе эмбриона и жалобно поскуливала.
– Вот поэтому лучше длинные размеренны беседы, – вполголоса укорил себя чёрный священник и осторожно поднял женщину на руки. Проклятье! Тяжёлая-то какая! Джегг мысленно прикинул путь из технического коридора до каюты Хэлы и чуть не застонал. Это же через полкорабля!
***
– Почему Джегг сказал, что чёрных священников никто не любит?
Шквал непринятых внешних вызовов нервировал, но капитан со связистом застряли где-то в техотсеке, так что Нала удалилась в свой уютный медблок, а остальные решили, что заслужили по чашечке цитрина и тоже сбежали из рубки.
– Потому что это так и есть, – хмыкнул Сегой. – Чёрные обычно слишком круто берут. И, в отличие от многих, могут себе это позволить. А кого боятся, того и ненавидят.
– Но Джегг… – Астер хотела бы сказать, что Джегг ничего круто не берёт, но вспомнила, как он попал на «Гибралтар» – явно не просто так его родная колония выслала. – Ты ведь его не боишься! – улыбнулась она белому священнику, отгоняя неприятные мысли.
– Я? – расхохотался Сегой. Поймал взгляд Астер и резко посерьёзнел. – Да я до усрачки его боюсь.
На ум пришёл тот жуткий бесконечно длящийся миг, который он провёл в леденящей душу бестелесности, случайно наткнувшись на взгляд резко разбуженного Джегга. Сегоя явственно передёрнуло.
– Мне говорили, чёрные священники могут читать мысли и управлять людьми с такой же лёгкостью, с какой люди командуют роботами, – вступил в беседу Эжес. – Конечно, это преувеличение…
– Неа, не преувеличение, – Сегой сел за стол и вцепился зубами в лепёшку с мёдом. – Я такое однажды видел. Чёрная Панна…
Сегой поморщился от не самых приятных воспоминаний.
– Впрочем, роботами не так-то просто командовать, – вздохнул Эжес, безуспешно пытавшийся подбить Амока перевоплотиться в посланца любви и доставлять инженеру стихи прямо на техэтаж. Робот не только передавать что-либо отказался, но и самого поэта вытолкал гусеницами в жилую зону корабля, что-то невнятно посвистывая и недружелюбно сверкая красным лазером.
– У всего должны быть разумные ограничения, – сказала Астер, пригубив цитрин. Амок и так никого, кроме операторов, не воспринимал всерьёз, а уж пускать Эжеса на техэтаж она сама ему строго-настрого запретила.
– На счастье нашего стихоплёта, – покосился на историка Сегой, – у чёрных они тоже есть. Рукоположенный священник не может действовать вразрез с интересами Священной Миссии.
– А вот это очень расплывчато звучит, – заметила Астер. – Мало ли, как их можно понимать, эти интересы. Колонии, бывает, враждуют между собой. И их конклавы тоже.
Сегой кивнул.
– Ты права, детка. Поэтому все мы так педантично блюдём юрисдикции друг друга. Есть, конечно, общие постулаты и международные договорённости… у чёрных договорённостей, кстати, больше, чем у белых – они универсалы и легко могут после рукоположения оказаться на другом краю Вселенной. А белый священник редко улетает за пределы своего скопления галактик.
– Если он, конечно, не ты, – улыбнулась Астер.
Сегой расплылся в довольной ухмылке.
– А то! Я вообще один такой в своём роде. Ну а с Джеггом нам ещё повезло, что он из сравнительно цивилизованной колонии, так что собственные хотелки от целей Миссии отличает. Из какой-нибудь жопы мира, от которой до ближайших прыжковых ворот несколько лет лететь, каких только чокнутых мессий не вылазит порой! А если этот мессия ещё и чёрный…
– То что? – спросил Эжес, потому что Сегой многозначительно замолчал.
– То его или из орбитальных орудий расстреливают, или нормального чёрного священника отправляют вразумлять. Иначе никак, – пожал плечами белый священник и по его хитрой роже было не вполне понятно, шутит ли он, и если да, то в какой степени.
Дверь пищеблока отъехала в сторону, но Джегг внутрь не вошёл, просунул только голову.
– Сегой, можно тебя на пару слов?
Тот вскочил, подгоняемый нехорошим предчувствием. «Какого демона?» недвусмысленно читалось на его лице, но чёрный уклончиво отвёл взгляд и посторонился, пропуская Сегоя мимо себя.
– Он опасный человек, – тихо сказал Эжес, когда дверь за обоими священниками закрылась.
«Может быть», – мысленно согласилась Астер, но промолчала, продолжая неторопливо цедить цитрин.
– Тебе следовало бы держаться от Джегга подальше, звезда моя.
Чтобы поэт снова не взял её задушевно за руку, Астер потянула к себе лепёшку, хотя была и не голодна.
– Может быть, – произнесла она уже вслух.
Эжес посчитал ответ неудовлетворительным.
***
Для разговора Джегг выбрал собственную каюту. И предисловие решил не затягивать:
– Хэла бесплодна. Поэтому и…
Фразу прервал удар кулаком в голову. Чёрный священник рухнул на пол, как срубленное дерево. Белый занёс уже ногу, чтоб добавить по рёбрам, но Джегг выставил руку ладонью вперёд и сказал:
– Достаточно!
Разок в челюсть он в самом деле, может быть, заслужил, но никак не больше.
Сегой, который буквально только что придерживался противоположного мнения, грузно плюхнулся на кровать и опустил плечи.
– Ублюдок, ты думаешь, я не в курсе? – процедил он, едва разжимая зубы.
Джегг даже вставать не стал – тяжело привалился к переборке прямо там, где сидел.
– Так чего ты её до сих пор не?.. – Джегг осёкся, будто в первый раз увидел мощную фигуру Сегоя, квадратную челюсть, сжимающиеся и разжимающиеся кулаки.
– А того, что я не аббат-госпитальер, – огрызнулся белый, подтверждая подозрение.
– Ты священник Легиона, – уверенно сказал Джегг, поражаясь, как не додумался до этого очевидного факта до сих пор.
– Бывший, – с ленивым безразличием, за которым эмпат без труда различил уныние, ответил Сегой. – Поперли три стандартных назад.
– Из-за неё? – Джегг неопределённо махнул рукой, но Сегой догадался, что тот имеет в виду Хэлу.
– Из-за неё, – белый священник чуть подался вперёд, опёрся локтями о колени, а голову свесил вниз. – Патэл. С-сука.
  
Джегг понимающе кивнул – острая неприязнь Сегоя к незадачливому центуриону, так невовремя прицепившемуся к Астер со своим реактором, становилась понятной. Чёрный священник осторожно потрогал языком зубы с повреждённой стороны. Кажется, все целы.