Валькирии Восточной границы (СИ)

— Пожалуй я сделаю так — отвечаю я и беру парочку бокалов с подноса. Выливаю бокалы ему на голову и наслаждаюсь зрелищем побагровевшего франта, который отфыркивается от струй белого вина, стекающего ему на лицо.
— Надеюсь тебе понравилось, кто-бы-ты-ни-был — говорю я, отступая назад и ставя бокалы на поднос: — хорошее вино?
— Володька! — а вот и господин гусар Леоне, который мой самый-самый друг. Увидев нас, меня, валькирию Цветкову, которая прижимала ладони ко рту и франта все еще обтекающего белым полусухим — он резко остановился и побледнел.
— Андрей Евграфович… — произносит гусар: — рад видеть вас… здесь. Удивительно… обычно вы…
— Заткнись! — поворачивается к нему франт и сдирает с головы… волосы! Он носит парик! Одним движением франт отбрасывает парик в сторону и вытирает лицо рукавом. Тут же сзади у франта появляются двое, помогая ему, у одного в руках полотенце, другой прилаживает на голове новый парик.
— Дуэль. — бросает франт: — здесь же. Сейчас же. До смерти.
— Помилуйте, Андрей Евграфович! — восклицает мой гусар: — какая дуэль! Владимир Григорьевич должно быть пошутил неудачно. Это же была шутка, да, Володя?
— Никакой шутки. Но я готов принять извинения господина… как его там? Андрея Евграфовича? — отвечаю я, складывая руки на груди. В ответ на конфликт я всегда повышаю ставки. Какого черта, если вы хотите научить меня подчиняться — вы не на того напали. Я это уже сотни раз проходил, всегда одно и то же. Сперва по мелочи, а потом ты уже обязан подчиняться. Со мной это никогда не проходило, не пройдет и сейчас. До смерти? Конечно. Здесь и сейчас? Запросто. Давай поубиваем друг друга… как это тут принято? Пистолеты? Сабли? Плохо если сабли, фехтовать я не умею… хотя выбор оружия вроде бы всегда за тем, кого вызвали?
— Леон фон Келлер! — вытягивается франт, его лицо идет красными пятнами, он поворачивается к моему гусару: — извольте известить господина Уварова, что ему брошен формальный вызов! В течении сорока минут мы с секундантами будем ждать его в зимнем саду что за городом. Неявка на дуэль будет считаться трусостью и позором на весь его род! И если этого недостаточно… — он вытягивается еще больше, берет в руку протянутую ему кем-то из его помощников белую перчатку и наотмашь бьет меня по лицу… вернее — пытается ударить. Я просто отклоняюсь назад и перчатка проноситься перед моим носом.
— Ах ты… надеюсь увидеть вас за городом! — он бросает перчатку мне под ноги и спешно удаляется.
— Господи, Володька, что же ты наделал… — обхватывает голову руками мой гусар, Леон фон Келлер: — ты точно решил и себе и мне вечер испортить! Нашел кому дорогу перейти! Там же сестрички Зимины, а ты решил с «Пламенным Клинком» Малютиным сойтись! Ты в своем уме?
— Пламенный Клинок? Серьезно? — перед глазами встает франт в корсете и с напомаженным париком. Не похож он как-то на «Пламенный Клинок».
— Серьезно — вздыхает гусар и берет с подноса стопку анисовой водочки, берет и опрокидывает в рот. Выдыхает и повторяет процедуру по новой. И еще разок. После третьей стопки мой друг-гусар наконец улыбается. Румянец возвращается к нему на лицо и он залихватски закручивает ус.
— Ну что, Володька, по коням? — говорит он: — поехали, глядишь я еще успею сюда вернуться после того, как Малютин тебя убьет. Постарайся помереть поскорее, выдохни и на клинок его напорись поглубже, глядишь и повезет тебе, не будет он над тобой издеваться как в тот раз над бедолагой Пичугиным… глядишь и умрешь достойно. О! Валькирия! Честь имею сударыня, как такой невинный цветок в таком месте как это оказалась? Мне проводить вас до расположения?
— Я тут с Владимиром Григорьевичем! — откликается молчавшая до сей поры Цветкова и хватается за мою руку.
— А. Вот оно что. — кивает гусар фон Келлер: — ты никак вместе с барышней дорогу Малютину перешел? Ясно. Все ясно. Только что он такой мокрый был?
— Владимир Григорьевич изволили ему на голову вина вылить — сообщает валькирия: — потому как Андрей Евграфович опять ругаться на валькирий решил.
 
