Вольный стрелок

Вывалил из ящика опилки, поставил его торцом под антресолями. Забросил туда обрезок вагонки подлиннее.
Теперь – самое трудное.
Стал на ящик, ухватился руками за полку антресолей, подтянулся, забросил ногу – влез, стало быть.
Отдохнул, ожидая, когда немного уймется боль в теле. Обрезком доски отодвинул ящик в сторону от дверей – следы замел, значит.
И стал ждать, справедливо полагая, что за мной, щедро избитым и в наручниках, больше одного конвоира не пришлют.
  
Лег на левый бок, опустил правую ногу, покачал ею в воздухе – должно получиться. Главная задача – не уснуть. А то будут меня искать, как Гека братишку Чука, в сундуке…
За окном послышался шум въезжающей в ворота машины и немного погодя – за дверью звук шагов. Я приготовил правую ногу.
Вошел парень и остолбенел при виде пустой комнаты. Сделал шаг вперед, изумившись.
Моя нога сработала, как маятник, – носок кроссовки ударил его в висок. Парень всхлипнул и опустился на пол.
Я спрыгнул с антресолей, прикрыл дверь. Вытащил из кобуры его пистолет, проверил, загнал патрон в ствол.
Поколотил парня слегка по щекам:
– Просыпайся, командир, просыпайся! Некогда мне. Господин майор ждут.
Парень застонал, открыл глаза, сел.
– Врубился? – Я ткнул его стволом в шею.
Он сглотнул и кивнул головой.
– Возьми гвоздик, загни его…
– А нечем, – прошептал он, косясь на пистолет.
– Всему-то тебя учить надо. – Я кивнул на оконную решетку. – Давай! Чем быстрее сделаешь, тем быстрее я уйду.
Довод, стало быть. Стимул.
Он вставил гвоздик в зазор между полосами решетки, сделал ключик.
Я подошел к нему вплотную, упер пистолет в живот, слегка нажал на спусковой крючок, чтобы курок убедительно приподнялся: еще чуть – и сорвется, произойдет нечаянный выстрел.
Парень все понял, аккуратно, без резких движений, поработал гвоздиком, расстегнул наручники. Чуть отодвинулся:
– Застрелишь?
– В другой раз. Если опять попадешься. Снимай куртку. Теперь рубашку. Оторви от нее рукав. Открой рот.
Я запихнул ему в усердно разинутую пасть рукав, пристегнул наручниками к решетке, выглянул в окно.
Дислокация такая: джип меня дожидается, но на пути к свободе, к воротам, стоит только что прибывший «мерс». Ворота закрыты. Да что за ворота? – сетка в рамке.
Я надел трофейную куртку, пошел к дверям.
– Будешь стучать в решетку лбом, я тебе его пробью. Пулей. Издалека. Навсегда. Это понятно, да?
Он потряс головой, горячо обещая хорошее поведение.
Я сунул пистолет в карман и вышел.
Никто мне не встретился. И я сел в машину, пристегнулся, пустил движок, включил передний мост и, осторожно подъехав к «мерсу», отодвинул его в сторону.
– Эй! Эй! – заорал кто-то в окно. – Обалдел?
Стало быть, так. Даже круче.
Резко газанув, я ударил машиной в ворота и вылетел на дорогу. Сзади немного постреляли – глупо и неточно.
Одна машина бросилась в погоню.
Я ехал, как Анчар. Потом умышленно и незаметно стал сбавлять скорость.
Они догнали меня, стали пытаться обойти. Несколько раз выстрелили. Опять глупо и неточно.
Поймав момент, когда преследователи плотно сели мне на хвост, я чуть взял влево и резко тормознул. Они врезались в меня именно так, как я и рассчитывал – левым крылом, которое тут же вспороло покрышку.
Машина их завиляла, боком ударилась в скалу, отлетела к краю пропасти и остановилась.
На сегодня все, стало быть…
– Однако! – только и молвил Князь, оценив изменения в моей внешности. – Погуляли. – И он позвал Биту, привести меня в порядок.
– Это еще не все, – сказал я, когда она меня смазала и залепила. – Ваша машина тоже пострадала. И спереди, и сзади. Стоимость ремонта можете удержать из моего жалованья. Но это будет несправедливо.
И я пошел к себе. Выпил рюмку водки. Или три. Чтобы прояснилось в голове и не грустилось в сердце. А главное, чтобы мушка не двоилась.
Вот и славно. Как говаривала к случаю моя добрая тетушка: с утра пьян – весь день свободен.
