Валькирии Восточной границы (СИ)

— И на том спасибо… — ворчит себе под нос Леоне, генерал делает вид что не слышит. А может и в самом деле не слышит, старенький он уже.
— И это кто такая? — поворачивается Мещерская к девушке Лане из Цинов. Девушка Лана ведет себя в присутствии Мещерской очень-очень тихо, глазки потупила и в шинельку завернулась, такая себе жертва кровавого режима и лично сексуального маньяка Уварова. А я, кстати, никуда руки и не засовывал… почти. Рановато было для этого. У меня план был.
— Менья звать… имя мьне — Цинь Лан! — выпаливает барышня Лана и я с удивлением замечаю, что акцент у нее стал ну просто чудовищен, с таким вот акцентом ей только чаем на базаре торговать. Вот только что практически свободно разговаривала, идиомы и обороты речевые использовала, а тут раз и все. Переволновалась, что ли? С другой стороны, понять можно — попала в плен, Уваров — зверь, разве что не изнасиловал, секиры отобрал, гусар вон глазами всю ее охаживает, даром что в шинель завернулась. А тут еще и Мария Сергеевна своим взглядом сверлит. Вот вроде же не было у Уварова и полковника Мещерской таких уж отношений чтобы… ан нет. Вроде бы я ее спас… хотя тут уже и не разберешь, кто и кого спас. От того, что мы с гусаром ворвались в общий бардак и беспредел, натворили дел и порубили много магов принц Чжи — он предпочел отступить. Кто его знает, может и вовсе посчитал миссию выполненной. Да, всех убитых нами магов (в основном мной, конечно, но и гусар молодец, роль свою сыграл) скорее всего поднимут сегодня же, но у целителей есть свой предел, а у поднятых ими магов — откат. В результате если бы принц Чжи продолжил свою экспансию, то для такого отряда лейб-гвардейский гусарский полк был бы серьезным противником. И валькирии тут же… почти батальон боевых девиц. Сила. Я так понял, что маги тут сильные, конечно, однако же и пуля из нарезного ствола, да еще и зачарованная (валькирии быстро, скороговоркой — молились над каждым патроном) — могла доставить много неприятностей.
Например, маги земли — могли поднять каменную стену… но тогда они сами ни черта из-за нее не видели. И потом, видел я эту девицу в ярко-красном ципао, что огнем поливала, сожгла мне шинель к черту — так ее дистанция огня максимум метров на тридцать. А пуля при хорошем раскладе и километр пролететь может. Так что организованная боевая мощь армейских подразделений — раскатает мага в блин и не заметит. Особенно если у него защиты нет. Ну, например та девица в ципао или стоящая тут же Лана из Цин — ну умеет она секирами своими управлять и что? Вот что она против залпа винтовок со ста метров сделает? А с двухсот? Видел я как ее секиры летают, быстро, но не быстрее пули. В ближнем бою да против неподготовленного и незащищенного противника — круто, быстро, очень эффектно. Но со ста метров? Да ее расстреляют раньше, чем ее секиры до врага долетят… и я не уверен что она на таком расстоянии управлять ими сможет. А ведь тут есть пулеметы, я сам видел как лейб-гвардейцы с собой на тележке притащили тяжелый аппарат, что-то вроде первых образцов сэра Хайрема Стивенса Максима — здоровенная такая станковая дура, почти как Бофорс, едва ли не двадцати миллиметров калибр. С водяных охлаждением, все дела… так что к запасу боеприпасов нужно было еще и канистры с водой возить. Кроме того, была у лейб-гвардии и собственная артиллерия, небольшие пушечки, уже казнозарядные, на замысловато выглядящих станках, похожие на станки для зенитных орудий ПВО. С учетом специфики применения — ясно для чего. Чтобы по всяким магам, которые фортификацию быстро возвести могут — огонь на подавление вести.
