Равенклифф (ЛП)

Конечно, мы все заспорили с ней, а мисс Шарп особо рьяно.
— Мы никак не можем позволить тебе сделать это. Это будет как… ну… — она нервозно посмотрела на меня и Хелен.
— Словно вы выступаете в качестве поставщика? — предположил Натан. — Или, как говорят на улицах…
— Вообще-то, — сказала Рут, взглянув на Натана и покраснев. — Это не то, для чего мы были там. Мы должны были общаться с мужчинами и заставлять их чувствовать себя особенными. Мадам Лефевр говорила, что большинство из них просто хотят, чтобы кто-то выслушал их. Что их женам наплевать на то, чем они занимались весь день, и что мы должны задавать им вопросы.
— Какого рода вопросы? — спросил Сэм Гринфедер.
— Ох, о том, как прошёл их день, что было нового в их офисе, сделали ли они какие-либо интересные инвестиции, если они были биржевыми трейдерами, или как проходил тот или иной определённый судебный процесс, если они были судьями…
— Судьи! — повторил Сэм, кончики его ушей подрагивали от возмущения.
Мысль о том, что судья вообще может посещать такое место, как клуб "Хелл-Гейт" — не говоря уже о том, чтобы обсуждать свои дела там — явно привела его в ярость.
— Ты знаешь, какие судьи? — гаркнул он. — И по какой причине?
Рут покачала головой, её глаза наполнились слезами. Этта покровительственно придвинулась к ней и стиснула её руку.
— Я не могу вспомнить. После того, как мужчины уходили, заходила мадам Лефевр и просила меня рассказать ей всё, о чём мы говорили. После этого, казалось, будто я опустошала свой разум от всего этого. Я чувствовала себя как выжитый лимон, — она задохнулась от рыдания, — как банка бобов, которую выскоблили и бросили на кучу мусора.
— Какие негодяи! — воскликнула Агнес. — Использовать бедных невинных девушек подобным образом!
— Их использовали, — сказал Омар. — Их неволили эйдетическим заклинанием, так чтобы они помнили всё ими услышанное, но забывали, как только передавали информацию.
— Значит, они используют девочек для сбора информации от влиятельных мужчин, — сказал мистер Беллоуз. — Но с какой целью? Что они задумали?
— Пишача набирает силу, — сказал Омар. — Я слышал от других себе подобных, что к ним подходили сумрачные создания и уговаривали их встать на их сторону против Ордена.
— Ну, я, несомненно, надеюсь, что они отказались! — сказал мистер Беллоуз. — Безусловно, ваши друзья знают, каким злом являются "сумерки".
— Мои друзья, — ответил Омар, глядя с высоты своего огромного роста на мистера Беллоуза, — пострадали от рук вашего Ордена. Мой дорогой друг Зао Шень наблюдал, как его народ стал зависимым от опиума, привезённого в его страну по приказу Ордена. Мои ирландские друзья научили ваш Орден магии "маленьких народцев", но когда они попросили Орден о помощи во время Великого голода, им сказали, что Орден не может вмешиваться. Мой вуду-друг Шанго был продан в рабство…
— Подождите минутку, — вмешалась мисс Кори. — Члены Ордена аболиционисты. Мы боролись за освобождение рабов.
Омар склонил голову в сторону мисс Шарп.
— Это правда, миледи. Многие из вас несли добро в этом мире, но, однако недостаточно хорошо. Да, вы были аболиционистами, но есть ли негры-студенты или учителя в Блитвуде? Или даже кто-то, кто исповедует еврейскую веру? — он поклонился Этте и Рут.
Я мысленно перебрала именные списки Блитвуда, но Хелен меня опередила.
— У мадам Мюзетт на дверной раме есть эта забавная штучка.
— Мезуза, — сказал Омар. — Да, Ирен Мюзетт — еврейка. И можно заметить, что её никогда не приглашали преподавать в школе. Как видите, Орден создает видимость вовлечения маджей, но держит нас на заднем плане — или того хуже.
— Да, по крайней мере, колокольчики не охотятся за вами и не убивают вас, как они делают с моим народом, — сказал Малыш Марвел. — Они называют нас уродами. Разве можно обвинить мой вид, если мы примкнём к другой стороне? Не то, чтобы я перейду к теням. И своей команде я говорю держаться подальше, но не все из них слушают.
