Хозяин леса (СИ)
— Что ты там из себя корчишь? — прорычал коп. — Страшно стало? А грабить законопослушных граждан не страшно?
— Боже, — не удержался и засмеялся я. — Да ты просто кретин. На компьютер свой посмотри.
— Отвлечь меня хочешь? Учти! Дернешься, я буду стрелять.
— Это ржавое угребище у тебя в руках может взорваться, — продолжил веселиться я. Протянул руку, и мазнул мизинцем по дульному срезу. Ну и показал пузану охряной след.
— Назад! — заверещал полицейский. — Назад! Буду стрелять!
— Все-все, — показал я ладони. — Не нервничай.
Нашел взглядом свободный стул, и сел.
— Все? Доволен? Смотри, давай свой компьютер.
Толстяк сделал пару шагов назад, и как-то изловчился выковырять прибор из-под нависающего над ремнем живота.
— Чего? Дева Мария! — воскликнул он, разглядев данные. — Полковник?
— Что там? Что там, Бенито? — занервничал юный защитник старого скульптора. Не тот, который — Хорхе. А другой.
— Полковник Ронич, — процитировал коп, и даже как-то уменьшился в объемах. — Герой Федерации. Владелец того самого леса. Нам конец! Нам конец! Пресвятая Дева!
— Нет мужика — нет проблем! — выкрикнул юнец, метнулся, схватил слонобой, и навел жуткие стволы на меня. — Он на нас напал. Мы защищались.
Курок сухо щелкнул. Выстрела так и не было.
— Патрончики, — любезно пояснил я бледному юноше со взором горячим. — Я их вынул. Детям пушки не игрушки!
— Таракан! — непонятно к чему орет парнишка, и бросается на меня, схватив ружье, как дубину. Экак его заело-то!
Уклонился. На рефлексах ударил ребенка по печени, и добивающий локтем в голову. Воришка полетел кубарем прямо под ноги полицейскому. Толстяк снова уже с пистолетом в руке, но растерян. Не знает, что делать. А может, какая-то доля разума в нем еще осталась, и он понимает, что сотрудничество со следствием изрядно сокращает срок наказания.
И вот: ружье снова у меня. Юный Родригес сидит на полу, свернувшись в позу эмбриона. Хорхе — тот, чей громобой — закрыл лицо ладонями и, кажется, плачет. Старик сидит на табурете с обреченным видом.
— А ты, старый? — ткнул я пальцем в скульптора. — Знал ведь, что воровство будет рано или поздно раскрыто, и вам придется отвечать? Что же не пришел с повинной головой? Был шанс договориться.
— Жадность, — пожал плечами древний резчик. — Дети убедили, что родня прикроет. А тут, в Сан-Хосе, родственников столько же, сколько жителей. А этому вот…
Седой кивает на толстяка.
— Этому просто платили.
— Эй, — пищит горе-полицейский. — Я не знал, что вы деревья в лесу воруете. Я взятку у вас не выпрашивал. Вы мне сами подношения делали…
— Следствие разберется, — хмыкнул я. — И что? Неужели вся ваша семья в деле была? Честные то еще в этом селении остались?
— Конечно, остались, — отмахнулся старик. — Думаешь, создавать произведения искусства, каждому дано? Тут талант и божья искра нужна. Далеко не у всех это есть. Те, кто с резцом не работает, и знать не знают, откуда материал берется… Да вот еще троюродный племянник. Сам-то я стар уже с пилой по оврагам лазать. Хорхе с Луисом и ездили…
— Ясно, — значит, молодого зовут Луисом. И именно они с владельцем монструозного ружья ко мне «в гости» являлись. Повезло парням, что я их прямо там, на месте преступления, не застал. Мог и порешить.
— Мы кого-то ждем? — решился уточнить полицейский.
— Я уже давно твоих коллег из Камтелиона вызвал, — кивнул я. — Должны вот-вот подъехать.
— Я тогда… — пузан медленно приблизился, и аккуратно положил свой ржавый пистоль рядом со слонобоем. — Вот. Что бы никто потом не сказал, что я оказал сопротивление при аресте.
— Мудро, — согласился я. — Молодец, что не попытался бежать.
— Не те времена, — оживился Бенито. — Сейчас не скроешься. Следящие системы на каждом столбе. А попытка побега только к росту срока ведет.
