Испытательный срок (СИ)
— Эту хрень раз в год сдавать надо, — извиняющимся тоном пояснила она. — Мы в том году прохлопали, реально полдня в Управу зайти не могли… И доступы все потом восстанавливали неделю. Бюрократия, блин…
— Это обязательная процедура, — назидательно заметил Чернов. — Государство должно знать, кому оно доверяет столь ответственную миссию.
— А оно прям не знает, — огрызнулась Оксана. — Сиди, грамотей, делом занимайся.
Чернов посчитал, что отвечать — ниже его достоинства.
В столовой народу скопилось порядочно. Анька пришла раньше и уже сидела над полным еды подносом в дальнем углу зала. Впрочем, подругу она всё-таки дождалась, и это немного развеяло отвратное настроение.
— Меня, наверное, выгонят, — вздохнула Ира, опускаясь на стул напротив Аньки.
— Обязательно, — насмешливо хмыкнула подруга, но, рассмотрев Ирино похоронное лицо, мигом посерьёзнела: — Ты чего? С Верховским поцапалась?
— Хуже. С Волковой, — вздохнула Ира, без вдохновения глядя в тарелку с супом.
— С ке-е-ем? — Сафонова широко распахнула глаза. — Она же супер-адекватная! Как ты умудрилась?
Ира рассказала. Анька слушала, не перебивая, и хмурила узкие брови. Потом долго молчала, задумчиво терзая ножиком отбивную. Ира смиренно ждала вердикта; подруга просто обязана была если не по справедливости, то хотя бы из солидарности согласиться, что замначальница не права.
— Я вот чего не пойму, — Сафонова придирчиво оглядела кусочек мяса, прежде чем отправить его в рот. — Чего ты за них впрягаешься? Сказала бы Алине Дмитриевне, что контролёры сами всё прохлопали…
— Ага, а она бы потом с этим пошла к Верховскому, — Ира вздохнула. Эта мысль пришла запоздало, но была удручающе правильной. — Прикинь, что бы мне наши упыри устроили?
— Тоже верно, — признала Анька. — Забей. Сейчас месяц закрывают, они там все на нервах. Через пару недель забудут, вот увидишь.
— Она сказала — учтут, когда будут решать, оставлять меня или нет…
— Ну, в личное дело же не внесли? — приободрила Сафонова. А ведь правда, про личное дело речи не шло! — Вот и славненько.
— Спасибо, Ань, — Ира заставила себя улыбнуться и действительно почувствовала себя лучше. Остывающий обед начинал обретать привлекательность.
— Да за что? Всё в порядке будет, — заверила подруга и придвинула к себе блюдечко с пирожным. — Слушай… Ты не знаешь, чем можно снять приворот?
— Приворот? — бестолково переспросила Ира. — Не, не знаю. Истинной любовью?
— Издеваешься, что ли? — буркнула Сафонова. — А бабушка у тебя знает?
— Бабушка, наверное, да, — подумав, кивнула Ира. — Я спрошу. А ты что, промахнулась, что ли?
— Да там по-дурацки вышло, — Анька вздохнула и вымученно улыбнулась. — Я вообще просто проверить хотела, что эта штука работает. Думала, выдохлась, а она возьми да подействуй…
Сафонова продемонстрировала неприметное колечко на правой руке. Подружка — та ещё сорока, украшений у неё воз и тележка, но что кое-какие из них с секретом, Ира не знала.
— Мамино, — тихо и грустно сказала Анька. — Ему лет сто, не меньше… Сбоит, наверное, через раз срабатывает.
— Кто этот несчастный? — поинтересовалась Ира, просто чтобы что-то спросить. Лет пятнадцать уже прошло, а Аня так и тоскует…
— Н-да… — Сафонова тряхнула головой, выныривая из раздумий. — Ты только не смейся. Помнишь Славика Свириденко?
— Мама на днях напомнила, — поморщилась Ира. — Нафига он тебе?
— Да под руку подвернулся. Сидел в субботу весь такой важный, ну я и… — Анька махнула рукой. — Теперь он мне написывает каждые пару минут и хочет жениться. Хуже всего, что его мамаша только за…
Ира невольно хихикнула. Слышала бы это мама! Впрочем, лучше не надо, иначе к бабушке с вопросами побежит уже она, причём с прямо противоположными.
— А если попробовать ещё кого-то зачаровать? — наугад предположила Ира. — Вдруг старый приворот снимется сам собой?
— Я об этом не думала, — Анька воспряла духом и погладила колечко. — Заодно проверю ещё разок… Спасибо!