— Ага. Значит он все-таки тебя будет долго убивать — делает вывод гусар: — мучать будет. А у меня свидание с сестрами Зимиными… а он тебя будет огнем жечь. Как поросенка.
— Я тоже с вами пойду — говорит валькирия: — мне вас жалко очень. А то вы за меня заступились, а вас Малютин будет убивать.
— Ну это мы еще посмотрим кто кого убивать будет — хмыкаю я. Однако мои товарищи, судя по всему, не разделяют моего оптимизма.
— А чего тут смотреть — вздыхает гусар: — Малютинг — маг шестого ранга. А у нас во всем уезде пятый ранг только у Марии Сергеевны Мещерской, твоего начальника, между прочим. А ты… даже если Родовой Дар пробудил — не больше второго будешь. Так что… держись, Уваров и умри достойно.
— У меня есть пилюли обезболивающие — предлагает валькирия: — чтобы не так сильно кричать, как вас жечь начнут.
— И водочки выпей пока можно — прибавляет друг-гусар: — пьяному вусмерть все не так больно.
— Какие у меня друзья заботливые — закатываю я глаза: — ладно, поехали… куда там? За город?
— Эх не получится у меня барышень Зиминых увидеть, а я так по Веронике соскучился — вздыхает гусар: — поехали, так поехали… а вы чего барышня застыли? Али увидели кого?
— Владимир Григорьевич назвал меня другом! — невпопад отвечает валькирия и краснеет.
— Невинные вы создания, валькирии… — качает головой гусар: — красотки, однако ж наивные… эх. Были бы вы, сударыня простой девушкой, цены бы вам не было.
— А у меня ее и нет — обижается Цветкова: — валькирии не продаются!
— Да я не об этом… я… ай, ладно — машет рукой гусар: — действительно, поехали уже. Чем раньше приедем, тем раньше Володьку убьют. Тем раньше отмучится… ты точно водочки не хочешь?
  
Глава 6
 
— Ты главное — помри быстро! — науськивает меня гусар Леоне и трясет своей головой, опрокинув в себя еще немного анисовой настойки, он с собой графин прихватил. Мол, нам нужнее, а мы скоро вернемся, пардон муа, силь ву пле и вообще, до свидания. Вот так. Гусары никогда ничего не крадут, а только заимствуют. И денег за любовь не берут, да.
— Помрешь быстро — так мы еще назад успеем на вечеринку! Я там кликнул твоего Пахома, он сюда прибежит с мундиром новым, так и домой заходить не обязательно! Умрешь, поднимут, стопочку тяпнешь, перед Малютиным извинишься и назад! К сестричкам Зиминым! Знаешь какая у Вероники талия? Ууу… брат. Вот ежели ты скажем на попу заглядываешься или там на грудь — то ты еще жизни не познал. Настоящая прелесть у барышни в ее талии, ибо место это есть…
— Господин фон Келлер! — возмущается валькирия Цветкова и краснеет: — прекратите похабщину нести! Как не стыдно!
— Ой. А вы, голубушка, еще с нами, стало быть? — вопросительно изгибается гусар, оглядываясь: — а я то грешным делом думал что потерял вас. Куда же вы?
— С вами. — решительно заявляет Цветкова: — на дуэль. Мне тоже интересно. Кроме того секундантов двое должно быть.
— Уу… как скучно… — тянет гусар: — ну да ладно. Ты, Володенька, успел все забыть, так я тебе напомню. Помереть быстро в дуэли с Малютиным — очень желательно. Почему? Да потому что Малютин маг огня. И сволочь, каких на свете мало. И… о чем это я? Ах, да… огонь — он жжется.
— А солнце греет. — киваю я: — еще полезные сведения будут?
— Ой, Володька. — пьяным глазом прищуривается гусар: — вот ты сейчас нарвешься. Решено! Я буду вместо тебя на дуэли биться! Потому как тебя Малютин будет долго, так и со вкусом жечь… кто ж ему слово против скажет. А меня — не будет. Я с ним вежлив всегда был… Ик! И я финт секретный знаю… вот эдак… — гусар подпрыгивает боком в воздух, неловко приземляется на ногу, поскальзывается и…
— Ай! Сучье вымя!
— Прекратите при мне так выражаться!
— Богом клянусь я совсем про вас забыл, матушка!
— Какая я матушка, я младшая валькирия!
— Барышня! — стонет гусар, сидя на снегу и держась за спину: — благоденствуйте! НЕ проходите мимо… я кажись хребет себе сломал!