Избранная страны драконов (СИ)
Подождав ещё немного, я уже хотела покинуть свой пост, как Эрвин сиганул из другого окна напротив дерева, прыгнул на ветку и полез выше по стволу. Стараясь не скрипеть, я открыла раму и выглянула наружу. Прыжок Эрвина я засекла, высунувшись почти наполовину из окна. Рискуя сломать себе шею, он прыгнул с ветки на крышу. По звуку я определила, что он покатился вниз, но удержался. Облегчённо выдохнув, вернулась на кухню. Дальнейшие похождения Эрвина я отследить уже не могла.
Вскоре Вышнев, как ни в чём не бывало, спустился со второго этажа, как будто там и пребывал. Ему предстала чудесная картина: мы с Добромиром вели мирную беседу, накрывая на стол. Тяжёлый взгляд, которым он наградил нас, мог испортить аппетит кому угодно, но только не мне. Я поставила на стол графин с водой и пригласила Эрвина к ужину.
Его молчаливое соседство за столом мобилизовало всю мою выдержку. Натянутая обстановка не развеялась и к концу трапезы. Мы ели молча и сосредоточенно. Атмосфера подозрительности не располагала к откровенным беседам, Эрвин с раздражением жевал бутерброд с вяленым мясом.
— Добромир, где сейчас твой Гром? — Мне надоело сосредоточенно изучать свою тарелку, как будто там закопаны сокровища.
— На полигоне нашей команды, вместе с остальными драконами, — откликнулся Добромир, и стало легче дышать.
— А разве ему не надо каждый день летать?
— Ты прав. Ежедневные тренировки необходимы. Пару дней без неба и он дурит, — нахмурился чемпион, вспомнив о драконе. — Там с ним занимаются.
— Твой дракон подпускает к себе других? — мой интерес был совершенно искренний. Я представить не могла, что Гром будет слушаться другого наездника.
— Йохан с ним ладит, и…, — Добромир запнулся, — Иолана тоже. Она может им управлять. Мы ведь одна команда.
— Трудно поверить, что Гром слушается Иолану, — я удивилась.
— Добромир тоже её слушается, — ввернул Эрвин и с издёвкой уставился на Аполлона.
— Я слышал, твой дракон сбежал из Калитки? — пропустив слова Эрвина мимо ушей, обратился Добромир ко мне. — Как он смог?
— Не знаю, что там произошло. Он умный, я в него верила, — у меня потеплело на сердце от воспоминаний о Горыныче, — жаль, что его здесь нет.
— Понимаю тебя. Я давно не садился на Грома, без него тоскливо, — в голосе Добромира не было пафоса, черты его лица смягчились. Слова гонщика были созвучны, я с улыбкой смотрела на чемпиона.
Зря, конечно, забылась. Эрвину не понравился наша приятная беседа. К тому же его, вот ужас, обошли вниманием.
— Зачем ты притащил нас сюда? — Эрвин поставил перед собой невыполнимую задачу, вывести Добромира из себя и узнать правду.
— Я предложил помощь, здесь спокойно, — чемпион был непробиваемо вежлив.
— Может, поменяемся с тобой комнатами? — пошёл в атаку Эрвин.
— Что так?
— Мне нравится гулять по ночам, не беспокоя своим отсутствием окружающих.
Минуту Добромир и Эрвин мерялись взглядами.
— Не могу тебе её уступить, — сказал Добромир и повернулся ко мне, чтобы объяснить, — у меня за окном установлен шест. Я с детства тренировался спускаться по нему на большой скорости. Тренировался терпеть боль. А потом уже с крыши по нему съезжал, с большей высоты. Эрвин, видимо, посчитал шест хитрым ходом с моей стороны. Но это не так.
— Неубедительно, дружище. Мне не нравится, что ты в любую секунду можешь незаметно выскользнуть наружу. Уверен, в доме много и других тайн.
Я отложила вилку, потому что очень хотелось ткнуть ею Эрвина в бок.
— Добромир притащил нас в своё логово. Мы в его власти. Что ты сделаешь, когда он выдвинет условия? — Эрвин разошёлся не на шутку.
— Какие условия?
— Скоро узнаем, — Эрвин зло посмотрел на меня, — ты первая узнаешь. — Твоя глупая доверчивость…
Часы на стене неспешно отстукивали ход, им не было дела до раздражённых собеседников.
— Бесит? — договорила вместо Эрвина, — утро вечера мудренее. Спокойной ночи и сладких снов, спасибо за угощение, — мой ужин закончился. Выпрямив спину, я покинула столовую.
