Случайная ночь, или Беременна от Санты (СИ)

— Это амнезия, — говорю с умным видом, отходя чуть подальше и опираясь на высокую полку. — Сколько будет семь на семь?
— Сорок девять, — машинально отвечает мужчина, хоть и таращится на меня как на полоумную.
— Вот! — приподнимаю палец вверх. — Базовые понятия вы помните, а вот свое имя и жизнь забыли. Но ничего. Память вернется. Надо просто немного оклематься.
— Откуда вы знаете, что вернется?
— Из фильмов, — жму плечами. — Вас по голове ударили, вот вы и потеряли память. Кратковременная амнезия. Обычно память возвращается после какого-то потрясения. Или снова по голове ударят, или с лестницы спустят.
Он продолжает сидеть с видом: «Что я только что сейчас услышал? Выпустите меня отсюда подальше от этой психованной».
— Давайте мы позавтракаем и начнем составлять список того, что вы помните. Как вам мое предложение?
Громила соглашается. Собственно, у него нет выбора. Конечно, смотрит хмуро, исподлобья, но яичницу с беконом уплетает за обе щеки. Есть он точно любит и на диетах не сидит. При этом у него нет лишнего веса, а развитая мускулатура.
Значит, пункт первый. Этот мужчина любит спорт.
— Думаете, я спортсмен? — задает Санта вопрос, после того как я выдаю свое умозаключение.
— Вполне возможно. Мы можем полистать в интернете списки спортсменов. И найти вас.
— Всех? — удивленно приподнимает бровь и язвит: — Футболистов, боксеров, рестлеров…
— Отлично, в спорте вы точно разбираетесь, — язвлю в ответ и беру блокнот с полки. — Так и запишем. А еще вы боитесь больниц.
Мужчина напрягается и начинает шумно дышать, ноздри раздуваются, и вид у него грозный, будто на меня накинется. Я даже отшатываюсь, но заставляю себя сидеть на месте и не показывать страх.
— А вы, судя по всему, не боитесь тащить в дом незнакомцев, — переводит тему. — Одна живете? Хорошая квартира.
— Да, я одна, мужа нет, — нехотя отвечаю, нервно сжимая ручку.
— А где муж? В командировке?
— Почему сразу в командировке? Я одна живу, в разводе.
— Не сошлись характерами или изменил?
И чего он продолжает допытываться? Лучше бы попытался вспомнить что-то о себе.
— Не ваше дело, — подскакиваю с места, не боясь быть грубой. — Я просто помогаю вам, а объяснять про свое семейное положение не обязана.
— Ладно, был не прав, — он встает и поднимает руки в жесте «я сдаюсь». — Где тут у вас удобства?
— Эм, налево, можете принять душ, полотенце сейчас принесу, — говорю торопливо, пытаясь протиснуться мимо мужчины, но он ловит меня за руку. Его пальцы неожиданно горячие и такие твердые, что причиняют боль нежной коже. Вскидываю взгляд. Мужчина так внимательно на меня смотрит, что я даже теряюсь.
— Если я вас стесняю, я уйду. Поеду в полицию, пусть разбираются со мной, ищут родных.
Глава 4. Домашний самец
Надо ответить утвердительно и отвезти незнакомца в участок. Пусть они с ним возятся. Но в голове звучит четкое: «Не отпущу». С ума, наверное, сошла. Сама не понимаю, почему говорю обратное своим мыслям:
— Давайте не будем торопиться. Примите душ, успокойтесь. Вдруг вы вспомните, кто вы такой, и поедете домой. В полиции начнут расспрашивать, и не факт, что помогут найти родственников.
— А я спокоен, Нина, — ухмыляется мужчина, оглядывая меня с ног до головы смущающим взглядом. — Сам не горю желанием никуда ехать. А вот вы не нервничайте. Или вы меня боитесь?
— Я? Нисколько, — пожимаю плечами, пряча взгляд и пытаясь уйти от ответа. — Вы, ну, идите в ванную, — указываю жестом, а сама проскальзываю мимо мужчины с красными щеками, а возле шкафа с вещами замираю.
Так глупо, что я храню вещи мужа, который ушел и оставил их часть. Прохожусь пальцами по ровным стопкам сложенных свитеров, джинсов, футболок. Нелепая, никому не нужная сентиментальность.
Зачем я их храню? Неужели жду, что бывший вернется?
Начало каждого нового года нужно знаменовать переменами.