— Ну, мало ли, — дернул я плечом. — Нервы, паника, и все такое…
Дальше у нас завязалась почти светская беседа. А там и Корсак с капитаном прибыли. И дом Родригесов сразу наполнился шумом и суетой. Словно бы камтелионская полиция базу крупной банды приехала штурмовать, а не пару почти безобидных резчиков по дереву арестовывать. Смех и грех.
— А я и без всяких экспертиз скажу, что скульптуры выполнены из дерева, — звонкий голос Хельги выделялся даже на фоне общего шума. — А где они еще материал могли брать, если не в частном лесу?
— И все же протокол требует основывать обвинение на чем-то более весомом, чем логические умозаключения, миссис Корсак, — оказывается, на бравого начальника полиции городка магия красивой женщины не подействовала. — Мы можем лишь обязать подозреваемых не покидать место проживания, до выяснения обстоятельств дела. Если конечно…
— Они готовы сделать чистосердечное признание, — влез я не в свой разговор. — Этого будет достаточно для обвинения? Здравствуйте, капитан.
— Здравствуйте, полковник, — как-то не радостно поприветствовал меня полицейский офицер. — Смотрю, вы рьяно взялись за наведение порядка.
— Кто-то же должен, — парировал я. — Воровство продолжалось не один год, но раньше им сходило это с рук. Государство терпело убытки, и всем было на это наплевать. Кто вообще должен был за этим следить?
— Экологи.
— Полиция.
Корсак и капитан ответили одновременно. Понятно, что каждый старался снять ответственность со своего ведомства.
— У семи нянек дите без глаза, — понимающе кивнул я. — Так и думал.
— Экологическая полиция на Авроре еще в процессе организации, — сморщила хорошенький носик женщина.
— А перед нами не стояло задачи охранять лес, — развел руками капитан.
— Ясно, — вздохнул я, и вышел из здания на улицу. Свое дело я сделал. И нисколько не сомневался, что теперь правоохранители вцепятся в Родригесов мертвой хваткой. Капитану нужно как-то реабилитировать себя перед властями, а Хельге — успешно проведенная операция тоже в зачет пойдет. Вот, мол, стоило экополиции появиться на планете, сразу и экопреступления выявились.
Не слишком широкая улица была заставлена патрульными машинами, как парковка возле гипермаркета. Появилось даже опасение, что не смогу на своем громоздком танке мимо протиснуться. Но — нет. И полиция, и откуда-то узнавшие об инциденте журналисты с видеокамерами, создали вокруг «Вишни» некую полосу отчуждения. Свободную зону. Будто овцы, не рискующие слишком уж сильно приближаться к волку.
А вот сержанту Бро, похоже, было плевать. Он поджидал меня прямо возле кормовых десантных бронестворок.
— Здравия желаю, господин полковник, — нет, честь он мне не отдал. Но рука дернулась. Я заметил.
— Добрый день, сержант, — улыбнулся я. — Один умный человек мне как-то сказал, что армия никогда из нас не выйдет. Так?
— Так точно, сэр, — хмыкнул Добровольский. — Надрессировали нас там знатно. Теперь рефлексы ничем не вытравишь.
— Тоже верно, — согласился я. — Что хотел сказать-то? Не просто же так ты на меня тут засаду устроил.
— Засаду, — улыбнулся сержант. — Матерые волки в ловушку не попадают.
— Я это так, образно.
— Принял, сэр.
Бро шагнул ближе, и продолжил, почти шепотом.
— Парни обыскали всю пещеру. Видно, что бандосы там часто бывали. Все истоптано. Нашли небольшой склад с провизией и водой. Но никаких признаков, что там проводились раскопки. Даже инструмента нет.
— Очень странно, — нахмурился я. — Я уверен, что мы верно догадались. К чему такие расходы, если там нечего брать?
— Мы тоже так решили, сэр. Есть подозрение, что внутри пещеры есть скрытые проходы.
— Потайные двери?
— Так точно. В двух местах следов обуви явно больше. Пробовали простукивать стены, но ничего не обнаружили. Нужен абордажный маркер, сэр.
— Ого, — вскинул я брови. — Специфичное оборудование.
Но хуже всего, что это флотское оборудование. Большой, стационарный маркер имеется на каждом десантном корабле. Но существуют и портативные приборы. Такие, что способен унести одетый в ББС боец.