Аксиомы, леммы, теоремы. Стихотворения, баллады, переводы

 Был хасид у рабби Бешта, умный и прилежный.
 И имел он голос чудный, голос звонкий, нежный.
 Реб Исроэль слушал песни юного Абрама,
 Отдыхая от дурного жизненного гама.
 Как-то раз в корчме сидели Бешт с учениками,
  
 Там гулял Олекса Довбуш вместе с опришкáми.
 Пели грустно и вздыхали — будто не гуляли,
 А в последнюю дорогу друга провожали.
 Рабби Бешт воскликнул громко: «Ну-ка, прочь печали!
 Прочь заботы, погуляем, как всегда, гуляли!
 Парень мой споет на радость, чтоб умчалось горе,
 Чтобы души воспарили в голубом просторе!»
 И запел Абрам, и голос лился все чудесней.
 Устремились души хлопцев вслед за этой песней,
 Расцвели улыбки разом, сгладились морщины.
 И пошли тут ноги в танец — славно, без кручины.
 Подбежал один к Абраму: «Как, певец, зовешься?
 Будь мне братом-побратимом, и не ошибешься!
 Ты — Абрам? Зовусь Стефаном, так запомни, друже!
 Может, станется, что буду и тебе я нужен».
 ...Годы унеслись, сменились временем суровым.
 Реб Абрам однажды ехал по делам торговым.
 Забрела его коляска в лес густой и старый —
 Тут его остановили опришки-батяры.
 «Ну-ка, стой, богач!» — скрутили, всё отняли сразу,
 Отвели его в свой лагерь, к ватажку-гарнасу.
 Ватажок воскликнул: «Славно! Кто тут расстарался?
 Кто ты будешь, человече? И куда собрался?»
 «Я простой торговец, пане, молоком торгую.
 Навещал я в Коломые дочку дорогую...»
 «Зря зовешь меня со страху ты вельможным паном.
 Я — опришек вольный, так-то, а зовусь Стефаном.
 Отнимаю у богатых — вот моя причуда.
 Зря ко мне заехал нынче, не уйдешь отсюда.
 Я тебе сейчас дорогу покажу — до ада.
 Ты последнюю молитву прочитай, как надо».
 Вот прочел Абрам молитву, смерти ждет бедняга.
 Слышит: «Не узнал меня ты в страхе, бедолага?
 Ты ж Абрам? Зовусь Стефаном, вспомни-вспомни, друже
 Говорил тебе, что буду я когда-то нужен».
 После у костра сидели, слезы утирали
 И наставников ушедших долго вспоминали.
 Поглядели друг на друга, молча постояли.
 Вдруг притопнули ногами и — затанцевали...
 Обративши лица к небу и зажмурив очи,
 Танцевали побратимы весь остаток ночи.
 Танец странный, молчаливый — отогнав тревогу,
 Поминальной стал молитвой, обращенной к Богу...
 ...Вечером 16 июня 1933 года на тель-авивском пляже неизвестными был убит один из ярчайших сионистских деятелей Хаим Арлозоров. Убийство это до сего дня остается нераскрытым. Было много версий о причастности тех или иных кругов к этому преступлению, но ни одна из них не получила окончательного подтверждения...
 МАГДА 
 Поэма в четырех танцевальных балладах с прологом, э 
 пилогом, интермедией и постскриптумом 
 «— ...Срывайте двери — два несчастья
 хочу я видеть, сыновей убитых, 
 злодейку-мать, убившую несчастных!.. 
 Появляется колесница, запряженная драконами, 
 в ней Медея с телами детей...»
 Еврипид. Медея
 Пролог 
 Две женщины носили имена
 Похожие, и первая — Медея,
 Царя Колхиды бешеная дочь.
 Чтоб отомстить неверному супругу,
 Ревнивица зарезала детей.
 Прошли века, прошли тысячелетья.
 Несчастную преступницу жалеем
 И думаем: «Безумна от любви».
 Вторую звали Магда, и она
 Была женой министра пропаганды.
 И в чашке приготовив цианид,
 Смочив конфеты в смертоносном зелье,
 Она детей убила — и себя.
 Был месяц май, и грохотали пушки.
 Йазон и Йозеф... Магда и Медея...
 И никого, кто мог бы пожалеть...
 Во время обучения в Германии один из лидеров сионистского движения Виктор (Хаим) Арлозоров познакомился с Магдой — будущей супругой Йозефа Геббельса, которая была подругой его сестры.
 Магду с Хаимом связывала не только страстная любовь, но и увлеченность сионизмом.
 Палестинское танго 
 Осенний Берлинский вокзал.
 Прощаются Виктор и Магда.
 Он пристально смотрит в глаза
 Зеленые, словно смарагды.
 Она улыбнется легко,
 Снимая дождя паутину.
 А Виктор уже далеко —
 Он видит страну Палестину.
 А марши в Берлине гремят,
  
 И рев оглушает трибуны.
 И факелы ночью дымят,
 Зигзагами — молнии-руны.