Выброшу наконец все эти вещи! К черту и забыть! Слыша шум воды в ванной, нахожу пакеты в пакете для пакетов и возвращаюсь в гостиную, откладывая несколько вещей для незнакомца, а остальные складываю в пакеты. Сваливаю в одну кучу, не заботясь о сохранности. Отдам бедным. Хорошие, дорогие брендовые вещи. Не выкидывать же.
 
— Что это тут у вас?
Вздрагиваю от голоса, раздавшегося позади. Так увлеклась, что забыла про своего незваного гостя. А он вышел прямо в полотенце на бедрах, и меня будто ударили в солнечное сплетение. Бах-бах-бах. Сердце лупит о грудную клетку, едва дышу, я полностью лишена способности поглощать кислород.
Да господи, Нина, приди в себя! Стоишь и пялишься, будто никогда в жизни не видела полуголых мужиков.
Вообще, я не падкая на мужскую красоту. Даже никогда не любила красавчиков, считая, что их высокомерие и самовлюбленность убивают все положительные стороны красивой внешности, но тут…
Просто самец.
Бесподобный представитель мужской половины человечества.
Высокий, загорелый, стройный и мускулистый. Мой жадный взгляд безостановочно следит за капельками воды, стекающими с груди к краю белого полотенца, обернутого вокруг бедер.
Умеренно волосатая грудь, дорожка устремляется вниз…
— Нина, прием, Земля вызывает. Хьюстон, у нас проблемы.
Уголок губы у мужчины дергается, и я сама невольно улыбаюсь в ответ на его шутку. Всего лишь секунду я пялилась, но мы оба поняли, что было в моих мыслях. Нервно пробегаясь пальцами по волосам, бросаю взгляд на сложенные возле ног вещи.
— Искала для вас что надеть, вот, держите, — подаю ему спортивные синие штаны и белую футболку, одновременно отвечая на первый его вопрос.
Когда он скрывается в ванной, чтобы переодеться, машу на себя руками. Надо прийти в себя. Нельзя так засматриваться. А татуировка рыщущего медведя у него на предплечье шикарная, такая стильная.
— Чем займемся? — Санта возвращается уже, к счастью, одетый.
Так-то лучше, а то ходит тут, лишает несчастную брошенку душевного равновесия.
— Даже не знаю, — жму плечами, беря пухлые, забитые вещами пакеты за ручки и волоча их в прихожую.
Но Санта проявляет джентльменские манеры и ловит меня на ходу. С улыбкой вынимает из моих слабых пальцев ношу и доставляет к входной двери.
— Решили выкинуть всё лишнее в канун Нового года? — с улыбкой поворачивается ко мне.
А я застываю и с подозрением на него смотрю.
— Откуда вы знаете, что сейчас канун праздника?
— Это легко понять. На улице сугробы, у вас дома елка, в окнах гирлянды. Да и меня вы нашли в костюме зимнего деда.
— Ну а вдруг уже прошел праздник?
— Откуда-то я знаю, что не прошел, — он подходит ближе и ловит мой взгляд. — Вы не верите, что я потерял память? Некоторые моменты я понимаю четко, вот как этот.
— Даже не знаю, ну да ладно. Сейчас действительно канун праздника. Осталось два дня до него.
Мы стоим в центре гостиной и разговариваем, я вроде немного испугалась сначала, но страх меня отпускает.
— А у вас какие планы? Вы же не из МЧС? У них график работы ненормированный.
— Почему из МЧС?
— Меня же вытащили из сугроба, спасительница, — ухмыляется, потирая колючий подбородок. Ему бы побриться. Хотя мне он нравится и с щетиной.
— Нет, всё гораздо прозаичнее. Я просто бухгалтер. Никуда не уеду. И тридцать первого декабря буду отмечать дома.
— Приедут гости?
— Нет, я одна буду. Никаких гостей. Наутро собиралась поехать к родителям, а вот вы… Я надеюсь, к тому времени вспомните, кто вы.
— Нина, отмечать дома — это совсем скучно. Вы после развода стали затворницей? Или, дайте угадаю, раньше у вас была общая компания с мужем, а теперь вы не можете с ними отмечать.
— Вы очень прозорливы, — щурюсь, глядя на мужчину с подозрением. И даже немного злюсь. Как он ловко вытаскивает наружу все подробности моей жизни. Я же не знаю о нем ничего. Так нечестно.
— В общем, так и есть, — приходится признать. — Я не могу пойти туда, потому что мой бывший муж приглашен с другой женой.