*
Эрвин
Прошелестели шаги Сони наверху, хлопнула дверь, у меня руки зачесались от желания поговорить по мужски с хозяином Овечечки.
— Я не знаю, что ты задумал. Но тебе с нами не справиться, — сказал жёстко, специально выделив слово «с нами», чтобы показать, — Соня на моей стороне.
— Вы дошли до Великой Вершины? — не отводя взгляда, задал Добромир совершенно логичный вопрос. Тем более я об этом только что непрозрачно намекнул. Светозаров не таился и не маскировал интерес словесными вывертами. Да и кого тайна Великой Вершины могла оставить равнодушным?
Мы в который раз мерялись взглядами. Я не торопился с ответом.
— Дошли.
— Как вы спустились?
— Там оказались сани. Съехали на них.
— Так просто? — Добромир нахмурился. — Никто не возвращался с Вершины.
— Это достоверно неизвестно.
— Неужели на Вершине ничего не было?
— Глупые легенды врут, там ничего нет. Все хотят верить в чудо, избавиться от боли. Наберись смелости и вперёд.
— Почему ты спустился нормально, а Соне, как ты сказал, стало плохо? — чемпион не верил мне. Так я тоже ему не доверяю.
— Мне было плохо, просто я быстрей оклемался.
— Для Сони спуск не страшен, Мерин же показал.
— Высотомер — не Великая Вершина. Вершина решает, кому жить, а кому умереть.
— Значит, Соня чуть не умерла? — голос Добромира дрогнул, и мне это не понравилось.
— Мы оба чуть не умерли. Вершина отпустила нас. Если хочешь, можешь прогуляться туда, — я встал из-за стола. Больше всего на свете мне хотелось похоронить эту тему, забыть, выбросить из головы, зажить жизнью, в которой нет места ВВ.
Если бы это было возможно!
Великая Вершина — владетельница сердец и умов, заветная мечта всех верховенцев, включая дряхлых старцев и детей. Они будут взывать к ней, молиться, просить о милости. Никто в здравой памяти и ясном рассудке не забудет о Вершине.
— Я видел тебя на Высотомере, — проговорил Добромир мне в спину, — ты не чувствуешь боли.
Я притормозил и оглянулся.
— Если обратишься за помощью к Соне, чтобы пойти на Вершину, сначала придется убить меня…. Попробуй. Если сможешь.
Соня
На следующее утро Эрвин стучал сковородками, поджидая нас к завтраку. Он не хотел ни в чём уступать Добромиру. Взять под контроль всё, до чего можно дотянуться, быть лучше противника, быть на шаг впереди, предугадать и предусмотреть любое действие неприятеля, — вот цель, которую поставил Эрвин. И теперь он сдержанно и вежливо встречал нас.
Мысленно готовясь к очередной пикировке между парнями, я дала себе слово молчать. Невозможность перемирия между Эрвином и Добромиром была столь очевидна, что я решила прекратить все попытки установления нейтралитета. Добромир с прошедшего вечера тоже, похоже, дал обет молчания. В тишине, нарушаемой только позвякиванием приборов, не проронив ни слова, наше неразговорчивое трио позавтракало. В кои-то веки я испытала облегчение. Хотя бы завтрак прошёл спокойно.
На самом деле меня мало волновали отношения парней, я до сих пор не могла обрести собственное равновесие. Я возвращалась к мыслям о кругляшах, о цветке, о взрыве Высотомера. То, что цветок наделил меня способностью к разрушению пугало намного больше, чем то, что после применения дара, я могла умереть. Увидеть Зарха мне, в действительности, необходимо. Найти деньги, заплатить кругляшам, открыть дверь между мирами. Отличный план озвучил Эрвин в Энобусе.
— Я хочу перевести сюда Грома, — нарушил тишину Добромир, глядя на Эрвина. — Он давно без меня, это плохо.
— Хочешь поехать на полигон? — Эрвин быстро смекнул, что к чему, — я с тобой.
У Добромира была отменная выдержка, он слегка повел бровью, ничуть не изменившись в лице.
— Хорошо, поедем вместе.
— Эрвин, не уезжай, — я отложила трёхзубую вилку.
— Почему? — вопрос прозвучал настолько жёстко, что я нахмурилась.
— Не хочу оставаться одна, — в моих словах не было игры, я не покраснела, глядя ему в глаза. И тут до Эрвина дошло, что он совсем недавно обещал не бросать меня. Он забыл, я напомнила.