— Смотри не ошибись, — посоветовала Ира. — А то подвернётся какой-нибудь… контролёр.
Сафонова хохотнула, но как-то неуверенно. Ира едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Вот бы подружку в отдел на денёк — послушать склоки и вытерпеть десяток-другой придирок, живо раздумала бы охотиться на тамошних обитателей! С Анькой они расстались, по обыкновению, у дверей столовой, а в лифтовом холле Ира наткнулась на дражайших коллег. Контролёры стояли кучкой в стороне от осаждающей подъёмники толпы и оживлённо болтали; Чернова видно не было, а Оксана несла, по обыкновению, большую коробку с пирожными. Куда-то наружу они ходят обедать; столовая, видимо, недостаточно хороша. Ира сделала вид, что никого не заметила, и на волне людского потока втиснулась в ближайший лифт.
Посидеть в тишине и спокойствии довелось минут пять, не больше. Потом в коридоре грянул взрыв хохота, а через миг вся компания ввалилась в кабинет. Андрей смущённо улыбался, Оксана аккуратно смахивала из уголков глаз выступившие слёзы, остальные ржали в голос. Ира остро почувствовала себя чужой.
— Ну, я ему, конечно, сказал, что это просто суеверие, — извиняющимся тоном протянул Бармин, заставив Макса взвыть от смеха. — Но не сразу…
Ира поймала себя на том, что хочет услышать всю историю, однако спрашивать было как-то нелепо. Под затихающие смешки все рассаживались по местам, а Тимофеева, как всегда, сбегала в переговорную наполнить чайник. Витавшее в кабинете приподнятое настроение давило не хуже гидравлического пресса.
— Налетай, — торжественно объявила Оксана, картинным жестом распахивая коробку.
— Да как их взять-то? — озадаченно спросил Макс, заглядывая под крышку. — Развалятся же.
— Вот тебе резон повышать категорию, — назидательно сказала Тимофеева. — Ложкой цепляй, раз лапами не можешь.
Вдоволь понаблюдав за беспомощными попытками Макса ухватить угощение, она реквизировала у него чайную ложечку и, ловко орудуя сразу двумя, переложила на свёрнутый лист бумаги что-то многослойное и обильно политое шоколадом. Следом из коробки явились ещё четыре порции; не был обделён даже отсутствующий Чернов. Оксана задумчиво скомкала в пальцах салфетку.
— Ирин, будешь?
— Я?.. Спасибо…
Оксана бережно опустила подтаявшее на жаре пирожное рядом с клавиатурой, и договаривать «…я не хочу» стало бессмысленно. Странно получать угощение от человека, которого на дух не переносишь; ещё более странно на дух не переносить человека, который тебя угощает. Что ж, завтра на Тимофееву вновь нападёт склочное настроение, и всё вернётся на круги своя. Ира вежливо поблагодарила коллегу и тронула ложечкой глянцевито блестящую глазурь. Вкусы относительно сладостей у них с Оксаной совпали: Ира тоже предпочитала всё шоколадное.
— Мишка, завтра твоя очередь, — определила Тимофеева. — Только попробуй смыться в обед!
— Спасибо, что предупредила, — довольно хохотнул Старов.
— Почему платим мы по очереди, а выбираешь всегда ты? — упрекнул Оксану Макс, ухмыляясь от уха до уха. — Я тоже хочу участвовать в принятии решений!
— Ты слишком молодой и безответственный, — Тимофеева лихо крутанулась в кресле. — Вон, Костик подтвердит.
— Да что ж такое, — не слишком огорчённо вздохнул Макс. — Народ, а кто помнит, что надо, чтобы в архивы пролезть? Те, что в подвале?
— Руки, ноги и обоснование, — откликнулся Зарецкий. — Или тебе секретка нужна?
— Не-е-е, обычных пока хватит, — Некрасов мученически зевнул. — И чего бы через сеть не пробить доступ! Так нет, надо тащиться в этот склеп и с местного компа всё читать…
— Мало ли, что ты в сетку воткнёшь, — резонно возразил Миша. — Тебе с заявкой помочь?
— Сам справлюсь…
Дверь логова тихо щёлкнула, выпуская Чернова. Он явно был не в духе — вернее, ещё больше не в духе, чем обычно. Даже не взглянув на угощение, он замер над своим столом, переложил туда-сюда пару бумажек и обвёл коллег мрачным взглядом. Ира поспешно отвернулась к монитору, чтобы не получить упрёк в тунеядстве.