Опасный соблазн (СИ)

— Скажи, что хочешь этого, маленький мой? — хрипло прошептал он. — Потому что если ты не уверен, тебе лучше сказать об этом сейчас. Перед тем, как мы пройдём точку невозврата.
— Да, я очень хочу, — задыхаясь, прошептал Май.
Дайкон ненадолго застыл, всматриваясь в лицо беты, который едва сдерживал дрожь желания. Альфа нежно провёл подушечками пальцев по одной из чёрных бровей Мая. Юноша поймал ладонь своего любовника и поцеловал её.
  
— Я до боли хочу слышать, как ты стонешь от удовольствия подо мной. Просто до умопомрачения желаю, хороший мой, слышать, как ты в экстазе выкрикиваешь моё имя, — с придыханием прошептал альфа.
— Это нечестно, — смущаясь, произнёс Май.
— Что? — дразня, спросил Берк.
Бета приподнялся, лизнул альфу в губы кончиком языка и улыбнулся, услышав тихий стон.
— Нечестно, что я обнажён, а ты полностью одет.
Дайкон приподнялся над юношей на локте и стал медленно раздеваться. Его пальцы дрожали. Май принялся с энтузиазмом ему помогать, ловко расстёгивая рубашку тонкими пальчиками. Едва загорелый торс альфы оголился, бета обнял его, с радостью ощущая упругое тело под своими пальцами. За рубашкой последовала и вся оставшаяся одежда.
В какой-то момент их глаза встретились, и Май покраснел, как роза алая. Потихоньку, сильно смущаясь, он с любопытством кошки рассматривал альфу с головы до самого того места…
И тут, юноша затаил дыхание: эта штуковина точно в нём не поместится! Порвёт всё, что только можно!
Заметив нарастающую панику в ясных глазах, Берк решил на деле доказать, что всё не так страшно, как Май себе нарисовал. Он стал с удвоенной силой ласкать языком маленькие соски, тугой живот, внутреннюю сторону бёдер, пока юноша не начал метаться под ним, пылая от удовольствия.
Вскрик, который издал Май, когда Дайкон прихватил и слегка прикусил сосок, был звуком, полным необузданной страсти.
Альфа услышал этот звук, будто в отдалении, чувствуя себя на грани оргазма только от того, что прикасается к этому желанному телу.
Юноше казалось, что губы Берка были везде. На теле не осталось тех мест, которые бы остались без внимания альфы. Особое внимание языком и губами он уделял аккуратному члену беты.
Берк почувствовал, как руки Мая пытаются оттолкнуть его голову.
— Остановись, Дайкон! Ты сводишь меня с ума.
Берк поцеловал Мая в висок, опустил руку с постели и вытянул какую-то коробку из-под неё. Щёлкнула крышка и по комнате разлился аромат свежих фруктов. Лубрикант — догадался бета.
Альфа выдавил довольно приличную порцию ароматно пахнущей смазки на руку и стал смазывать сжавшееся колечко ануса беты, подготавливая к вторжению. Он медленно кружил возле входа, то надавливая, то отступая. Май тихонько постанывал, покусывая губы. Понемногу тесные стенки впустили один, затем два, а после и все три пальца альфы внутрь тела.
“Боже, как узко, горячо”, — думал Берк. Он больше не мог себя сдерживать и, вынув пальцы, приставил крупную головку фаллоса к девственному отверстию юноши. Он надавил на вход не сильно, но ощутимо.
Тело беты дёрнулось навстречу, и альфа очутился внутри. Май вскрикнул от жгучей боли и неожиданности произошедшего. Он вскинул руки, и с неожиданной силой для такого хрупкого существа, впился в плечи альфы. Возбуждение практически схлынуло, и член опал. Дайкон не выпустил бету из рук, крепко придерживая бёдра.
— Солнышко, только не дёргайся больше, сделаешь себе только больнее — попросил альфа.
Ему было очень сложно себя контролировать. С омегами всё проще: природа сама обо всём позаботилась. С бетой он вообще был первый раз, но ничуть не жалел. Этот мышонок был слишком тесный. Малыш точно соврал ему про обилие любовников.
— Май, солнышко, дыши глубоко. Скоро всё пройдёт и станет приятно.
Бета очень сомневался на этот счёт. Глядя, как на хорошеньком личике отразились его мысли, альфа едва не расхохотался.
— Ты будешь этого хотеть снова и снова, помяни моё слово.
“Не хочу”, — отразилось на личике.
“Захочешь”, — мысленно, пообещал альфа.
