Развод и три босса
– Вы проницательны, – киваю я, польстив ему. – На тот момент мне было двадцать четыре года. Девушка в таком возрасте не считается перспективной: замужество, дети, и карьерный рост ей не светит.
– Я спешу вас огорчить, Эммануэль, – он произносит моё имя с придыханием и улыбкой. Я знаю, что оно многим доставляет удовольствие. – Девушки в тридцать два года также могут выйти замуж, родить детей и заставить начальство искать им замену.
– Боюсь, что в сорок два мне скажут то же самое.
– Правильно, – кивает Игорь Игоревич, немного вальяжно откинувшись на своём кресле. – Моему секретарю, Людмиле Вячеславовне, пятьдесят три года. Месяц назад вышла из декрета. Но это секретарь от Бога. Можно сказать, моя правая рука. Её готов я ждать всегда, и замена ей всегда плоха. По неясной мне причине, она внесла вас и ваши данные в нашу систему, пометив, что вам можно предложить испытательный срок… Осталось только подписать договор. Людмиле Вячеславовне я доверяю, и вам рекомендую.
Я изо всех сил стараюсь, чтобы вздох облегчения не был таким звучным.
Неужели? Боже, да неужели???
Я не знаю, чем так сильно понравилась Людмиле Вячеславовне, но реально выйду и расцелую ее!
Игорь Игоревич встает, провожает меня из кабинета.
Мы останавливаемся в дверях, я задираю голову, хоть и на каблуках, но он выше меня, смотрит пристально и крепко пожимает руку, рекомендуя ознакомиться с договором и, если все устраивает, то подписать его у секретаря.
И все смотрит, смотрит… С намеком таким, которого я предпочитаю не замечать, твердо решив, что очередные грабли не для меня.
Тороплюсь выйти.
В приемной смотрю некоторое время на Людмилу Вячеславовну, прикидывая, как подойти, начать разговор, спросить, наконец, чем я ей так угодила…
Людмила Вячеславовне не дашь ее пятьдесят три года. Коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт.
Многорукая богиня, она одновременно ругает каких-то мужиков в спецовках, толкущихся в приемной, прячет шоколадки в стол, печатает одной рукой, другой рукой кидает в шредер бумаги, тот их зажёвывает и выплёвывает маленькими кусочками.
При этом у нее зажата трубка плечом к уху, Людимла Вячеславовна умудряется еще и кого-то внимательно слушать.
Широкая юбка до колен, и секретарь почему-то куда-то всё время закидывает ногу, в этот раз – на маленькую тумбочку рядом.
Коротко стрижены ногти, шикарный аккуратный маникюр с рисунком, ни грамма косметики на светлом лице, причёска, видимо, наспех собрана.
У Людмилы Вячеславовны проколот нос, возможно, это остатки весёлой юности, и в каждом ухе по пять колец. Большие серые глаза останавливаются на мне, она кивает, тянется к соседней тумбочке, берет договор и кидает мне.
– Читай, подписывай, – смеется она, – сексуальная террористка!
Я немного ошалело благодарю, так и не придумав ни одного вопроса, да и совестно отрывать человека от рабочего процесса, и выхожу из приемной.
Стою в коридоре, прикидывая свои дальнейшие действия.
Конечно, я рада, что собеседование прошло успешно, но не настолько, чтоб договор наобум подписать. Нет уж, сначала изучу…
Рассматриваю бумаги, начинаю двигаться по коридору, не глядя по сторонам, и натыкаюсь на…
Ё-моё вот ты-то здесь откуда?
Глава 4
Старые знакомые– Эммануэль! – смеется Кирилл Колесников, мой бывший одноклассник, и придерживает меня под локоток, не позволяя упасть, – обалдеть! Ты ли это? Как тут оказалась? Вот уж кого не думал увидеть…
Я хлопаю ресницами, немного глупо улыбаясь от неожиданности. Потому что тоже не думала здесь увидеть знакомое, даже слишком знакомое лицо.
Хотя, конечно, ничего странного, город хоть и большой, но не столица, тесный…
Просто не готова к неожиданным встречам с людьми, знающими меня чуть ли не с первого класса. Для такого травмирующего опыта встречи одноклассников имеются, вообще-то… На которые я не ходила ни разу, после выпускного сразу рванув покорять столицу и не планируя возвращаться…
И вот пожалуйста, вернулась…
И чуть ли не в первый же день встречаю знакомого!