В общем понятно, что при всей своей крутизне и экзотичности, маги военного ремесла не отменяли. Были дополнением к нему, но не более. В армиях вроде той, что мы только что встретили — могли быть и ее основой, кочевникам как раз на расстояние ближнего боя сблизиться, а там маги свою мясорубку прокрутят, кто огнем, кто льдом и водой, кто усилениями собственного тела или оружия. Но такие страны как Россия, судя по имеющейся у нее армии — уже не полагаются на магов как на абсолютное оружие. И, сдается мне, что институт валькирий — это же попытка вырастить идеального солдата. А что? Каждая валькирия — маг, пусть и низкоранговый, но все же. Каждая из них владеет целительством — поднять из мертвых не может, но средние раны заживляет и может «придержать» на этом свете с такими ранами, что в моем мире уже были бы смертным приговором. А еще — каждая валькирия может свою пулю зачаровать. На что именно — я не знаю, не спрашивал, но зачем эти молитвы читать перед каждым выстрелом? Усиливают убойную мощь, а может точность. Но не в них дело. Дело в том, что с появлением такого огнестрельного оружия и таких линейных частей — маги перестают быть властелинами на поле боя. Все что тут следует учитывать — стоимость воспитания и обучения мага и стоимость воспитания и обучения валькирии. И что-то мне подсказывает что вот никакого сравнения нет, маги — штучный товар, а валькирий у нас батальон ходит, все как одна — красавицы, с румяными от мороза щеками и белозубыми улыбками. И движения у них отработанные, как у хорошо смазанной машины — раз и передняя шеренга на колено опускается, одновременно скидывая с плеча винтовки, два и затвор назад отведен, патрон этот здоровенный из газыря извлечен… если бы не то, что ростом они разные, волосы разного цвета, да глаза у кого синие, а у кого карие или зеленые — так и вовсе страшно было бы. Так они похожи друг на дружку.
 
Кто-то толкает меня в бок. Гусар фон Келлерн, удалой Леоне — делает мне страшные глаза и кивает. Смотрю туда, куда кивает бравый кавалерист. Вижу, как барышня Цин стоит на коленях перед полковником Мещерской и плачет. Что с ней?
—… с самого детства! — всхлипывает моя наложница, взятая в бою, и размазывает грязюку по лицу: — всегда вы были моим… моей… кумиром! Лайцзы олосы де му лаоху! Тигрица Голодной Страны!
— Чего они все время нас Голодной Страной называют? Есть у нас еда… пусть и не такая гадкая как у них — шепчет мне на ухо Леоне: — и ты, чего ты с девкой своей сделал там в яме? Чего она на Мещерскую кидается?
—… это моя последняя просьба перед смертью! — заканчивает барышня Лан из Цинов и склоняет свою голову перед полковником. Та вздыхает.
— Ни бу хуэй чуйчьэ… — говорит наконец Мария Сергеевна: — вставай уже, никто тебя казнить не будет. Ни я, ни они…
— А…
— В общем это ваша оплошность, Уваров, вот вы за пленницу и будете отвечать — поворачивается она ко мне: — и чтобы… смотри у меня! — она грозит мне пальцем: — не дай бог девчонку испортишь! Лично спрошу! А ты — она поворачивает голову к молоденькой барышне Лан: — ты прекращай. А то вздумала умереть от руки кумира. Разменяем тебя… если выкуп будет. Вон, Уваров тебя в плен брал, пусть он и распоряжается. Раз уж… наложница.
— Позвольте, полковник… — встреваю я. Меня волнует откуда такая вот перемена в поведении Марии Сергеевны, только что она тут удушить ее хотела со мною вместе и раз! Все, барышня Лан уже прощена, пляшет поет и танцует, а весь гнев праведный от полковника Мещерской — на мне получается? Умеет эта Лан из себя жертву строить!
— Зачем мне пленница — говорю я: — у нас же цивилизованная страна! У меня и так…
— Спорить мне надумал⁈ — вся женская стать полковника Мещерской надвигается на меня, и я совершенно ни к селу ни к городу — возбуждаюсь. В голове мелькают картинки с обнаженной Марией Сергеевной в позиции «всадница» и с долгой ездой по степям Забайкалья… с трудом выкидываю все эти «иии-ха!» и «двигай бедрами, Уваров!» из своего воспаленного сознания и концентрируюсь на происходящем.
— Никак нет — отвечаю я: — но барышне будет неудобно. У нас с фон Келлером одна палатка и…
— Меня твои удобства не волнуют — фыркает Мещерская: — фон Келлер отбывает на гауптвахту лейб-гвардейского полка. А ты подвинешься. Еще бы у меня голова не болела за удобства такого как ты. Все, шагом марш и считай, что легко отделался.
— Слушаюсь! — разворот на месте кругом, через левое плечо и шагом марш к своей палатке. Ко мне тут же подбегает стоящий неподалеку Пахом и пристраивается справа, потому как слева от меня шагает барышня Лан.