Оруженосец

Хм. Это было приятно.
С этой мыслью Гарав и подошёл к коновязи. И положил ладонь поверх руки Тазар, лежавшей на отполированном бревне.
— Добрый вечер, — улыбнулся он. — Погуляем, или как?
— А разве твой рыцарь не велел тебе с темнотой быть здесь? — прищурилась Тазар.
Больше всего Гараву хотелось сказать, что он сам себе хозяин и вообще уже взрослый… но здесь это было правдой — он был взрослый и должен был себя вести, как взрослый. А взрослые не делают глупостей, чтобы доказать свою самостоятельность всему свету.
  
— Велел, — вздохнул Гарав и подбросил серебряную монетку. — Что тебе купить? Или дочери хозяина всё это уже поперёк горла?
— Почему? — удивилась Тазар. — Отец просто так не угощает, иначе мы всё съедим, посетителям и постояльцам ничего не останется. Принеси чего–нибудь попить. И что сам захочешь, ага?
Гарав снова заглянул внутрь и вынес кувшин с яблочным элем и сухие печенья на меду. Кувшин достался ему, а печеньями немедленно завладела и захрустела.
— Вкусно. У нас лучшее в городе печенье, — объявила она.
— Дай–ка и мне, — Гарав успел спасти одно, остальные перекочевали куда–то вглубь юбки Тазар.
Позади дома был небольшой садик — явно не для постояльцев. Но Тазар с решительностью хозяйской дочери повела Гарава туда. На ходу они сделали по паре глотков из кувшина — яблочный эль мальчишке понравился даже больше вина, чем–то он напоминал газировку, чем–то — квас…
— А ты откуда? — спросила Тазар. Гарав махнул рукой:
— С востока. Я точно сам не помню. Был в плену в Ангмаре, память отшибло…
— Ты был в Ангмаре?! — Тазар поёжилась. — Тебя освободил тот рыцарь, твой нуменорец?
— Я сам бежал, — гордо сказал Гарав. — Нас бежало много… но всех перебили охотники за беглыми, — мальчишка вспомнил своих недолгих приятелей, умершего Туннаса — и вздохнул. — А мне повезло. Эйнор нашёл меня прямо у дороги.
— Ты похож на йотеод, — решила Тазар. — Мой дед был йотеод… И ещё правда похож на эльфа… — она взялась рукой за усыпанную белеющими в темноте цветами яблоневую ветку. — Мы сами варим эль. Вот из этих яблок.
— Вкусный, вкусней вина, — признал Гарав, делая ещё глоток, и Тазар улыбнулась польщённо, взяла кувшин и отпила тоже. Мальчишка потянулся и поцеловал её в губы — даже не поцеловал, а ткнулся… но Тазар обвила его за шею одной рукой и не отпустила.
— Погоди, вот так…
…Фух! «Вот так» продолжалось с минуту, и Гарав уже почти задохнулся — а когда отстранился, то губы горели. У Тазар был вкус эля, старого мёда и какой–то травы. Мальчишка облизнулся под смех глядящей девчонки и снова потянулся к ней:
— Ещё…
На этот раз она прихватила мальчишке нижнюю губу, и довольно беспощадно. Но боль почти не ощущалась за накатывавшим волнами удовольствием от поцелуя. Путаясь в юбке и не переставая целоваться, мальчишка повёл по бёдрам Тазар.
— Подожди, — засмеялась она и фыркнула в ухо Гараву. — Пояс, глупый.
— А, да… — мальчишка поспешно задёргал пояс. Тазар снова тихо засмеялась и положила руки Гарав на свои бёдра.
— А тут, — прошептала она, — я сама, — и занялась поясом…
…Собственное неумение смущало Гарава. Вся «теория» вылетела из опустевшей головы, в которой от виска к виску со звонким гулом раскачивалиь колокола, а мир вокруг кружился, пахнул травой и тёплой весенней землёй. Но Тазар была терпелива и спокойна. Она чутьём знала, как легко унизить и даже искалечить душу мужчины, если посмеяться над ним в таком случае и показать своё превосходство. Кроме того, мальчик был красив и правда ей понравился. Всё, что она знала об этой стороне любви — она знала лишь на словах, Гарав был у неё первым. Но, как обычно, знание девушки в этом было выше знания юноши — а вернее, мальчишки, решившего, что он взрослый.
Нет. Тазар ни о чём не жалела.
И уж тем более не жалел ни о чём стонущий — сил молчать не было — Гарав.