А раз так – продолжим свои развлечения. Полезу-ка в горы. Я теперь ходил туда как на работу. Но если сегодня свою задумку сделаю – настоящий выходной себе обеспечу. С сохранением содержания…
Сперва навестил своего подопечного – следовало убедиться, что он на посту. Пришел я вовремя – скоро он станет собираться. У него, по-моему, в этот час сеанс связи в распорядке дня. Сейчас он сноровисто, отработанно соберет свои личные вещи в ладный тючок с лямкой и марш-марш в расположение базирования. А там… А уж там-то… Вот именно, стало быть.
Я еще раз глянул на него. Ладно, пора страничку переворачивать. Надоела мне эта картинка. Интересно дальше посмотреть.
Пробравшись в его келью, я сделал все положенное. А после сел на лежанку лицом к входу; пистолет в руке на колене, фонарик под рукой, за складкой спальника.
Мой Черный Монах не заставил себя ждать. Очень скоро я уловил его легкую, полную смирения поступь…
Как только, изумленный моим присутствием, он застыл на пороге, держа свой тючок на весу, как сумку, – я выстрелил.
Пуля рванула лямку, тючок упал ему на ногу. Монах – я в нем не ошибся – поднял руки и с вопросом «ты что?» сделал шаг вперед, рванул над дверью плащ-палатку. Она глухой шторой сорвалась вниз, и в келье стало темно. И страшно.
В тот же миг я поймал его лицо лучом фонарика и остановил встречным ударом ноги его прыжок, отбросив прыгучего Монаха куда следовало – в угол, где скалились в темноте ужасные черепа. С намеком, значит.
И намек был понят. В руке его оказался пистолет, и он успел три раза впустую щелкнуть курком. Пока не врубился, что обойма пуста.
Теперь самое трудное начинается – дипломатические переговоры. А высшая цель всякой дипломатии согласно диалектике – сделать из врага союзника. Причем союзника сознательного, идейного, одухотворенного. Вот так вот! Стало быть, развалить его надо по-умному. Не всякий сможет.
– Ну ладно, – миролюбиво произнес я. – Ты молодец – показал все, что умеешь. Пока хватит. Да и патроны в твоей пушке кончились.
И не начинались. Как в Анчаровой шашке.
– Чего ты хочешь? – морщась, потирая ладонью живот, спросил он.
– Во-первых, обращаться ко мне на «вы». Я полковник частного розыска, следовательно, старше тебя по званию. Во-вторых, спрашивать буду я, отвечать – ты.
Это справедливо, по-моему. У кого оружие, тому и отвечают.
Вообще-то Монаху надо было в момент затемнения не в келью прыгать, а наружу: рвануть к лестнице, заскочить за уголок и предательски столкнуть меня в воду. Там бы я мигом превратился в кусок льда. Тут и раскалывай меня как хочешь – хоть вдоль, хоть поперек коли. Но я не стал ему советы давать, не сказал об этой упущенной возможности. Что попусту расстраивать парня, он и так уже очумел от своих суточных бдений.
Я покачал в руке наручники:
– Наденешь? Или не будешь больше прыгать? Тогда вставай, звони своему Баксу. Или кто у тебя там на связи. – Я указал на рацию. – В твоих же интересах вовремя сеанс дать.
Про Бакса я умышленно брякнул: пусть думает, что Серый слишком много знает. Он медлил. Я поднял пистолет:
– У меня нет времени. Мне обедать пора.
Монах взял трубку, включился.
– Спиной ко мне, – я ткнул его стволом в затылок. – Если скажешь лишнее, на мой взгляд, – твой череп в черную коллекцию не попадет: «безнадежно испорчен, восстановлению не подлежит, эстетической ценности не представляет». – Люблю красивые слова. Много их уже знаю, стало быть.
– Второй на связи, – глухо сказал Монах в трубку. – Ничего нового не наблюдаю. Серый ведет себя спокойно…
  
А мне-то какого хрена волноваться?
– …Князь нервничает, – продолжал он.
Как же он разглядел?
– …Грузин – как обычно…
Ну да, про аэродром поет, шашкой машет и вино «фужорами» глушит.
– …Ведется подготовка яхты к плаванию. По некоторым признакам, хозяева собираются выйти в море на несколько дней…