Слеза появилась в уголке глаза беты, и он незаметно смахнул её. Но Берк увидел, как больно малышу и как он старается не расплакаться. Потихоньку пальчики юноши, с силой сжимающие плечи альфы, расслабились. Он несмело кивнул, и Дайкон снова двинулся вперёд по узкому проходу до конца. Май не протестовал. Берк двигался неспешно и осторожно, скользя туда и обратно по узкому проходу. Он немного отклонил корпус, меняя угол проникновения. И, к его огромному удивлению, юноша под ним вдруг выгнулся и вскрикнул, вжимаясь своим снова возбуждённым членом в живот альфе.
«Ага, значит, так тебе нравится, мой красивый мышонок» — улыбнулся своим мыслям альфа.
Он делал выпад за выпадом, стараясь попадать по той самой точке, что заставляет Мая стонать ещё громче и просить ещё. Движения тела альфы стали резкими и размашистыми, срываясь на бешеный темп. Оба потеряли голову от невыразимого блаженства.
Май весь отдался чудесным ощущениям, которые словно спираль раскручивались у него внутри. Он ощущал, как бьётся огромный фаллос альфы в его глубинах, даря жгучее, ни с чем несравнимое наслаждение. Юноша попытался отсрочить миг экстаза, но проиграл. Громко выкрикнув имя Дайкона, он выплеснулся на живот альфе. Его любовник незамедлительно последовал за ним, изливаясь в попку беты.
— Май, ты само совершенство, — произнёс Берк, не выходя из тела юноши.
— Ой, - встрепенулся бета, — такое ощущение, что ты стал ещё больше внутри. Но как ни странно это звучит, мне нравится.
— Это называется сцепкой, дружочек, — спокойно проговорил альфа, устраивая на себе юношу. — Так нам будет удобнее. Теперь отдыхай.
Май счастливо улыбнулся, устраиваясь поудобнее. Он где-то слышал, что им в сцепке быть не менее получаса.
— Да, сокровище моё, не забудь потом напомнить, чтобы я тебя наказал за наглую ложь о любовниках.
Май хитро сощурил глазки, но благоразумно промолчал. Он точно знал, что Дайкону приятно, что он у него первый. На этой позитивной мысли сон сморил его.
— Вот так, — тихо пробормотал альфа, — полагаю, я совсем пропал. Но обо всем, об этом, я подумаю завтра.
Он ещё не знал, что завтра ничего не изменится. А жажда обладания этим мышонком станет сравни наваждению.
========== Глава 5 ==========
Комментарий к Глава 5
Вот и закончена ещё одна работа. Спасибо за внимание к ней.
Самой большой трудностью для Мая стало рассказать всю правду своему отцу. Юноша не привык лгать и скрывать правду от родных. И едва отец, вернувшись из командировки, переступил порог дома, юноша, не дав опомниться, вывалил ему всю правду о своих непростых отношениях с альфой.
Симпатичный мужчина средних лет ненадолго задумался, а затем попросил сына сварить кофе. Ему было необходимо потянуть время и подумать. Май сварил кофе, и, присев рядом с отцом за стол, вопросительно посмотрел на него.
— Май, мальчик мой, я понимаю и слышу тебя. Какой же ты ещё ребёнок. Точно, как твой папа, когда мы с ним впервые встретились. Он точно так, с широко раскрытыми глазами глядел на мир. Но, сынок, маленький мой…
Юноша улыбнулся, не отрывая глаз от обеспокоенного отца.
— Отец, — прошептал Май.
— Ш-ш-ш, дай мне сказать, малыш…
— Что?
— Массу всего. Твой брат, Май, знает правду о папе, а теперь и ты узнаешь. Не смотри на меня так, Марс сильный альфа, лишённый всяких сантиментов, а ты слишком впечатлительный. Вот я и решил рассказать тебе всё чуть позже.
— Твой папа очень любил тебя и твоего брата. Не кривись, сын, действительно любил. Мы с твоим папой были юными мечтателями и считали, что сможем побороть все условности на своём пути к счастью. То, что я бета, а он омега нас мало волновало, ведь мы любили друг друга. И мы были безумно рады рождению двойняшек в нашей маленькой семье. Несколько лет мы были действительно счастливы, но в один прекрасный солнечный день, который не предвещал беды, наша идиллия дала трещину. Ваш папа, а мой муж, встретил своего альфу. Не думай, он не сразу нас оставил, малыш. Папа сопротивлялся этому притяжению почти два года. Но влюблённый альфа не отступал, и мой омега в конце концов, сдался. Притяжение между альфой и его омегой настолько сильно, что сравнимо с любовью к детям. Именно поэтому, сынок, после невероятных моральных переживаний, он всё равно ушёл вслед за своей парой, оставив вас мне. Проблема сильного чувства заключается в том, что оно превращает даже самых замечательных людей в идиотов.