* * *
— Покажи, — сказал высокий воин. Одетый в тёмно–синее с бледно–голубой восьмиконечной звездой, с короткой тёмно–русой бородкой и бледно–голубыми, почти прозрачными глазами, он больше походил на северянина, чем на нуменорца. Но Эйнор сын Иолфа, рыцарь Кардолана, отлично знал, как выглядит Арвелег сын Аргелеба, князь Артедайна и прямой потомок Элендила. Поэтому он поднял руку и повернул кольцо. Блики двух факелов скользнули по поверхности Калан Айар, оставляя жемчуг холодным.
Арвелег Первый, князь Артедайна - Ю.Каштанов
— Ты знаешь меня, князь, — в голосе Эйнора не было упрёка.
Из трёхсотярдовой пропасти, вытягивая вверх красными копьями факельное пламя, дул ветер — вечный и незаметный внизу, в распадке между холмов Эмин Карка и Эмин Экко, там, где в болотах гнили останки чудовищной орочей армии, когда–то пытавшейся взять крепость Форност — тогда ещё не город и даже не арнорскую крепость — крепость Нуменора. В городе уже мало кто помнил об этом чудовищном кладбище, разделявшем два крепостных холма. Нуменорская конница втоптала тысячи врагов в равнину вокруг холомов. И тысячи были загнаны безжалостными остриями в гиблую болотину, откуда ещё с неделю слышались стоны медленно тонущих врагов.
Мало кто знал и то, почему прекрасный и невероятный мост, словно эльфийским колдовством вознесённый над миром, назывался Иант Каунива.  [42]
Но это было хорошее место для встречи.
Кроме Эйнора и князя Артедайна тут же были — стояли поодаль — два эльфа в серых плащах, приподнятых мечами. Золотоволосого атлета–нолдо, могучего и прекрасного даже для эльфов, звали Глорфиндэйл из дома Элронда и он был полководцем Раздола. Второй — синдар с пепельными волосами — был Гэлдор, Бард и Голос Кирдэна Кириатана из Серебристой Гавани.
— Твои слова — слова князя Нарака? — Арвелег подошёл к обманчиво–тонким перилам и оперся на них рукой в коричневой краге.
— Мои слова — слова князя Нарака, — повторил Эйнор, встав рядом. — Я должен был принести и слова наших рудаурских братьев. Но тот, кто должен был мне их передать, Тарланк сын Миндара, погиб — и Он завладел его душой.
Стоявшие неподвижно эльфы пошевелились. Лежавшая на перилах рука князя сжалась в скрипнувший кожей кулак.
— Мы почти не получаем сведений из Рудаура, — сказал князь тем не менее спокойно. — Почти все наши родичи погибли, кто жив — скрываются в лесах.
— Руэта строит укрепления недалеко от границы, — Эйнор посмотрел в чёрную пропасть. — На работы ангмарские орки сгоняют рабов. Я привёз человека, который бежал с этих работ.
— Что за человек? — Арвелег повернулся к юноше.
— Мальчик–северянин. Не волнуйся, князь, он чист и он не лжёт.
Арвелег кивнул:
— Мои люди сейчас говорят с теми из вождей кланов, кто недоволен Руэтой. Их тоже осталось мало, но я жду вестей к началу лета или чуть позже. Может быть, тогда мы сможем поговорить и с нашими братьями… Что будешь делать ты теперь, когда передал слова своего князя?
— Что будут делать эльфы? — спросил Эйнор.
Глорфиндэйл и Гэлдор подошли ближе.
— Мы будем сражаться, — сказал Глорфиндэйл. — Не только за Имладрис.
— Кирдэн даст воинов, — ответил Гэлдор. — Не дожидаясь, пока орки перелезут через Люну.
— Но из–за гор помощи не будет, — Глорфиндэйл покачал головой. — Что–то странное творится в Лихолесье. Там хватает своих забот. Люди уходят оттуда, даже звери убегают… Мастер Элронд пытается понять, что там творится, но пока безуспешно — какая–то завеса скрыла те края…
— Гондор пришлёт помощь, — сказал Эйнор. Лицо юноши слегка ожило, с него ушла каменная неподвижность. — Это слово Валакара.
— Так куда же отправишься ты? — повторил вопрос Арвелег. Эйнор отметил, что князь нием не выдаёт радости при мысли, что скоро получит Кардолан. И Эйнор был благодарен артедайнцу за это. Ему — вот странно — было бы неприятно видеть сейчас радость по этому поводу на лице Арвелега.