Я отмираю, меняю уровень улыбки с глупой на независимую, вспомнив, что я тут, вообще-то, давно уже не неловкая и застенчивая Эмик, а вполне себе успешная и крутая столичная штучка.
Изучаю Колесникова, отмечая, что он поменялся тоже.
Костюмчик солидный, рубашка белая, небрежно расстегнутая у ворота, чтоб всем было видно крепкую, загорелую шею.
Русые волосы в стильной прическе нарочито взлохмачены, а вот физиономия осталась прежняя, наглая до невозможности, с паскудным прищуром голубых глаз.
Не изменился взгляд-то, все такой же блядский на редкость.
Двух слов не сказали друг другу, а он уже меня так осмотрел, что сразу ясно: раздел и поимел во всех позах в башке своей блудливой…
Как-то сразу вспоминается, что в одиннадцатом классе Колесников словно с цепи сорвался после летних каникул, домогался меня адски просто.
Б-р-р-р… До сих пор, как вспоминаю, мурашками покрываюсь от негодования.
Воспоминания тревожат, и я уже с другим выражением смотрю на бывшего одноклассника, словно готовлюсь отбиваться опять, если вдруг лапы протянет и к стене прижмет, как бывало раньше, в школе…
Но, вроде, ничего такого не предвещает.
Моргаю, приходя в себя, возвращаясь из прошлого и становясь не только внешне, но и внутренне самой собой, новой, другой. Серьезной и очень самодостаточной.
Да и Колесников больше не похож на школьного хулигана. Вон, какой солидный и взрослый…
Колесников делает шаг ближе, но держится, все же, в пределах разумного.
Пользуясь моей небольшой растерянностью, вытягивает из рук документы, бегло изучает.
– Так вот кого они берут на должность менеджера по персоналу? Прямо из Москвы, – вскидывает он бровь, взгляд задумчивый, у уголков глаз легкие морщины.
Да… Это далеко уже не тот подросток, который меня зажимал в коридоре у спортзала и пытался споить и поиметь на выпускной.
Оно и к лучшему.
– Я, получается, твой босс, – говорит он и отдает мне обратно документы, оставляя себе только резюме, мимоходом касаясь горячими пальцами моих, холодных.
Касание это легкое, явно случайное, в другой раз я бы, может, и напряглась, памятуя наши прошлые отношения, но сейчас Колесникову снова удается меня в шок ввести.
Это как так? Почему он мой босс? А там кто сидит?
– А-а… – протягиваю я неопределенно и оглядываюсь на приёмную, указав на неё рукой.
– Это – генеральный, – принимается объяснять Колесников, – он, понятное дело, тоже твой босс, но он здесь наездами бывает, в офисе, я имею в виду, в основном гоняет по объектам… Время такое, Кошик, на одном месте не посидишь, если, конечно, мы хотим укорениться здесь, укрепиться, так сказать, в регионе серьёзно, взять столицу края…
– Но ты же тоже уезжал! – внезапно вспоминаю я. – На юг жить… И вот вернулся…
– Смотрю, и ты вернулась, – Колесников улыбается неожиданно по-доброму, без подколов и слов о том, что Москва меня пожевала и выплюнула… Кажется, что он реально рад, и открыто демонстрирует мне это. Изучает мое резюме, зачитывает вслух информацию. – Высшее образование, курсы по психологии, тренинги и семинары… Хорошо… О, смотрю, курсы у Васильевой… Говорят, крутая тетка, у нас с ней работал партнер, на топ-сегменте… Отлично… – Он отрывает взгляд от резюме, смотрит на меня, улыбается и кивает, приглашая пройти дальше по коридору, – я – исполнительный директор и бизнес-партнер, на мне внутренная кухня полностью… Твой кабинет рядом с моим. Небольшой пока, но скоро переедем в центр города… Ну как тебе, все нравится? Все устраивает у нас? Слушай, Кошик, я так скучал, вот серьезно! И рад, что ты вернулась! Договор-то подписала уже?
– Сейчас, ещё не смотрела, – мне что-то душно становится в одночасье. И кабинеты рядом, и скучал он… И детским прозвищем опять… Может, ну её, эту работу?