 
— Я тоже, конечно, призвал своих соратников сопротивляться убеждению "сумерек", — сказал Омар, — но они предлагают мощную мотивацию, и там, где они терпят неудачу, они используют угрозы, которым трудно противостоять даже самым доблестным. Небольшая группа из нас сплотилась, с целью противостоять "сумеркам" и защитить наш собственный вид, но у нас нет ресурсов Ордена.
— Ну, тогда, — начала мисс Шарп, — мы пойдём в Совет и расскажем им об этой угрозе…
— Какая угроза? — спросил мистер Беллоуз. — Все что у нас есть — это слова одной девушки, которая была загипнотизирована и чьи воспоминания были подделаны. Без дополнительной информации Совет с такой же вероятностью посчитает, что клубом "Хелл-Гейт" управляют фейри.
— Если бы только Рут смогла вспомнить больше деталей, — посетовала мисс Кори.
— Я могу.
Мы все обратились к подмёнышу. Её глаза яростно горели. Она больше не выглядела так, словно вот-вот сольётся с деревянной конструкцией.
— Подменышей нельзя загипнотизировать или заколдовать. И мы помним всё. Если я займу место Рут, я буду защищать Этту и смогу докладывать вам обо всём, что узнаю в клубе "Хелл-Гейт".
— Это будет очень опасно, — сказала мисс Шарп.
— Я хочу это сделать, — сказала подменыш, с любовью посмотрев на двух сестёр. — Ради Этты и для Рут. По крайней мере, когда я вернусь в Блитвудский лес, я буду знать, что у меня было предназначение в этой жизни. Я буду знать, что была частью чего-то.
— Но если подменыш займёт место Рут, — спросила Хелен, — где будет настоящая Рут?
— Рут может остановиться в доме моих тетушек в Райнбеке, — сказала мисс Шарп. — А Этта… — она протянула руку Этте. — У Этты есть способности, которые нужно развивать. Независимо от того, что все вы думаете об Ордене, в этом они хороши. Она подаст заявление в Блитвуд. Нам не нужно рассказывать Дейм Бекуит или Совету о клубе "Хелл-Гейт", пока мы не узнаем больше. Мы просто скажем, что обнаружили дарования Этты во время нанесения визита в её съемную квартиру. И если они начнут возражать по причине её религии, то я лично подам в отставку с моего поста в Блитвуде.
— Также как и я! — сказала мисс Кори.
Мисс Шарп лучезарно улыбнулась своей подруге, а потом перевела взгляд на Этту.
— Что скажешь, Этта?
Этта неуверенно посмотрела на меня.
— Ты будешь там, Авалех?
Я замешкалась. Впервые я поняла, что рассматривала возможность не возвращаться в Блитвуд осенью — и всё то, что я только что узнала об Ордене, совсем не воодушевляло меня. Я была одним из "уродов", которых, по словам Малыша Марвела, Орден погубил. Как долго я смогу хранить этот секрет?
Но Этта так доверчиво смотрела на меня. Да, она могла бы остаться в доме Фиалок со своей сестрой, но что потом? Вернуться к работе на потогонном предприятии? Всю свою жизнь хранить в секрете то, что она видела? Блитвуд научит её использовать свои способности и даст ей шанс слепить нечто большее из себя, и там она будет в безопасности, пока мы не выясним, что ван Друд задумал в клубе "Хелл-Гейт". За мной числился долг перед девочками — всеми девочками, такими как Рут и Молли — чтобы остаться в Блитвуде, пока не найду способ, как им помочь.
— Да, — ответила я Этте, — я буду там с тобой.
ГЛАВА 11
— Мы, и правда, поедем на этом большом поезде, Авалех? Я никогда раньше на них не ездила.
Разинув рот от изумления, я посмотрела на Этту, когда носильщики и пассажиры натолкнулись на нас на переполненной платформе. В течение последних двух недель Этта всех нас удивляла. Во-первых, она с блеском сдала вступительные экзамены. Несмотря на то, что её забрали из школы в раннем возрасте, чтобы работать на фабриках, она проводила всё своё свободное время в библиотеке Сьюард Парк за чтением книг и самостоятельным разучиванием латыни, которая по её словам, была гораздо проще, чем иврит. Затем она поразила нас ещё больше, спросив, будут ли какие-нибудь странные существа в Блитвуде, как мистер О'Мэлли в таверне, у которого были заострённые уши и раздвоенные копыта, или миссис Голуб из бара напротив, у которой были острые зубы и костяная нога.